Сладкий Яд милая Николенька! мне кажется одна ты сейчас понимаешь, как мне тяжело. и ты видишь за этой кажущейся легкостью, как нелегко дается каждый новый сонет. и ты (как никто) знаешь мой азарт, когда я перед "финишем" теряю осторожность. помнишь, как я торопился, как гнал Шекспира? конечно помнишь! и то, что случилось через пару месяцев после : первый инфаркт и...другой человек. а дальше, как снежный ком, болезнь за болезнью.
поэтому спасибо тебе за поддержку. это так приятно знать, что ты со мной!

Philip Sidney

Sonnet 92. Be Your Words Made

Be your words made, good sir, of Indian ware,
That you allow me them by so small rate?
Or do you cutted Spartans imitate?
Or do you mean my tender ears to spare,
That to my questions you so total are?
When I demand of Phœnix Stella's state,
You say, forsooth, you left her well of late:
O God, think you that satisfies my care?
I would know whether she did sit or walk;
How cloth'd, how waited on; sigh'd she, or smil'd;
Whereof, with whom, how often did she talk;
With what pastime time's journey she beguiled;
If her lips deign'd to sweeten my poor name.
Say all; and all well said, still say the same.



Филип Сидни

Сонет 92. Своим молчаньем, друг, терзаешь душу

своим молчаньем, друг, терзаешь душу,
слова ценней, чем у купцов британцев
товар из Индии, молчание спартанцев
с твоим в сравненьи раздражает уши

я повторяю вновь и вновь: "послушай,
скажи скорей несчастному скитальцу
как моя Стелла? не могу добраться-
мне твой рассказ о милой очень нужен!"

ты пробубнил десяток слов рутинных:
"всё хорошо". как непонятлив ты, о боже!
хочу я знать, грустна ль улыбка милой,
упоминала моё имя Стелла , может?
встречалась с кем, какой на ней наряд?
всё станет легче- о любимой говорят...

Philip Sidney

Sonnet 93. Oh Fate, Oh Fault

Oh fate, oh fault, oh curse, child of my bliss,
What sobs can give words grace my grief to show?
What ink is black enough to paint my woe?
Through me, wretch me, ev'n Stella vexed is.

Yet Truth (if caitiff's breath may call thee) this
Witness with me: that my foul stumbling so
From carelessness did in no manner grow,
But wit confus'd with too much care did miss.

And do I then myself this vain 'scuse give?
I have (live I and know this?) harmed thee;
Though worlds quite me, shall I myself forgive?

Only with pains my pains thus eased be,
That all thy hurts in my heart's wrack I read;
I cry thy sighs, my dear; thy tears I bleed.



Филип Сидни

Сонет 93. Судьбы проклятие, блаженства ты дитя

судьбы проклятие, блаженства ты дитя,
черней чем чёрные чернила моё горе,
вину свою признаю я, не споря,
теряю Стеллу я, все беды обретя

и в темноту признания летят
(надеюсь, что сказать мне их позволят)
обиды Стелле не по злой нанёс я воле,
а дьявол разума лишил меня, шутя

чужую боль поймём, самим коль плохо,
не испугаться нам перед грозой,
теперь вздыхаю, Стелла, твоим вздохом,
твоею плачу я, любимая, слезой
вопрос один, как дальше буду жить,
смогу ли сам себя за всё простить...

alex алекс , Саша!
Конечно потрясающие переводы!!!
Но ты жалей себя хоть иногда...

Philip Sidney

Sonnet 94. Grief Find The Words

Grief find the words, for thou hast made my brain
So dark with misty vapors, which arise
From out thy heavy mold, that inbent eyes
Can scarce discern the shape of mine own pain.

Do thou then (for thou canst) do thou complain
For my poor soul, which now that sickness tries,
Which ev'n to sense, sense of itself denies,
Though harbingers of death lodge there his train.

Or if thy love of plaint yet mine forbears,
As of a caitiff worthy so to die,
Yet wail thyself, and wail with causeful tears,

That though in wretchedness thy life doth lie,
Yet growest more wretched than thy nature bears
By being plac'd in such a wretch as I.




Филип Сидни

Сонет 94. Насквозь пронзило горе разум мой

насквозь пронзило горе разум мой,
слова стихов -теперь его указ,
вонзилась в душу пара острых глаз,
свою не отличу от горя боль

и если так назначено судьбой-
мне умереть, то горе пару фраз
печальных скажет, правда без прикрас
да и зачем гордиться мне собой?

но если ты (как мой старинный друг)
поплакать надо мною всё ж решился,
ты помни, избежал бы многих мук
когда б в меня ты так и не вселился
плохой я человек! о том не спорят,
ведь даже горю приношу я горе....

Philip Sidney

Sonnet 95. Yet Sighs, Dear Sighs

Yet Sighs, dear Sighs, indeed true friends you are,
That do not leave your least friend at the worst,
But as you with my breast I oft have nurs’d,
So grateful now you wait upon my care.

Faint coward Joy no longer tarry dare,
Seeing Hope yield when this woe strake him first:
Delight protests he is not for th’accurst,
Though oft himself my mate-in-arms he sware.

Nay Sorrow comes with such main rage, that he
Kills his own children, Tears, finding that they
By love were made apt to consort with me.

Only, true Sighs, you do not go away;
Thank may you have for such a thankful part,
Thank-worthiest yet when you shall break my heart.



