Я тут про христианство почитала,ну очень интересно.
Христианство в зеркале истории
» Кликните сюда для просмотра оффтоп текста.. «
Любая вера и религия занимает свое место в анналах человеческой истории. В некоторых случаях время оставляет религию нерушимой, но чаще всего оно сметает самые столпы, на которых покоится вера. Одни религии творят историю, тогда как другие сами являются ее творениями, будучи обязанными своим появлением определенным историческим событиям эпизодам, без которых они давно бы канули в Лету. Для полной оценки начал христианства стоит посмотреть с огромного исторического расстояния на состояние теологии в то время, когда, как говорят, родился Иисус (мир ему!). Палестина (место рождения Иисуса) расположена в центре четырех великолепных античных цивилизаций. На севере ее границы тесно примыкали к земле древнегреческой цивилизации, к земле оракулов и многочисленных муз, покровительствовавших таким поэтам, как Гомер, рождавшей таких мыслителей и философов, как Аристотель и Платон; на юге лежали языческие земли Персии, с ее зороастрийскими гимнами и Митрическими божествами; на востоке она соприкасалась с живописной Вавилонией - колыбелью культа Таммуза; на западе - с Египтом, жители которого поклонялись Осирису, Исиде и другим мифологическим божествам. Таким образом, она располагалась в центре пересечения древних цивилизаций, сливающихся друг с другом. Палестина, земля сынов Израилевых, занимала уникальное место среди этих цивилизаций, обладая собственными четко очерченными верованиями и традициями. По ней прошла длинная цепь пророков, посылаемых время от времени Всемогущим Богом для того, чтобы вести его "избранный народ" (1).
История показывает, что за столетие до пришествия Иисуса уже существовал синтез различных соседствующих друг с другом культов (2). Иудаистский монотеизм оспаривался последователями Платона и для того, чтобы построить новую религию, использовали культовую религию греков и персов. Этот процесс оказывал различные влияния на ортодоксальный еврейский менталитет, и в конце концов иудаизм раскололся на несколько школ. Дом Израиля, таким образом, разделился на различные фракционные группы - фарисеев, ессеев и множество других сект. Ессеи были среди тех, кто пытался придать иноземный колорит еврейским доктринам.
Существует распространенный предрассудок, что христианство возникло из учения Иисуса (мир ему!). То, что проповедовалось и распространялось Иисусом, было лишь истинной древней формой иудаизма, а христианство, (или, как его называл Бернард Шоу, "крест - ианство") никоим образом не является отражением или даже представлением религии Иисуса; это всего лишь ее искаженная форма. Христианство родилось в доме Израиля, но оно было отнято от груди в младенчестве и брошено в лоно языческих культов для вскармливания, так что оно унаследовало слишком мало от своего материнского начала (иудаизма). Все его нынешние основные черты являются наследием культов солнцепоклонства, вскормивших его. Иисус повел за собой "погибших овец дома Израилева" (3) и занялся проповедью истины. Он столкнулся с яростным сопротивлением со всех сторон и привлек лишь немногих сторонников из евреев. Евреи и не евреи были глухи к его Проповедям и даже покушались на его жизнь. Чтобы предотвратить несчастье, Бог забрал его на небеса (4). Бедные ученики Иисуса были таким образом покинуты, как стадо овец без пастыря. Атаки со стороны евреев и язычников на новорожденную веру были так мощны, что они не только извратили все послания Иисуса (мир ему!), но и смешали его личность с языческими идолами. Некоторые лжеученики подняли головы и затмили его истинных последователей. Небольшое число последователей Иисуса было ограничено Иерусалимом. Когда же храм был разрушен в 70 г., они рассеялись, и, хотя и пытались распространять учение Иисуса, не смогли в этом продвинуться. В это время Павел (первоначально Савл), еврей, основал параллельную церковь в Антиохии. Ему пришлось столкнуться с тремя типами людей; во-первых, с немногими последователями Иисуса, лишь отчасти верными своему Учителю; во-вторых, с евреями, бывшими ярыми врагами Иисуса; и, наконец, с не евреями, которые были язычниками и считали Закон проклятием. Иисус называл их псами (5). Евреи старались держать этих людей за чертой Закона, и их считали грешниками, подверженными бедствиям за их деяния. Павел объявил себя апостолом. Он также встречался с истинными последователями Иисуса и хорошо знал их слабые стороны. Он решил обратиться к не евреям, сосредоточив на этом все свои усилия. Ему удалось привлечь на свою сторону значительное количество последователей из их среды. Он происходил из Тарса - места, где преподавалась греческая философия, ставшая первоисточником греческого менталитета (6). Павел стал связующим звеном, слившим греческие идеи с учением Христа (мир ему!), дошедшим до него по слухам из вторых рук.
Деятельность Павла не пользовалась авторитетом у истинных учеников Иисуса, и, по крайней мере, два ученика - Петр и Варнава покинули его (7). Петр обличал его как лжеучителя (8). Точно так же Иаков, которого Новый Завет объявляет братом Иисуса, называет его "неосновательным человеком" (9), В своем послании Павлу Иаков пишет: "Вы, по своей надменности, тщеславитесь: всякое такое тщеславие есть зло" (10). Или прямое признание вроде этого: "Ибо если верность Божия возвышается моею неверностью к славе Божией, за что еще меня же судить, как грешника?" (11).
В действительности, первые ученики Иисуса боялись интриг Павла, и, если бы не вмешательство Варнавы (одного из 12 учеников), они бы не поверили в то, что он был учеником Христа (12). Однако Павел был упорным человеком и вскоре затмил 12 первых учеников. Он стал единственным законодателем: он давал свои интерпретации (часто под видом Откровений) (13) традиционного учения Иисуса (мир ему!) и перенес его верования на пороги языческих греческих храмов, подвергнув новому крещению, что превратило христианство Иисуса в "крест - инство" Павла. Многие историки христианства сходятся на том, что Павел, а не Иисус, был истинным основателем этой религии. Д-р Иоханнес Висе говорит по этому поводу: "Вера в Христа, как она подавалась Павлом, была чем-то новым по сравнению с проповедями Иисуса. Это был новый тип религии" (14).
Д-р Арнольд Мейер, бывший одно время профессором богословия в Цюрихском университете, также утверждал весьма недвусмысленно:
"Если под христианством мы понимаем веру в Христа как Небесного сына Божья, не принадлежащего к земному человечеству, принявшему человеческий образ через Деву и принесшего умилостивительную жертву своей кровью на кресте..., такое христианство было создано Св. Павлом, а не нашим Господом" (15).
Хотя, в конечном итоге, Павел и преуспел, однако ему пришлось столкнуться со значительными трудностями, преодолевая влияние первоначального христианства. Время от времени раздавались голоса против него, пока он не утвердился прочно. Даже во II веке его клеймили как "апостола еретиков" (16). В этот важнейший момент великой смуты не было ни Нового Завета, ни какого-либо иного свода писаний святых "апостолов", ни какого-либо собрания проповедей самого Иисуса, которому могли бы следовать приверженцы этой новой религии. Их священным писанием был Ветхий Завет, и к его пророчествам часто прибегали для оправдания миссии Иисуса (17). Евангелие, проповедуемое Иисусом (18), было утеряно или умышленно уничтожено, и заменено некоторыми лжеучениками и анонимными авторами их собственными евангелиями. Чтоб добиться признания таких ложных писаний, они приписывали их знаменитым ученикам Иисуса. Помимо некоторых апокрифических евангелий (19) синоптические евангелия (три первых канонических Евангелия) представляют собой продукт этого периода. Такое огромное количество Евангелий и священных писаний разбило христианское общество на секты, каждая из которых придерживалась собственных догматов веры. Эбионитов возглавлял упомянутый Иаков. Другой значительной сектой были Назаретяне, или христиане Иоанна Крестителя. Обе эти секты отвергали апостольство Павла, равно как и Иаков - божественность Иисуса (20). Кроме того, некий Марцион, испивший из источника учения гностиков, также откололся от ортодоксального учения и заложил основы секты, известной под названием марционитов и просуществовавшей до VIII века (21). Сходным образом некий Монтанус посеял семена другой секты - монтанитов. Он заявлял, что его вдохновлял Параклет, обещанный в Евангелиях (22). Послания Павла, Иоанна и одно письмо Иуды (ныне составляющие часть Нового Завета) являются ярким свидетельством тому, что смуты, кипевшие в новой вере, перешли все границы. Все это не предвещало ничего хорошего для единства новой веры и возвещало раскол между различными нарождающимися школами, который в конце концов противопоставил Восток Западу в деталях догм.
Во втором столетии положение вещей не изменилось. Преследования христиан Нероном подлили масла в огонь. Члены нового общества подверглись гонениям за свою веру, объявленную подрывной и антигосударственной. Некоторые христианские авторы пытаются уверить нас в том, что римское правительство осуществляло массовые преследования приверженцев новой веры, приводящие к физическому уничтожению их. Однако это преувеличение. Ориген, писатель III в. н.э. отмечал: "Лишь немногие время от времени, коих легко пересчитать, погибли за христианскую религию" (23).
Какими бы масштабы преследований ни были, нет никакого сомнения в том, что они повлияли на историю христианства. Греческое и митраистское влияние использовало эту ситуацию и нанесло последний удар. Хотя резкий возврат в язычество и был невозможен из страха перед стигматизацией со стороны евреев, остается фактом то, что чуждые идеи оказывали свое влияние и действовали как медленный яд, постепенно сводящий в могилу (24). В этом веке появилось четвертое Евангелие (25). Этот век был также свидетелем дальнейшего раскола видимого единства христианского общества. Упомянутые секты не могли сопротивляться чуждым влияниям и распадались в дальнейшем на диссидентские фракции. В 200 г. впервые в истории церкви Тертулианом было использовано слово "Троица". В этом же веке возникли и движения гностиков и марционитов. Ортодоксальная вера объявила эти движения еретическими.
В III в. н.э. в церкви шла ожесточенная внутренняя борьба. Внутренний раскол совместно с сильными иноземными влияниями задушил слабые следы призывов Христа к добру и вместо этого породил религию, близкую к язычеству. Известный историк Г. Уэллс писал по этому поводу:
"Естественно было также то, что христианство постепенно переняло ритуалы народных религий своего времени... одна добавка следовала за другой. Почти незаметно оригинальное революционное учение было погребено под этими привычными приобретениями (26).
Теория заместительной жертвы и искупления, языческая форма крещения, таинственное триединое божество в форме Троицы, которое было до тех пор характерной чертой многих солнцепоклоннических культов, сакраментальная языческая евхаристия и древнее сказание о "сыне Божьем" (27) превратились в кардинальные принципы христианской веры. Действительно, есть большая правда в обвинении, которое Фаустус (писатель IV века) бросает Блаженному Августину:
"Вы заменили языческие жертвоприношения вашим адаре; их идолов - вашими мучениками, которым вы воздаете те же почести. Вы умиротворяете тени мертвых вином и пиршествами; вы устраиваете пышные языческие праздники; вы соблюдаете языческий обычай солнцестояния; а что касается их обычаев, то вы сохранили их без каких-либо изменений. Ничто не отличает вас от язычников за исключением того, что вы проводите ваши собрания отдельно от них" (28).