Филип Сидни

Сонет 95.Как дороги мне вздохи

как дороги мне вздохи, вы друзья,
вы грудь мою покинуть не спешили,
когда все чувства сильные решили,
что с ними расставаться должен я

ты, радость, первой бросила меня,
едва восторга чашу осушили,
надежда с верой горем затушили
мечту с трудом зажженного огня

печаль вернулась только лишь затем,
чтоб слёзы увести-своё создание:
не сохранить в написанном листе
в строках поэта слов его рыдание
о, вздохи, вы одни со мной живёте,
когда же сердце мне, прошу вас, разорвёте...

Philip Sidney

Sonnet 96. Thought, With Good Cause

Thought, with good cause thou lik'st so well the Night,
Since kind or chance gives both one livery,
Both sadly black, both blackly darken'd be,
Night barr'd from sun, thou from thy own sunlight;

Silence in both displays his sullen might,
Slow Heaviness in both holds one degree--
That full of doubts, thou of perplexity;
Thy tears express Night's native moisture right.

In both a mazeful solitariness:
In Night of sprites the ghastly powers to stir,
In thee, or sprites or sprited ghastliness.

But, but (alas) Night's side the odds hath fur,
For that at length yet doth invite some rest,
Thou though still tir'd, yet still do'st it detest.




Филип Сидни

Сонет 96. Ночь с Мыслью, вы близки

Ночь с Мыслью, вы близки и так похожи!
в ночи недоброе замыслить разум хочет,
а мысль моя чернее темной ночи,
без солнца ночь, мысль одинока тоже

безмолвен я,ночь слов сказать не может,
мой ум медлителен, неловок и не точен,
во тьме сомнений ночь закроет очи
тому, кто путь в мечту свою проложит

тревоги в сновиденьях наших бродят,
как только настигает ночи тишь,
предчувствие беды свой дом находит
в твоём мозгу , когда еще не спишь
одно отличие: ночь призовёт к покою,
а мысль не знает, что это такое...

alex алекс
Саша!
Спасибо за твой труд!!!

Сладкий Яд тебе спасибо! за то что всегда рядом. мне нужна поддержка

Philip Sidney

Sonnet 97. Dian, That Fain Would Cheer

Dian, that fain would cheer her friend the Night,
Shows her oft at the full her fairest race,
Bringing with her those starry nymphs, whose chase
From heav'nly standing hits each mortal wight.

But ah, poor Night, in love with Phoebus' light,
And endlessly despairing of his grace,
Herself (to show no other joy hath place)
Silent and sad in mourning weeds doth dight:

Ev'n so (alas) a lady, Dian's peer,
With chice delights and rarest company
Would fain drive clouds from out my heavy cheer.

But woe is me, though Joy itself were she,
She could not show my blind brain ways of joy
While I despair my Sun's sight to enjoy.



Филип Сидни

Сонет 97. Диана с нимфами кружилась

Диана с нимфами кружилась в дивном танце,
пытаясь сделать ярким небосвод,
и разгонял мрак ночи хоровод
преддверием рассветного багрянца

но как прекрасным девам не стараться,
согласья ночь не даст на разворот,
ведь не меняется теченье бурных вод,
так тьма из ночи не захочет убираться

и я б хотел прогнать ненастья тучи,
вернуть хорошее, плохое позабыть,
при свете дня становится нам лучше
надеяться, и верить, и любить
пробьётся ль свет, скажи, в моё оконце?
так страшно без любимой и без солнца...

Саша, такой проникновенный сонет, спасибо большое.
Все будет

Любая и всегда. Это я про поддержку. Все будет! Сэр Сидни великолепен. Ты - тоже.

Лола Лоу
Anella
спасибо, мои хорошие!

Philip Sidney

Sonnet 98. Ah Bed, The Field Where Joy's Peace

Ah bed, the field where joy's peace some do see,
The field where all my thought to war be train'd,
How is thy grace by my strange fortune stain'd!
How thy lee shores by my sighs stormed be!

With sweet soft shades thou oft invitest me
To steal some rest, but wretch I am constrain'd
(Spurr'd with Love's spur, though gall'd and shortly rein'd
With Care's hand) to turn and toss in thee.

While the black horrors of the silent night
Paint woe's black face so lively to my sight,
That tedious leisure marks each wrinkled line:

But when Aurora leads out Phoebus' dance
Mine eyes then only wink, for spite perchance,
That worms should have their Sun, and I want mine.


Филип Сидни

Сонет 98. Постель-отрада душ

постель-отрада душ и отдых тела,
в любви её сравню я с полем боя,
как на войне: и торжество героя,
и смерти, и коварная измена

когда с делами справился умело,
укутан тенью , лишь глаза прикрою,
труба, зовущая вперёд, завоет
милейший из врагов явился - Стелла

и я лечу, пронзая сумрак ночи,
чтобы любимой вновь увидеть очи,
всю жизнь бы так пришпоривать коня,
а на рассвете стаей или роем
земные твари к солнцу путь откроют,
должно своё быть Солнце у меня...

Philip Sidney

Sonnet 99. When Far-Spent Night

When far-spent night persuades each mortal eye,
To whom nor art nor nature granted light,
To lay his then mark-wanting shafts of sight,
Clos'd with their quivers, in sleep's armory;

With windows ope then most my mind doth lie,
Viewing the shape of darkness and delight,
Takes in that sad hue which the inward night
Of his maz'd powers keeps perfect harmony;

But when birds charm, and that sweet air which is
Morn's messenger, with rose enamel'd skies,
Calls each wight to salute the flower of bliss,

In tomb of lids then buried are mine eyes,
Forc'd by their lord, who is asham'd to find
Such light in sense, with such a darken'd mind.