Этот процесс ослабил интенсивность преследований, и результатом было то, что все больше и больше язычников приходило в лоно христианства. Под влиянием мистического манихейского движения в связи с провозглашением в 242 г. персидским мистиком Мани того, что он является параклетом, о котором пророчествовал Иисус (мир ему!), происходил синтез иудейских, эллинистических и христианских учений, приемлемых как для евреев, так и для язычников. Это учение распространилось, как лесной пожар, во мгновение ока став соперником христианства, и в значительной степени засорило христианское мышление (29). Эта секта имела президента, представляющего Христа, и 12 учителей его апостолов (30). Мани был распят на кресте, и с его тела была содрана кожа в 277 г. Персии (31).
В IV в. события приняли другой оборот. В 302 г. н.э. языческий император Константин принял христианство. С его обращением христианство стало государственной религией. Он провозгласил Миланский эдикт, утверждающий, "что свобода веры не будет отнята ни у кого и что разум и воля любого индивидуума будут свободны в устройстве Божественных дел по его выбору" (32). И далее: ".. каждое лицо, желающее соблюдать христианскую религию, может свободно и безусловно исповедовать ее без получения на это разрешения... " (33). Сам император приложил усилия к тому, чтобы привести все враждующие фракции к одной платформе.
Это столетие, однако, было свидетелем наиболее ожесточенных идеологических трений, когда-либо испытываемых церковью. Некий Арий, архиепископ Александрийский, отрицал Божественную сущность Иисуса, что вызывало бурные протесты в христианских кругах. Константин собрал собор священников в Никее в 325 г. Он созвал 2000 епископов, 318 из которых получили разрешение участвовать в нем (34). Этот первый Вселенский собор длился с 20 мая по 25 июля, и его результатом было создание таинственного вероучения, известного под названием Никейского (35). Этот собор осудил Ария и двух других епископов, участвовавших в Никейском соборе, но отказавшихся подписать решение об изгнании еретиков в отдаленные уголки Империи. Эдвард Гиббон упоминает, что "писания Ария были осуждены на сожжение, и те, в чьем владении они будут обнаружены, осуждался на смертную казнь" (36). Арий потерпел поражение, но церкви пришлось дорого заплатить за насильственное насаждение веры, провозглашавшей Божественность Иисуса (мир ему!). На этом соборе Иисус был провозглашен "Богом Бога, Светом Света, Самым Божественным" (37). Просвещенные слои общества все еще были на стороне Ария, и их следовало подавить железной рукой. Популярность, которую снискало арианство, может быть оценено словами Св. Иеремии, который сказал: "Весь мир стонал и удивлялся тому, что он на стороне Ария" (38).
Вилль Дурант писал: "Великий спор... не закончился Никейским собором. Многие епископы все еще принимали сторону Ария... Священники, верные Никейскому вероучению, удалялись из церквей зачастую путем насилия со стороны толпы: в течение полувека казалось, что христианство будет унитарным и откажется от идеи Божественности Христа. Каждый епископ имел поддерживающую его фракцию. Соперничающие фракции вступали в ожесточенные схватки и многие были убиты" (39). Сцены жестоких насилий и кровавых боев, "уносивших тысячи жизней, были характерной чертой этого периода. Александрия, в которой находился Арий, была местом, наиболее подверженным этим смутам. Гиббон упоминает, что в одном единственном инциденте "потеряли жизнь три тысячи сто пятьдесят человек" (40).
По словам Дюрана, "вероятно, больше христиан было убито христианами же за два года (342-343), чем за весь период преследования христиан в течение римской истории". Не является ли это свидетельство доказательством религиозной нетерпимости церкви?
Процитируем слова Дюрана: "Восторжествовав, церковь перестала проповедовать терпимость; она смотрела так же враждебно на индивидуализм в вере, как и государство на сепаратизм или бунт" (41). Уилфред Бриггс пишет: "Действия церкви после Константинополя при активной поддержке светских властей ярко иллюстрируют появление догматической нетерпимости как определенного принципа, связанного с "католической" идеей религии" (42).
Эти хаотические волнения породили в конце концов много сект, которые также враждовали друг с другом. Св. Хиларий из Пуатье, латинский епископ IV века, участник Селевкийского синода в 359 г., весьма четко описал картину того времени: "Среди нас столько же верований, сколько мнений. "Homo-ousion" -т. е. положение, постановляющее, что Сын состоит из той же субстанции, что и Отец, отвергается, принимается и объясняется следующими друг за другом соборами; частичное или полное сходство между Отцом и Сыном является предметом спора в эти несчастные времена. Каждый год, каждый месяц мы создаем новые вероучения для описания невидимых таинств. И мы раздираем друг друга на куски" (43).Другой епископ IV в., председательствующий на одном из соборов, выразил свои взгляды на них следующим образом: "Я сам склоняюсь к тому, чтобы избегать все собрания епископов, поскольку не видел еще, чтобы собор закончился добром" (44).
Именно в царствование Константина, золотой век христианства, христиане получили стандартную Библию, чему предшествовали значительные споры на церковных соборах. Марджори Боуэн пишет: "Писание пересматривалось несколько раз, прежде чем было принято; пришлось иметь дело с ересями, и созывались соборы в Никее в 325 г. и Константинополе в 381 г. для определения догматов веры, которую все христианские церкви поддерживают до сих пор" (45).