Филип Сидни

Сонет 99. Пред ночью все равны

пред ночью все равны, и каждый смертный
стрелу очей весёлых или грустных
для снов своих в колчан кладёт искусный,
покуда не наступит час рассветный

но не таков в ночи мой разум бедный,
он тьму проходит от истока и до устья
заворожит мрак ночи, не отпустит,
всё не идёт ко мне мой сон заветный

а поутру, когда запели птицы,
живое всё проснулось на планете,
тогда усну, и чудный сон приснится,
что я такой же сам , как люди эти
вот свет в окно, я закрываю очи,
и разум мой темнее темной ночи...

я подумал, что надо как то отметить 100 -ый ( !!!) сонет и чуть добавил пафоса

Philip Sidney

Sonnet 100. Oh Tears, No Tears

Oh tears, no tears, but rain from Beauty's skies,
Making those lilies and those roses grow,
Which aye most fair, now more than most fair show,
While graceful Pity Beauty beautifies.

Oh honeyed sighs, which from that breast do rise,
Whose pants do make unspilling cream to flow,
Wing'd with whose breath, so pleasing zephyrs blow
As can refresh the hell where my soul fries.

Oh plaints conserv'd in such a sugar'd phrase
That Eloquence itself envies your praise
While sobb'd-out words a perfect music give.

Such tears, sighs, plaints, no sorrow is but joy:
Or if such heav'nly signs must prove annoy,
All mirth farewell, let me in sorrow live.


Филип Сидни

Сонет 100. О, слёзы! вы не слёзы-дождь небесный

о, слёзы! вы не слёзы-дождь небесный,
что жизнь даёт и лилиям и розам,
росинки средь воды, стихи средь прозы,
в изящной жалости и красоте есть место

о, вздохи сладкие, в груди её прелестной,
с укором мягким,томным иль угрозой
весенним ветерком, зимы морозом
мой освежают ад грехов телесных

о, стоны - моих строчек междометья,
быть может пронесутся сквозь столетья
задумаются люди, как мы жили,
в слезах солёных вдруг найдётся сладость,
а вздох и стон кому то может в радость,
и может вспомнят нас, мы это заслужили....

Хороший перевод!

ShakuDancer спасибо!

Philip Sidney

Sonnet 101. Stella Is Sick

Stella is sick, and in that sickbed lies
Sweetness, which breathes and pants as oft as she:
And Grace, sick too, such fine conclusions tries
That Sickness brags itself best grac'd to be.

Beauty is sick, but sick in so fair guise
That is that paleness Beauty's white we see,
And Joy, which is inseparate from those eyes,
Stella now learns (strange case) to weep in thee.

Love moves thy pain, and like a faithful page,
As thy looks stir, runs up and down to make
All folks press'd at thy will thy pain t'assuage.

Nature with care sweats for her darling's sake,
Knowing worlds pass, ere she enough can find
Of such heav'n stuff, to clothe so heav'nly mind.



Филип Сидни

Сонет 101. Больна моя Стелла

больна моя Стелла, но даже болезнь не отнимет
изящество грации, вздохи в горячей груди,
недуги гордятся: сама красота рядом с ними,
удача для зла, ведь с добром им сейчас по пути

с лица моей милой, как маску, болезнь злая снимет
цвет губ спелой вишни, других мне таких не найти,
но чудится мне, что они прошептали вдруг имя:
"Фил..." выдохнут губы в горячем бреду-забытьи

Любовь (или я?) -скорбный страж у постели больного,
готовы исполнить любой твой намёк, полу взгляд,
унять твою боль или снАдобьем иль тёплым словом,
чтоб вновь ты надела здоровья и жизни наряд
и плачу я, незачем больше мне жить-
ведь милую Стеллу никем не смогу заменить...

alex алекс
Саша!
отличные переводы!!!
и потрясный стих!
Спасибо тебе!

Сладкий Яд тода раба, Николенька!

Philip Sidney

Sonnet 102. Where Be Those Roses Gone

Where be those roses gone, which sweeten'd so our eyes?
Where those red cheeks, which oft with fair increase did frame
The height of honor in the kindly badge of shame?
Who hath the crimson weeds stol'n from my morning skies?

How did the color fade of those vermilion dyes
Which Nature self did make, and self engrain'd the same?
I would know by what right this paleness overcame
That hue, whose force my heart still unto thraldom ties.

Galen's adoptive sons, who by a beaten way
Their judgments hackney on, the fault of sickness lay,
But feeling proof makes me say they mistake it furre:

It is but Love, which makes his paper perfect white
To write therein more fresh the story of delight,
While Beauty's reddest ink Venus for him doth stir.



Филип Сидни

Сонет 102. Красная роза мой взор услаждала

красная роза мой взор услаждала,
где ты теперь, на щеках где румянец?
страсти безумств в добродетели глянец,
в строчки стихов красоту убираем

алая краска свой цвет потеряла,
нет, не щадит своих лучших избранниц
матерь природа, тьма скроет багрянец,
лилией бледною милая стала

а эскулапы, потомки Галена *
скажут : "всё ясно нам, долго болела"
но докторам не поверю
есть лист бумаги белей, чем белила,
даст мне Венера перо и чернила,
Стелле в бессмертие двери...


* Гален-древнеримский медик

alex алекс
Саша!
Спасибо тебе за изумитеьльные переводы!

Сладкий Яд спасибо, милая!

Philip Sidney

Sonnet 103. Oh Happy Thames

Oh happy Thames, that didst my Stella bear,
I saw thyself with many a smiling line
Upon thy cheerful face, Joy's livery wear,
While those fair planets on thy streams did shine.

The boat for joy could not to dance forbear,
While wanton winds with beauties so divine
Ravish'd, stay'd not, till in her golden hair
They did themselves (oh sweetest prison) twine.

And fain those Aeol's youth there would their stay
Have mde, but, forc'd by Nature still to fly,
First did with puffing kiss those locks display:

She so dishevel'd, blush'd; from window I
With sight thereof cried out; oh fair disgrace,
Let Honor self to thee grant highest place.


Филип Сидни

Сонет 103. Счастливою рекою Темзе быть

счастливою рекою Темзе быть,
(для счастья рекам нужно ведь так мало)
я не могу тот день никак забыть-
по Темзе в лодке Стелла проплывала

тут ветерок, показывая прыть,
любимой локон тронул, храбрый малый
запутался...мне дальше говорить?
дыханье ветра Стеллу целовало!

любимая невольно покраснела,
смотрел я, восхищаясь и ревнуя,
подумала в тот миг нежданный Стелла
о том, кто ждёт от милой поцелуя?
и стало всё так просто и так ясно-
люблю её! в ней даже стыд прекрасен...

Philip Sidney

Sonnet 104. Envious Wits

Envious wits, what hath been mine offense,
That with such poisonous care my looks you mark,
That to each word, nay sigh of mine you hark,
As grudging me my sorrow's eloquence?

Ah, is it not enough that I am thence?
Thence, so far thence, that scarcely any spark
Of comfort dare come to this dungeon dark,
Where rigorous exile locks up all my sense?

But if I by a happy window pass,
If I but stars upon mine armor bear
--Sick, thirsty, glad (though but of empty glass):

Your moral notes straight my hid meaning tear
From out my ribs, and puffing prove that I
Do Stella love. Fools, who doth it deny?


Филип Сидни

Сонет 104. Обидел вас, завистники

обидел вас, завистники? едва ли,
стекает яд язвительной заботы:
"ах, бедный он, в стихах печален что то"-
вот ревность к красноречию печали

меня бы так насмешкой не встречали,
коль знали, тяжелее нет работы
стихи писать для той одной , кого ты
так любишь, только ей не замечаем

о большем счастье я и не мечтал-
в окно любимой заглянуть однажды
ведь радостно иметь пустой бокал
тому, кто, как и я, измучен жаждой
" влюбился в Стеллу" -за спиной всегда,
глупцы они, скажу, конечно "Да!"...

Philip Sidney

Sonnet 105. Unhappy Sight

Unhappy sight, and hath she vanish'd by
So near, in so good time, so free a place?
Dead glass, dost thou thy object so embrace,
As what my heart still sees thou canst not spy?

I swear by her I love and lack, that I
Was not in fault, who bend thy dazzling race
Only unto the heav'n of Stella's face,
Counting but dust what in the way did lie.

But cease, mine eyes; your tears do witness well
That you, guiltless thereof, your nectar miss'd:
Curs'd be the page from whom the bad torch fell.

Curs'd be the night which did your strife resist,
Curs'd be the coachman which did drive so fast,
With no worse curse than absence makes me taste.



Филип Сидни

Сонет 105.Любимая не отражалась в зеркалах

любимая не отражалась в зеркалах
без взглядов ,слов прощальных, без записки
исчезла Стелла, а была ко мне так близко,
и в моём сердце много лет жила

мольба и клятва мне не помогла,
искать в беде виновных-это низко,
разлука лишена страстей изыска
по обе стороны зеркального стекла

злость закипает, всё заметней накипь
проклятия и громче и сильней,
слуга будь проклят, уронивший факел,
проклятый кучер не сдержал порыв коней
хоть не был там, вину я не снимаю
с себя и троекратно проклинаю...

alex алекс
Саша!
Волнующие сонеты!
Спасибо!

Сладкий Яд
од шлоша, Николенька! од кцат! аваль ётер коше....

Philip Sidney

Sonnet 106. Oh Absent Presence

Oh absent presence, Stella is not here;
False flattering Hope, that with so fair a face
Bare me in hand, that in this orphan place,
Stella, I say my Stella, should appear:

What sayest thou now? Where is that dainty cheer
Thou toldst mine eyes should help their famish'd case?
But thou art gone, now that self felt disgrace
Doth make me most to wish my comfort near.

But here I do store of fair ladies meet,
Who may with charm of conversation sweet
Make in my heavy mold new thought to grow:

Sure they prevail as much with me as he
That bade his friend, but then new maim'd, to be
Merry with him, and not think of his woe.



Филип Сидни

Сонет 106. Её здесь нет, Надежда-ложь

её здесь нет, Надежда-ложь и лесть,
но я прошу тебя, прошу , как друга,
Надежда, хоть солжёшь, но дай мне руку
и уведи туда, где Стелла есть

обман во благо? что ж, плохая честь,
но жить в бесчестьи не такая мука,
как знать, что нет ни взгляда и ни звука,
не принесут от милой Стеллы весть

во многих побывал уже местах,
искал забвения я в странствиях по свету
немало повстречал красивых дам-
они вели приятные беседы
но ни одной я сердце не открою,
осталась память в нём, а с нею горе...