Помимо канонизации Нового Завета, Христианство в этом веке приобрело еще один догмат - почитание Креста. Никто до тех пор не принимал его во внимание. Константин заявил, что он понял его значение во сне, и с тех пор обожание и почитание этого символа в память распятия Христа стало кардинальным принципом веры. В истории церкви мы находим первое упоминание о кресте в "Житии Константина", написанном в 377 г. хорошо известным раннее христианским церковным историком Евсевием (46).С древних времен религия правителей была религией тех, кем они управляли. Таким образом, с этих пор христианству было суждено господствовать. Для устранения всех следов язычества все его культы в Римской империи попали под жестокий запрет. В 381, 382, 385 и 391 гг. были изданы строгие постановления о запрете всех религий, кроме христианства, и в течение последующих четырех лет они подвергались жесточайшим гонениям, пока последний из них не исчез в правление Феодосия. Христианские фанатики преследовали своих соперников. Гиббон пишет: "Почти во всех провинциях Римского мира армия фанатиков нападала на мирных жителей, и развалины прекраснейших древних строений до сих пор свидетельствуют о бесчинствах этих варваров, которые имели время и желание осуществлять столь разрушение" (47).
Гектор Хоутон, описывая религиозное неистовство христиан в искоренении следов язычества, говорит: "Возглавляемая архиепископом фанатичная толпа: разрушила храм Сераписа в Александрии, а затем принялась разорять великую библиотеку с ее бесценными рукописями" (48).
В 414 г. Гипатию, язычницу-философа, раздели донага и втащили в церковь. Св. Кириллом убил ее ударом дубины, ее плоть была содрана с костей при помощи раковин, а ее члены были брошены в огонь (49). В 376 г. храм Митры - предшественника и прототипа Иисуса - был разрушен христианами, и папа Римский занял место первосвященника на Ватиканской горе и сел в священное митраитское кресло, хранящееся в соборе Св. Петра до сих пор (50). В 390 г. император Феодосии велел разрушить статую Юпитера Серапского в Александрии, Г. Уэллс в своей книге "Краткая мировая история" отмечал, что "с начала V в. и далее единственными жрецами и храмами в Римской империи были христианские священники и храмы" (51). Следует упомянуть, что даже античная литература - ценнейшее наследие, состоящее из трудов греческих и римских авторов, не смогла избежать слепой ярости орд необразованных монахов. Архиепископ Феофил Александрийский в 389 г. разрушил бесценную Александрийскую библиотеку (52). Согласно д-ру Густаву, Григорий II "не только предал огню все математические труды римлян, но и сжег ценнейшую Палестинскую библиотеку, основанную императором Августом. Он уничтожил большую часть произведений Ливия и запретил изучение классиков" (53). Уильям Дрейпер говорит по этому поводу следующее: "Любая рукопись, попадавшая в руки, немедленно сжигалась. Повсеместно люди в ужасе уничтожали свои библиотеки, опасаясь, чтобы какое-либо несчастное изречение в какой-нибудь книге не послужило бы причиной уничтожения их и их семей" (54).
Таким образом, цивилизация лишалась огромных ценностей. Особо плачевно то, что христианство не смогло заполнить пустоту, сотворенную своими же руками, во всех сферах жизни. Будучи бесплодным, христианство оказалось не в силах дать адекватную замену. Вместо греческой логики оно предлагало чудеса и предрассудки; вместо гиппократовской и галеновской медицины целительную силу святых мощей и остатков креста Христова, а скудная литература Нового Завета (включая множество апокрифов) заменила труды Платона и Аристотеля. Таким образом, в мире утвердилось пресловутое христианское "царствие Божие" (55). Читатель хорошо может представить себе степень "терпимости" христиан, не устававших повторять, что Ислам насаждался силой и его несли на острие меча. Говоря об экспансии христианства в Северной Европе, Робертсон, известный историк-рационалист откровенно заявляет: "... итогом семисотлетней экспансии христианства в Северной Европе явилось то, что в большинстве случаев все решалось мечом, в интересах королей и тиранов, поддерживающих его, при сопротивлении подданных, которые рассматривали церковь как орудие своего порабощения" (56).
В 381 г. Феодосии I созвал Константинопольский собор для дальнейшего обсуждения вопроса Божественности Иисуса. На этом соборе Никейское вероучение окончательно утвердилось. Папа отдавал распоряжения, которые имели силу также в светской и политической жизни. Язычество было похоронено навсегда, а христианские святые заняли место языческих богов и полубогов.
Эфесский собор, собравшийся в 431 г., обсудил вопрос о том, была ли Мария матерью только человеческой природы Иисуса или также и его Божественной сущности. Секта марионитов настаивала на почитании ее как "матери Божией" и включении ее в Троицу вместо Святого Духа (57). Но собор осудил почитание Марии как третьего лица Троицы. В 451 г. был созван еще один собор, известный под названием Халкедонского, на котором обсуждалась теория двойственной природы Иисуса. В 553 г. второй Константинопольский собор собрался для решения этой же тайны. Поскольку на нем преобладали епископы из восточных церквей, западные церкви отвергли его решение. В этом веке появились две новые секты, а именно, несториане и якобиты, основанные соответственно Нестором и Якобом Барадуэем. Обе эти секты были отлучены от церкви как еретические. Величайшим событием VI в. было учреждение праздника Рождества Христова. Около 530 г. Дионисий Малый (Exiguus), скифский монах, который был еще и астрономом, установил день рождения Иисуса - 25 декабря на основании чисто гипотетических данных (58).
Говоря о деградации церкви, преподобный д-р Уайт замечает:
"Разделенные на бесчисленные партии на основе незначительнейших и абсурднейших различий, конкурирующие друг с другом и злобно преследующие друг друга, развращенные в мыслях и действиях, христиане этой несчастной эпохи сохранили немногим более чем внешние атрибуты своей религии. И следа не осталось от христианской церкви" (59).