Philip Sidney

Sonnet 107. Stella, Since Thou So Right

Stella, since thou so right a princess art
Of all the powers which life bestows on me,
That ere by them aught undertaken be
They first resort unto that sovereign part;

Sweet, for a while give respite to my heart,
Which pants as though it still should leap to thee,
And on my thoughts give thy lieutenancy
To this great cause, which needs both use and art.

And as a queen, who from her presence sends
Whom she employs, dismiss from thee my wit,
Till it have wrought what thy own will attends.

On servant's shame oft master's blame doth sit;
Oh let not fools in me thy works reprove,
And scorning say, 'See what it is to love.'



Филип Сидни

Сонет 107. Пера, о, Стелла, моего царица

пера, о, Стелла, моего царица,
страсть пробуждает в людях чувства,
без чувств бы не было искусства,
не запоет в неволе птица

но мне пора остановиться!
как сердцу не было бы грустно,
мой конь к походу уже взнуздан
есть долг - служить, работать, биться

о, Госпожа, взгляни прощальным взором,
и отпусти, так лучше для двоих
не дай слуге покрыть себя позором,
в ответе мы за верных слуг своих
и повода не дай злословить всем невеждам:
" а, это тот, влюблённый безнадежно"...

Philip Sidney

Sonnet 108. When Sorrow

When sorrow (using mine own fire's might)
Melts down his lead into my boiling breast;
Through that dark furnace to my heart oppress'd
There shines a joy from thee, my only light;

But soon as thought of thee breeds my delight,
And my young soul flutters to thee his nest,
Most rude despair, my daily unbidden guest,
Clips straight my wings, straight wraps me in his night,

And makes me then bow down my head and say,
'Ah, what doth Phoebus' gold that wretch avail
Whom iron doors do keep from use of day?'

So strangely (alas) thy works in me prevail,
That in my woes for thee thou art my joy,
And in my joys for thee my only annoy.



Филип Сидни

Сонет 108. Ты моя радость

ты моя радость, негасимый свет!
когда свинец расплавленный в груди,
когда не знаешь, что там впереди
и жизнь полна несчастий, зла и бед

пройдут года, десятки, сотни лет,
мысль о любимой так же в даль летит,
друг друга помогает нам найти
простой в своей наивности сонет

герои в зал выходят для поклона,
иль со страниц слетают легкой тенью
в златом сиянье бога Аполлона
есть место всем, святому и злодею
сонет как жизнь, и вымысел и правда,
беда, надежда, горечь и отрада...


июль-октябрь 2025г.

осталось совсем немного!
тяжело, милый...
спасибо!




вот и подошли к финалу!




Поздравляю, Саша!
Аплодирую стоя!

это 108 сонет ?
Песни переведены?

титаническая работа...

да. перевел все 108!


нет. песни переводить изначально не собирался. только сонетную часть "Астрофила и Стеллы"



не то слово...

представь, тебе надо сказать человеку, которого ты любишь (а он тебя нет) как сильно ты его любишь и как сильно страдаешь от безответности.
представила? легко! а теперь чуть усложним задачу: сказать надо 108 раз, но чтобы не повторяться. и чтобы непременно 14-ью строчками и в строго определенной схеме рифмовки....

Сладкий Яд
спасибо, милая! сам доволен, что уже всё. надо отдохнуть...

Саша, это прекрасно)
Собирались издавать, слышала до войны кажется.
Не передумали?

Лола Лоу спасибо, милая!



не знаю...

Paul Éluard

Belle et ressemblante

Un visage à la fin du jour
Un berceau dans les feuilles mortes du jour
Un bouquet de pluie nue
Tout soleil caché
Toute source des sources au fond de l’eau
Tout miroir des miroirs brisé
Un visage dans les balances du silence
Un caillou parmi d’autres cailloux
Pour les frondes des dernières lueurs du jour
Un visage semblable à tous les visages oubliés.



Поль Элюар



Прекрасная и похожая

бликом вечерним заката,
дрожью опавшей листвы,
тучей ,что солнце грозою укроет
била ключом и сливалась с ручьями,
зеркалом билась на тысячу новых зеркал,
той тишиной ты была, что мгновение длится,
камнем была средь камней, что бросают вдогонку ушедшему дню,
образом всех, кого прежде любил, кого надо забыть, но забыть я не в силах...​

William Wordsworth

Among all lovely things my Love had been

Among all lovely things my Love had been;
Had noted well the stars, all flowers that grew
About her home; but she had never seen
A Glow-worm, never one, and this I knew.

While riding near her home one stormy night
A single Glow-worm did I chance to espy;
I gave a fervent welcome to the sight,
And from my Horse I leapt; great joy had I.

Upon a leaf the Glow-worm did I lay,
To bear it with me through the stormy night:
And, as before, it shone without dismay;
Albeit putting forth a fainter light.

When to the Dwelling of my Love I came,
I went into the Orchard quietly;
And left the Glow-worm, blessing it by name,
Laid safely by itself, beneath a Tree.

The whole next day, I hoped, and hoped with fear;
At night the Glow-worm shone beneath the Tree:
I led my Lucy to the spot, "Look here!"
Oh! joy it was for her, and joy for me!