Однако VII век стал свидетелем подъема Ислама, и христианство, прогнившее к тому времени насквозь, вынуждено было отступить под его натиском. Почти все Средиземноморье попало под влияние Ислама. Напряженные отношения между Востоком и Западной церковью значительно смягчились. Восточная церковь лишь номинально контролировала религию, вследствие чего христиане тысячами стали принимать Ислам. Вклад, внесенный мусульманами в прогресс цивилизации, был реальным стимулом для всего христианского мира. Контакты Ислама с христианством имели довольно стойкий эффект. Под влиянием мусульманских учений стало исчезать почитание образов (икон) в христианстве. Робертсон отмечает; "По-видимому, под каким-то косвенным влиянием антиидолопоклоннической религии Ислама в VIII в. император-солдат Лев Изаурский... стал испытывать неприязнь к почитанию образов, столь распространенному в христианском мире, как и в политеистических культах" (60).
Таким образом, впервые в христианстве в 723 г. император Лев своим указом (61) под воздействием монотеистических учений ислама запретил языческий обычай почитания образов.
В течение последующих двух столетий папа Римский обладал высшей властью, распространявшейся на все сферы жизни. Тоталитарная власть вызвала деградацию практически всего христианского мира. Епископства превратились в рассадники интриг. Заговоры и контр заговоры в папском дворце стали повседневной практикой.
После смерти Павла I на папский престол взошел Константин. Однако вскоре он был низложен, и папский трон перешел к Стефану. Его обращение со своим предшественником было далеко от человеческого:
Константину выкололи глаза, а одному из его сторонников - епископу Феодору - отрезали язык. Так же обошлись с папой Львом II - ему выкололи глаза и отрезали язык в 795 г. Папа Стефан V был изгнан из города, а его преемник был обвинен в ослеплении и умерщвлении двух священников. В 891 г. Папой был избран Формоз, занимавший этот пост в течение 5 лет. При Стефане VII тело несчастного Формоза было эксгумировано, одето в папские одежды и подвергнуто суду перед собором, затем последовала "нелепая и непристойная сцена, завершившаяся отсечением трех пальцев и полового члена и сбрасыванием их в реку Тибр". Отчеты о последующих периодах еще более ужасающи, и одно лишь упоминание о них бросает вызов всем человеческим нормам. Аморальность достигла высшего уровня. Эти "христианские наместники Бога", публично дававшие обет целомудрия на всю жизнь, предавались сладострастию и разврату. И жаль, что наши христианские собратья все еще утверждают, что эти личности были непогрешимы (62).
Подъем Ислама стал бельмом на глазу христианства. Запад не одобрял экспансии Ислама. Однако отсутствие какой-либо общей цели задержало на несколько столетий объединение христиан перед лицом мусульманского мира. Ни одна из западных стран и не думала о вторжении в мусульманские владения; лишь духовенство подстрекало паломников, отправлявшихся на Святую Землю, взяться за оружие и изгнать мусульман из Иерусалима. Папа Урбан III сыграл огромную роль в первом крестовом походе 1096 г. Иерусалим был взят в 1099 г. В этот период жестокость, насилие, кровавые расправы и холодящие кровь акты вандализма и пыток со стороны крестоносцев не смогли укрыться от глаз историков. Места поклонения верующих осквернялись, а бесчинствующие армии совершали такие зверства над мусульманским населением, которые вызывают отвращение у любого мыслящего человека. Немыслимая резня мусульманских и еврейских мужчин, женщин и детей (63), изнасилование девушек было повседневным явлением во время крестовых походов. На так называемое учение о терпимости, проповедуемое христианской религией и призывавшее "кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую" (64), никто не обращал ни малейшего внимания. "Любое жилище", - говорит Сайд Амир Али, "от мраморного дворца до скромнейшей хижины - превращалось в бойню; узкие улицы и широкие площади одинаково были залиты человеческой кровью" (65). И ортодоксальные христиане, и объективные историки склоняют головы от стыда, рассказывая о крестовых походах. В течение почти столетия до того, как Иерусалим вновь был взят мусульманами, тот же дух варварства пронизывал все крестовые походы, совершаемые время от времени христианами. Безнравственность, характерная для христианского владычества в течение веков, явно свидетельствует о том, что христианские учения, не являвшиеся учением Иисуса (мир ему!), никоим образом не Божественны, а представляют собой лишь измышления человеческого ума. Они все время лишь тормозили развитие цивилизации, а не стимулировали его.
Едва ли поддаются описанию ужасы работорговли, которой занимались христиане Западной Европы под самым носом, и даже при одобрении церкви. Множество жителей Африки и Америки, стали жертвами работорговцев. Согласно д-ру Дюбуа, известному историку, число таких несчастных африканцев достигло не менее ста миллионов (66). Эта бесчеловечная практика закончилась лишь в 1833 г., когда Британский парламент принял закон об отмене рабства. То, как Запад до сих пор относится к расовым проблемам - еще одно доказательство пробела в христианском моральном кодексе. Проблемы апартеида в Намибии - живое тому свидетельство.
История христианства не может быть полной без упоминания об инквизиции - варварском орудии для "наказания еретиков и искоренения духовной проказы". В результате десятки тысяч христиан, принадлежавших к различным сектам, были сожжены на кострах своими христианскими собратьями за один лишь грех свободомыслия, делавший их еретиками в глазах ортодоксальной церкви.
Третий Латернский собор (1179 г.) вынес постановление о "наказании еретиков руками светской власти после епископального суда". С этих пор организованное судебное преследование инакомыслящих знаменует начало зверской инквизиции в христианском мире (67).
Эдикт папы Иннокентия, посланный архиепископу Аншскому в Гасконь, гласил следующее: "... своими предрассудками и ложными измышлениями они извращают смысл Священного Писания и пытаются разрушить единство католической церкви. Поскольку заблуждения возрастают в Гаскони и на соседних территориях, мы хотим, чтобы вы и ваш собрат епископ сопротивлялись этому всей вашей властью... Мы даем вам строгий приказ уничтожать ересь всей имеющейся у вас силой и удалять из вашей епархии всех оскверненных ею... Если это необходимо, вы можете заставлять герцогов и народ подавлять ее мечом" (68).