Уильям Вордсворт

ты любишь звёзды и цветы

ты любишь звёзды и цветы,
и гомон ручейка,
но одного не знаешь ты,
простого светлячка

у дома милой я скакал,
была гроза и гром
тут светлячка я увидал,
во тьме светился он

на лист я положил жучка,
а он как будто спал,
но ярче яркого цветка
сиянием сиял

и вот крадусь к любимой в сад,
закрыты ставни в дом,
доставлен драгоценный клад,
и червячок при нём

жучок, нам счастье принеси!
согрей теплом огня,
ведь если светишь для Люси,
то радость для меня...​

И чтобы раскрыть все грани многогранности любви. При этом - неосуществленной Я уже писала - поэтическое гурманство. + очень многое открывается.
Спасибо тебе гигантское и за знакомство с сэром Сидни и за твой титанический труд.

George Gordon Byron

So, we'll go no more a roving
So late into the night,
Though the heart be still as loving,
And the moon be still as bright.
For the sword outwears its sheath,
And the soul wears out the breast,
And the heart must pause to breathe,
And love itself have rest.
Though the night was made for loving,
And the day returns too soon,
Yet we'll go no more a roving
By the light of the moon.



Джордж Гордон Байрон


довольно по ночам бродить
в безумье допоздна,
не будет больше нам светить
холодная Луна

стирает ножны меч стальной,
душа болит в груди
очаг погас, уйдёт любовь,
и что там впереди?

любовью ночь прекрасна пусть,
уже идёт рассвет,
а в сердце холодно и грусть,
нам ночью счастья нет...​

Robert Burns

‘TWAS na her bonnie blue ee was my ruin;
Fair tho’ she be, that was ne’er my undoing;
‘Twas the dear smile when naebody did mind us,
‘Twas the bewitching sweet, stown glance o’ kindness.

Sair do I fear that to hope is denied me,
Sair do I fear that despair maun abide me;
But tho’ fell fortune should fate us to sever,
Queen shall she be in my bosom for ever.

Chloris, I’m thine wi’ a passion sincerest,
And thou hast plighted me love o’ the dearest!
And thou’rt the angel that never can alter,
Sooner the sun in his motion would falter.



Роберт Бернс

милая улыбка, взгляд куда то вдаль

милая улыбка, взгляд куда то вдаль,
на мою погибель девичья печаль,
никого не вижу я, если рядом ты,
а глаза наполнены светом доброты

снег весной растает, утечет вода,
потерял надежду, значит не судьба,
далёко любимая, что тут нам исправить,
но тепло на сердце, остаётся память

Хлорис, ты навеки,милая , со мной!
свет мне подарила, счастье и любовь!!!
Ангел легкокрылый вечна красота,
Солнце моей жизни, солнце навсегда ....​

John Clare

I Am

I am: yet what I am none cares or knows,
My friends forsake me like a memory lost;
I am the self-consumer of my woes,
They rise and vanish in oblivious host,
Like shades in love and death's oblivion lost;
And yet I am! and live with shadows tost
Into the nothingness of scorn and noise,
Into the living sea of waking dreams,
Where there is neither sense of life nor joys,
But the vast shipwreck of my life's esteems;
And e'en the dearest--that I loved the best--
Are strange--nay, rather stranger than the rest.
I long for scenes where man has never trod;
A place where woman never smil'd or wept;
There to abide with my creator, God,
And sleep as I in childhood sweetly slept:
Untroubling and untroubled where I lie;
The grass below--above the vaulted sky.


Джон Клер

я жив!

я жив, но этого никто не знает
друзья давно решили память потерять,
беда внутри, она меня съедает,
иль я её, обоим не понять
метаться тенью от любви до смерти,
но всё же жив я, вы поверьте

в ничтожности презренной маеты,
и в суете мечтаний я останусь,
пока мне светят в жизни маяки,
корабль плывет, покуда поднят парус,
да только странности теперь я вижу,
кому чужой, тому я стану ближе

как мне найти покой и тихий кров,
где нет насмешек, девы не рыдают,
там с нами Бог, и там заснуть я мог,
как малыши в кроватках засыпают
и в снах своих дано мне улететь,
спать на траве и в небеса смотреть...​

отличные переводы!
спасибо,Саша!
не отдыхаешь ты((

зе лё хадаш, амарти этмоль миэйфо

но за заботу, спасибо, милая!

Джордж Гордон Байрон



to M.S.G.


Whene'er I view those lips of thine,
Their hue invites my fervent kiss;
Yet, I forego that bliss divine,
Alas! it were---unhallow'd bliss.

Whene'er I dream of that pure breast,
How could I dwell upon its snows!
Yet, is the daring wish represt,
For that,---would banish its repose.

A glance from thy soul-searching eye
Can raise with hope, depress with fear;
Yet, I conceal my love,---and why?
I would not force a painful tear.

I ne'er have told my love, yet thou
Hast seen my ardent flame too well;
And shall I plead my passion now,
To make thy bosom's heaven a hell?

No! for thou never canst be mine,
United by the priest's decree:
By any ties but those divine,
Mine, my belov'd, thou ne'er shalt be.

Then let the secret fire consume,
Let it consume, thou shalt not know:
With joy I court a certain doom,
Rather than spread its guilty glow.