Первое известное преследование имело место, когда некие Вальденсы, иначе называемые "ревностными евангелистами", отвергли учение о транс субстанции, тайне исповеди и почитании образов. Их отказ подчиняться папскому эдикту вызвал жестокие гонения в виде многочисленных сожжений в 1336 г. Муки, которые жертва должна была пройти перед казнью, слишком бесчеловечны, чтобы их описывать. Заинтересованного читателя можно отослать к книге В. Дюрана (69).
В 1555г. вновь запылали костры; "сотня женщин сначала подверглась пыткам, а затем они были убиты, а другие женщины и дети были проданы в рабство" (70).
Затем настал черед альбигойцев. Они отвергали учение об обедне и почитании образов, за что их постигла та же судьба. Бзовий, римский католический историк, заявляет, что папа Иннокентий III "провозгласил священную войну против них и поощрял крестоносцев многими наградами за то, чтобы они вели ее неуклонно" (71). Один крестовый поход за другим организовывался для их наказания. Арнольд Амори, папский легат, сообщал Папе:
"Наши люди, не щадя ни чина, ни пола, ни возраста, убили около 20000 человек мечом: а когда избиение людей было завершено, весь город был разграблен и сожжен. Так удивительно яростно было Божественное возмездие... "(72).
В Лаворской резне 400 человек было сожжено на одном костре, о чем было сказано: "Они сияли удивительно и отправились вечно гореть в аду" (73). В Броме 100 альбигойцев были "дико ослеплены и носы их отрезаны" (74). В 1210 г. вновь 140 человек было сожжено на костре. В Мармане было убито 5000 человек по приказу епископа, а город был сожжен в 1218 г. (75).
В XIV в. страшная судьба постигла и лоллардов - последователей несчастного Уайклиффа. Их вина состояла в том же - отказе повиноваться папскому диктату. Потом настала очередь гуситов, последователей Яна Гуса, а также гугенотов - в 1567 г. около 20 тысяч таких "еретиков" было казнено. В 1572 г. тысячи гугенотов были приглашены на празднество в Париже в честь брака Генриха Наваррского, но вместо того, чтобы устроить им праздник, ночью зазвонили церковные колокола. То, что произошло вслед за этим, рассказано римско-католическим историком Мезарэ:
"Шестьдесят тысяч человек, направляемых яростью, вооруженные кто как мог, бежали туда, куда вели их злоба, жажда мести и грабежа. Воздух содрогался от шипения, богохульства и ругательств убийц... они не щадили ни стариков, ни женщин, ни даже младенцев... Шестьсот домов было разграблено и четыре тысячи человек убито со всей жестокостью, какую можно себе представить" (76).
Согласно иезуитскому историку Бонави, только за три дня было убито 25000 человек (77). Человеческое сознание не может не содрогнуться, узнав, что, помимо вышеописанных жестокостей, за три месяца было убито 70000 гугенотов (78). Во время царствования королевы Марии в Англии было сожжено на костре 286 протестантов, в том числе епископы Крэкмер, Хупер, Летимер, Ридли и Фаррар. Жертвами становились как христианские еретики, так и нехристиане. Во время кровавой инквизиции в Испании около 23000 евреев были преданы мечу и 200000 репрессированы. В Нидерландах 50000 человек были обезглавлены, помимо 25000, преданных ранее смертной казни в этой стране (79). Рассказы о диких преследованиях христианских собратьев и нехристиан со стороны приверженцев христианства потрясают всех историков, когда-либо бравшихся за перо, чтобы отобразить эти ужасные сцены. Даже христианские историки, такие как Уилл Дюран вынуждены отметить: "Делая любые скидки, требуемые от историка и дозволенные христианину, мы должны оценить инквизицию, наряду с войнами и преследованиями нашего времени, как одно из темнейших пятен в истории человечества, раскрывающих свирепость, не свойственную ни одному зверю" (80).
Другой писатель, не менее ревностный христианин, отмечает с тяжелым сердцем:
"Почти вся Европа в течение многих столетий была залита кровью, пролившейся по прямому подстрекательству или при полном одобрении духовных властей и общественного мнения, направляемого католической церковью... При этом жертвы умирали не быстрой и безболезненной смертью, а такой, которая тщательно выбиралась из наиболее мучительных, которую человек только мог вынести. Обычно их сжигали заживо, нередко на медленном огне, после того, как их стойкость была испытана самыми мучительными пытками, какие только мог измыслить изощренный ум. Любой хорошо знающий историю не может усомниться в том, что римская церковь пролила больше крови, чем какой-либо другой институт, существовавший в истории человечества" (81). Очевидно, что церковь подавляла все ростки свободного мышления, но чем более жесткую позицию она занимала, тем более упорное сопротивление она встречала. Мартин Лютер, немецкий монах (1483-1546), восстал против власти папства в октябре 1517 г. Это породило великое движение, известное в истории под именем Реформации (82). Налоги, взимаемые церковью, свободная продажа индульгенций, осуществляемая под эгидой папы, и растленная мораль духовенства не могли более быть терпимыми любым здравомыслящим человеком. Был поднят всеобщий протест против ортодоксии, назрели радикальные реформы в церковных делах. Это разделило христианский мир на два враждующих лагеря. Паписты остались католиками, а остальные назвались протестантами. Протестантское христианство возникло из чистой ненависти к папству и, строго говоря, действительные религиозные реформы никогда не были его единственной целью. Претендуя на возврат к догмам церкви Нового Завета, на самом деле оно было его соперником. В то же время, отвергая папскую власть над религиозными и общественными Делами, протестантство достигло немногого. Задуманное как средство от болезни, оно, увы, на деле оказалось хуже самой болезни. Единственное благо, которое христианство получило от этого движения, было введение некоторой свободы мысли в вопросах догм, да и то не без огромных оговорок. Междоусобная война, последовавшая за этим расколом, поглотила огромное количество "солдат креста" с обеих сторон. По некоторым данным половина всего населения Германии исчезла, а во многих районах количество людей, имущества и скота уменьшилось еще сильнее: целые провинции были опустошены, целые города превратились в развалины (83).
Новая надстройка Реформации, возникшая на руинах папства, оказалась не лучше поверженного врага. Протестантство оказалось так же мало расположенным к религиозной терпимости, как и католицизм. Если у католицизма был такой ужасный институт, как инквизиция, протестантство занималась охотой на ведьм. Множество несчастных бездетных женщин и старых дев были убиты по обвинению в колдовстве. Эта охота на ведьм поглотила жизни стольких же женщин, сколько инквизиция уничтожила мужчин за ересь (84). Фанатическое неистовство можно представить себе из советов самого Лютера: "одержимый ребенок должен быть брошен в реку и утоплен или излечен" (85). Охота на ведьм, как и инквизиция, использовала те же жестокие и гнусные методы сожжения заживо несчастных невинных и подозреваемых. Все это красноречиво говорит о пресловутой "терпимости" христианства. Можно процитировать известного английского философа: "В так называемую эпоху веры, когда люди действительно придерживались христианской религии во всей ее полноте, существовала инквизиция с ее пытками, миллионы несчастных женщин были сожжены как ведьмы, и все виды жестокостей совершались над самыми различными людьми во имя веры" (86).
Кровавый шлейф истории христианства подтверждает приговор, вынесенный ему таким историком, как Робертсон: "Если бы мерой заслуги христианства как цивилизующей силы могло быть количество пролитой им крови, то лишь его рекорд в области охоты на ведьм может поставить его на первое место среди всех религий" (87).
Лютеран разделяла зияющая пропасть многочисленных отличий, и со временем возникло огромное число сект, необратимо различавшихся в мельчайших деталях. Робертсон указывает, что "в XVI веке существовало, по меньшей мере, 80 протестантских сект, именовавшихся по их догматам или по именам лидеров" (88). Это печальное зрелище доктринального раскола заставляет Робертсона горько иронизировать:
"Действительно, нет более гротескного зрелища в человеческой истории, чем сочетание фразы "религия любви" с массовыми ожесточенными спорами, составляющими основную массу христианской богословской литературы всех времен" (89).
Можно, однако, упомянуть мимоходом, что, хотя некоторое свободомыслие и было посеяно на бесплодной почве христианства, тем не менее, эмпирические науки не одобрялись церковью, даже реформированной. Наоборот, научный прогресс подавлялся ею вопреки логике. Церковь смирилась только с теми научными теориями, которые ей были навязаны силой, Марджори Боуэн отмечает в связи с этим
"Ни в одном случае церковь не одобряла приобретения новых знаний, кроме тех случаев, когда эти знания поддержали ее собственные претензии" (90).
Противодействие церкви прогрессу легко себе представить по папской булле, изданной в 1864 г. "Если кто-либо говорит, что Римский папа может и должен примириться с прогрессом, либерализмом и современной цивилизацией, пусть он будет предан анафеме" (91).
Степень неодобрения церковью прогресса может быть оценена по замечанию Лютера о Копернике, которого он изобличал как "астролога-выскочку, который утверждает, что его авторитет выше, чем авторитет Священного Писания". Галилею пришлось предстать перед судом за свои открытия, и 22 июня 1633 г. в Риме его заставили встать на колени и отречься от "гнусной ереси", что Земля движется вокруг Солнца (92).
Единственным свидетельством прогресса за это время были постановления Трентского Собора, созванного в 1545 г. и решившего вопросы догматов веры раз и навсегда. На этом Соборе была утверждена доктрина Божественного происхождения книг Ветхого и Нового Заветов и установлено, что те, кто бросит сомнения на их Божественность, должен быть предан анафеме (93).
Интересно, что до XVI века Библия была недосягаема для широкой публики, за исключением немногих священнослужителей, поскольку переводов Библии на живые языки не существовало. Не говоря уж о светской публике, даже рядовые церковники не имели доступа к полным текстам Библии. Для еженедельных проповедей им выдавались избранные отрывки. В 1543 г. даже было издано постановление о том, что легально иметь Библию могут только дворяне и владельцы собственности, проповедовать и обсуждать Библию публично (94) разрешается только священникам. Здесь возникает вопрос, почему нельзя было распространять копии Библии в переводе среди населения, почему она являлась запретным плодом для широкой общественности? Разве рядовой христианин не был заинтересован в знании Священного писания в полном объеме, или, может быть, духовенство опасалось, что тогда догматы веры падут? Именно по этой последней причине обычному мирянину был запрещен доступ к Библии, а ежедневные проповеди священников должны были стать для него последним словом. Взятие Константинополя турками в 1453 г. погнало греческих ученых на запад, где они вводили греческий рационализм, который в конце концов открыл двери Возрождению в Европе, что, в свою очередь, изменило ход истории христианства. В этих условиях некоторые ученые предприняли перевод Библии на живые языки. Уильям Тиндейл создал английский вариант Библии в 1525 г. Это вызвало бурю возмущения в ортодоксальных кругах, книга была запрещена, и все ее экземпляры беспощадно уничтожены (95). Д-р Мозли говорит: "Книга подверглась яростным атакам. Епископы и короли осудили ее, изъяли и сожгли ее копии и начали охоту на читателей" (96). Несчастный Тиндейл был задушен и сожжен на костре в 1536 г. (97). Это было не единственный такой случай. В 1380 г., когда Джон Уайклифф сделал перевод Библии на английский язык, его постигла такая же участь, и через 30 лет после его смерти, в мае 1415 г., по решению Констанцского Собора его истлевшие кости были вырыты из могилы и превращены в пепел, который был брошен в реку. Его единственной виной был перевод Библии на родной язык! Еще ужаснее было наказание, которому подверглись читатели этих переводов. Д-р Патерсон Смит рассказывает:
"Читатели книги сжигались вместе с ее копиями, привязанными к шее; мужчины и женщины подвергались казни за то, что обучали своих детей молитвам и десяти заповедям на английском языке; мужей заставляли свидетельствовать против своих жен, а детей - поджигать костры, на которых сжигали их родителей: на обладателей запрещенной уайклиффовской Библии охотились, как на диких зверей" (98).