I will not ease my tortur'd heart,
By driving dove-ey'd peace from thine;
Rather than such a sting impart,
Each thought presumptuous I resign.

Yes! yield those lips, for which I'd brave
More than I here shall dare to tell;
Thy innocence and mine to save,---
I bid thee now a last farewell.

Yes! yield that breast, to seek despair
And hope no more thy soft embrace;
Which to obtain, my soul would dare,
All, all reproach, but thy disgrace.

At least from guilt shalt thou be free,
No matron shall thy shame reprove;
Though cureless pangs may prey on me,
No martyr shalt thou be to love.





к М. С. Г.


губ пылких сладость поцелуя,
поманит нас блаженством рая,
но выбрал я судьбу иную,
моя любовь-она земная

белей снегов и чище света
любимой трепетная грудь,
мечты растает сон с рассветом,
печаль встречай, покой забудь

твой взгляд с надеждою лелею,
упрячу страх в броню - личину,
любовь свою открыть не смею,
ведь слёз твоих она причина

нужны ль слова любви меж нами,
когда костер уже пылает?
кромешный ад дурными снами
накроет то, что было раем!

твоим не стать,ни впредь, ни ныне
любви несбывшейся дом пуст,
и не один священник в мире
не освятит такой союз

но без любви, в любовь играя,
накличем страшную беду,
пусть в этой страсти я сгораю,
из мира этого уйду

не перестанет сердце биться,
когда не станет здесь меня,
взлетишь ты в небо вольной птицей,
увидишь искорки огня

не целовать мне эти губы,
не насладиться блеском глаз,
прощальный зов пропели трубы,
страшны слова «последний раз»

да, мой уход - дурною вестью
над равнодушием не властен,
я всё приму кроме бесчестья
той, что моим казалась счастьем

вина, навет, печаль разлуки
тебя, мой свет, пусть не коснётся,
приму один я эти муки,
а в небе Ангел улыбнётся...


Джордж Гордон Байрон


When I dream that you love me, you'll surely forgive;
⁠ Extend not your anger to sleep;
For in visions alone your affection can live,—
⁠ I rise, and it leaves me to weep.



Then, Morpheus! envelop my faculties fast,
⁠ Shed o'er me your languor benign;
Should the dream of to-night but resemble the last,
⁠ What rapture celestial is mine!



They tell us that slumber, the sister of death,
⁠ Mortality's emblem is given;
To fate how I long to resign my frail breath,
⁠If this be a foretaste of Heaven!



Ah! frown not, sweet Lady, unbend your soft brow,
⁠Nor deem me too happy in this;
If I sin in my dream, I atone for it now,
⁠ Thus doom'd, but to gaze upon bliss.



Though in visions, sweet Lady, perhaps you may smile,
⁠ Oh! think not my penance deficient!
When dreams of your presence my slumbers beguile,
⁠ To awake, will be torture sufficient.



что снова любишь, снится мне, мой свет,
за сон простишь ,любимая, я знаю,
пусть нежность слов наивных много лет
листвой осенней гнев твой заметает

введи, Морфей, в пределы дивной ночи,
укутай негой, образы приблизь,
мечту яви, и сон мой не захочет,
к утру прервать небес блаженства высь!

сказали мне, что сны подобны смерти,
несчастье тьмы, погибели печать,
но смерти нет, и вы в неё не верьте,
мечта любить научит и летать!

не хмурься, милая, со лба долой морщинки,
во сне мой грех безвинен , как дитя,
я искупаю все свои ошибки,
над серой жизнью в небесах летя

в видениях способна улыбнуться,
блаженство снов, подаренное мне,
какая мука для меня уже проснуться,
какое счастье, жить всегда во сне...

я очень люблю этого поэта!
но я совершенно не умею переводить верлибр. я не чувствую его...
и мне всегда нужна спасительная рифма или ритм белого стиха (что я, собственно говоря, тут и сделал)



Поль Элюар


Je t'aime (я тебя люблю)


Je t’aime pour toutes les femmes que je n’ai pas connues

Je t’aime pour tous les temps où je n’ai pas vécu

Pour l’odeur du grand large et l’odeur du pain chaud

Pour la neige qui fond pour les premières fleurs

Pour les animaux purs que l’homme n’effraie pas

Je t’aime pour aimer

Je t’aime pour toutes les femmes que je n’aime pas

Qui me reflète sinon toi-même je me vois si peu

Sans toi je ne vois rien qu’une étendue déserte

Entre autrefois et aujourd’hui

Il y a eu toutes ces morts

que j’ai franchies sur de la paille

Je n’ai pas pu percer le mur de mon miroir

Il m’a fallu apprendre mot par mot la vie

Comme on oublie

Je t’aime pour ta sagesse qui n’est pas la mienne

Pour la santé

Je t’aime contre tout ce qui n’est qu’illusion

Pour ce cœur immortel que je ne détiens pas

Tu crois être le doute et tu n’es que raison

Tu es le grand soleil qui me monte à la tête

Quand je suis sûr de moi.





за всех женщин, непознанных мной, я тебя полюбил,
за не прожитых лет суету, то что жизнью казалось,
ты входила в меня ароматом морским,
вкусом свежего хлеба,
первым цветом подснежника,
лаской диких зверей, что испуга не знали

так влюбиться в любовь!
и любить за всех женщин, которых уже не люблю,
отражаться в тебе, но не видеть себя в отраженьи,
без тебя пустота на дороге от «был» и до «есть»
трав зеленых не слышится шелест,
и смерти тоска
без тебя

не проникнуть уже сквозь зеркальные эти преграды,
а значит, жить и учиться, терпеть
достойным тебя оказаться
умом
или силой

я люблю, пусть смеются, что всё я придумал,
что влюбляться нельзя, если сердцем её не владею,
пусть смеются все те, кто всегда будут правы,
только солнце восходит ко мне,
и оно дарит счастье...


Уистен Хью Оден




The Fall of Rome (падение Рима)




The piers are pummelled by the waves;
In a lonely field the rain
Lashes an abandoned train;
Outlaws fill the mountain caves.

Fantastic grow the evening gowns;
Agents of the Fisc pursue
Absconding tax-defaulters through
The sewers of provincial towns.

Private rites of magic send
The temple prostitutes to sleep;
All the literati keep
An imaginary friend.

Cerebrotonic Cato may
Extol the Ancient Disciplines,
But the muscle-bound Marines
Mutiny for food and pay.

Caesar’s double-bed is warm
As an unimportant clerk
Writes I DO NOT LIKE MY WORK
On a pink official form.

Unendowed with wealth or pity,
Little birds with scarlet legs,
Sitting on their speckled eggs,
Eye each flu-infected city.

Altogether elsewhere, vast
Herds of reindeer move across
Miles and miles of golden moss,
Silently and very fast.






волна ударит в мол, ощерясь,
с небес потоками вода,
а в поле поезд в никуда,
сидят разбойники в пещерах

наряды дам уже не строги,
пытают мытари упрямо
кнутом, крестом, зловонной ямой
не уплативших нас налоги

жрецы у храма встали в круг,
любви же жрицы спят в квартирах,
оберегает честь мундира
поэт, поэта лучший друг

в неотвратимости беды
провозгласит Катон в сенате:
услышьте люди, все мы братья!!!
матросский бунт из за еды

царёво ложе не остыло,
неблагодарную работу
доделать всё же должен кто то,
хоть всем давно и опостыло

авгур печального труда,
пророчествам придется сбыться,
и по тревожным крикам птицы
в туман уходят города

а из краёв далеких мглистых,
азарт почуявши погони,
в свирепой пене чьи то кони
в ночной степи скакали быстро...




Уильям Блейк



I Heard an Angel (я слышал Ангела)


I heard an Angel singing
When the day was springing,
'Mercy, Pity, Peace
Is the world's release.'

Thus he sung all day
Over the new mown hay,
Till the sun went down
And haycocks looked brown.

I heard a Devil curse
Over the heath and the furze,
'Mercy could be no more,
If there was nobody poor,

And pity no more could be,
If all were as happy as we.'
At his curse the sun went down,
And the heavens gave a frown.

Down pour'd the heavy rain
Over the new reap'd grain ...
And Miseries' increase
Is Mercy, Pity, Peace.







утренний свет, и травы в росе,
Ангела песня послышалась мне:
"Мир, Сострадание, Жалость"
слов этих тихая радость


музыкой неба звучала весь день,
солнце зайдёт, только серая тень
нас защитит, и укроет скорей
с поля идущих в ночи косарей


дьявол в пустынной ночи молвит: "братья!
(так каждый дьявол свои шлет проклятья)
- только тогда сострадания нет,
коли нет бедных и нет всяких бед


если все счастливы, общая сладость,
так для чего вам испытывать жалость?"
дьявол изрёк, и заплакало небо
даже не знаю, я был там иль не был


дождь лил предвестьем несчастья и боли,
спелых колосьев несжатое поле
Ангелу вторит, колышется радость
"Мир, Сострадание, Жалость"...

я поняла...
спасибо тебе огромное!

Erich Kaestner

Sachliche Romanze

Als sie einander acht Jahre kannten
(und man darf sagen: sie kannten sich gut),
kam ihre Liebe ploetzlich abhanden.
Wie andern Leuten ein Stock oder Hut.

Sie waren traurig, betrugen sich heiter;
versuchten Kuesse, als ob nichts sei,
und sahen sich an und wussten nicht weiter.
Da weinte sie schliesslich. Und er stand dabei.

Vom Fenster aus konnte man Schiffen winken.
Er sagte, es sei schon Viertel nach Vier
und Zeit, irgendwo Kaffee zu trinken.
Nebenan uebte ein Mensch Klavier.

Sie gingen ins kleinste Cafe am Ort
und ruehrten in ihren Tassen.
Am Abend sassen sie immer noch dort.
Sie sassen allein, und sprachen kein Wort
und konnten es einfach nicht fassen.


Эрих Кестнер

песня расставания

восемь лет рядом они, и обычно
можно в друг друге так много понять
страшно, любовь становилась привычкой,
вещью, а вещи легко потерять

грустно в душе, но лицо безмятежно
где то повисла над ними вина,
и потерялась вчерашняя нежность
он поцелует- заплачет она

порт, корабли, расставания, встречи
близостью тела тоску не исправишь
взгляд на часы-их кафе каждый вечер
ждёт вкусом кофе, мелодией клавиш

там в тесноте полутемного зала
сдвинули чашки- отдельно сердца
их одиночество с ними молчало
только для них целый вечер играла
неотвратимая песня конца...

alex алекс
Мне что то это напоминает)
Красивый перевол!

лё анахну! бе ришон- анахну беяхад квар тейша шаним. бе штайм- анахну бетамид!