Однако теперь, когда Реформация стала непреложным фактом, становилось невозможным продолжать такую политику. В 1539 г. появилась Большая Библия (известная как Кавердейлская версия); в 1557 г. Женевская Библия, а в 1568 г. - Епископская. В знак отрицания протестантских библий римская церковь также издала в 1582 г. в Реймсе Дуэйскую Библию (99) однако она не стала популярной, и в 1611 г. появился авторизованный вариант Библии.
В 1647 г. некий Джордж Фоке основал квакерство. В XVII же веке возник унитаризм. Эти секты утверждали Монотеистическую концепцию Божества, отвергали Божественную сущность Иисуса и буквальную непогрешимость Библии. В следующем столетии была создана методистская церковь, а затем - церковь свидетелей Иеговы (иеговисты полностью отвергали понятие Троицы), адвентистов седьмого дня и христианской науки (100). Все эти секты восставали против жесткой папской власти и, следовательно, попадали под огонь различных церковных соборов, созываемых для осуждения и отлучения этих новых ересей.
XIX век, однако, стал свидетелем рационализма, потрясшего основы христианской веры. Подлинность писаний и историчность личности Иисуса и других персонажей упоминаемых в Евангелиях подверглась критической оценке. Каждый пункт веры тщательно анализировался и отвергался как измышление суеверного ума. "Поиски исторического Иисуса" старались исследовать личность Иисуса, очистив ее от мифологической шелухи, и пришли к выводу, что такого человека не существовало. В начале XX в. сохранялся тот же темп рационализма, который подточил опоры этой религии одну за другой. Анонимный автор книги "Сверхъестественная религия", про которого говорилось, что он эксперт-теолог, полностью отверг божественное авторство всей Библии. Книги Робертсона "Языческий Христос", "Исторический Иисус", "Христианство и мифология", Томаса Уиттекера "Происхождение христианства", П.Д. Кондауда "Загадка Иисуса" и "Создание Христа" и др. ясно показывают, что библейская легенда о Христе имеет параллели в древних языческих мифах (101).
Взаимодействие рационализма и традиционализма породило модернизм, отбросивший многие традиционные церковные догмы. Такие фрагменты учения, как непогрешимость Библии, первородный грех и в какой-то мере искупление, непорочное зачатие, чудеса и традиционное понятие крещения, доктрина вечной кары, схождение Иисуса в ад, вознесение и сидение по правую руку Бога, не имеют места в модернистской вере (102). Современные исследования полностью потрясли основы традиционного христианства, и это является одним из многочисленных доказательств того, что, лишившись своей первоначальной чистоты, христианство никогда за свою историю не было способно идти в ногу с потребностями человека и некоторым образом изжило себя. Как верны слова Клаттона Брока:
"Может быть, каждая эпоха должна отвергать христианство прошлого, чтобы открывать Христианство для себя" (103).
В XX веке Христианство претерпело несколько неудач. Открытие в 1945 г в Кумранской долине большого количества "свитков Мертвого моря" выявило несколько неизвестных до тех пор документов. Некоторые свитки содержали много "святых" и неоспоримых глав Библии, подлежащих теперь пересмотру, в результате чего многие христианские догматы, которых ревностно придерживались в прошлом, по-видимому, должны рухнуть (104). Исследования этих находок ясно показывают, что тексты Нового Завета тесно переплетены концепциями кумранской теологии (105).
И сегодня, когда мир шагает широкими шагами вперед, церковь все еще находится в противоречии с рациональным разумом. На каждом этапе она терпит поражение. Недавно в Дании, когда был одобрен закон о разводах, церковь подняла скандал. Однако известно, сколь неудачными были попытки церкви лишить женщин основных прав. В сущности, современная западная цивилизация не является наследием христианства. Если бы она была христианской цивилизацией, она смогла бы прогрессировать. Совершенно прав Робинсон, когда говорит: "Не христианство цивилизовало Европу, но Европа - этот комплекс политических и культурных сил цивилизовала христианство".
Подобный же взгляд высказывает известный философ Бертран Рассел:
"Оглянитесь вокруг и вы увидите, что каждая мельчайшая частица прогресса в человеческих чувствах, каждое усовершенствование в уголовных законах, каждый шаг к избавлению от войн, любой нравственный прогресс, происшедший в мире, испытывал постоянное сопротивление мировых церквей. Я говорю совершенно осознанно, что христианская религия в ее организованной в виде церкви форме была и является главным врагом нравственного прогресса в мире" (106).
Итак, христианство в его настоящем виде - это не религия, принесенная Иисусом (мир ему!), а результат многочисленных вселенских соборов, воздвигнувших всю догматическую надстройку на произвольных измышлениях самозваного апостола Павла. Не будет преувеличением сказать, что, принимая во внимание все факты и свидетельства, христианство следует понимать скорее "как эпизод человеческой истории, а не как распространившийся догмат и Божественное Откровение".
Откуда вы это взяли???
... Неудачный пример, контроль за состоянием и ощущениями собственного тела - это как раз доступно человеку и довольно глубоко. Это обычные практики гимнософистов и шаманов.