Гей идеально
Китс волшебно

Такие разные стихи - и удались оба.
Мне кажется, или романтик Китс оказался тебе ближе, чем в начале знакомства?))

Allegra

поздно кем нибудь мне становиться,
сам собой стал, о том не жалею,
и не стать мне романтиком Китсом,
как не стать мне ни геем, ни Геем...

спасибо, Анечка!
перевожу (как впрочем и общаюсь) только с теми, кого люблю...

Лола Лоу
Лола, спасибо, моя хорошая!!!

Прекрасный перевод!
Красивый текст.
Спасибо, Саша!

Сладкий Яд
спасибо, Николенька!!!

Ты занимаешься переводом?Новенькое для меня о тебе.

хм...значит в этой теме 31 страница новизны для тебя)

Для меня наличие этой темы новизна.

Только вторую твою видела.

я не знаю, что ты называешь второй.у меня их много, разных
все же просто: нажать на стрелку в правом углу ника, там есть вкладка "найти темы пользователя"

у меня болезненная страсть к считалкам. в своё время чуть не перевёл квиновское Мустафа-Ибрагим)
эта вещичка в оригинале (возможно? так я почувствовал) чуть легче, чем мой перевод. я (как всегда) нагрузил его своими мыслями...
Joahn Keats

Two or Three

Two or three Posies
With two or three simples--
Two or three Noses
With two or three pimples--
Two or three wise men
And two or three ninny's--
Two or three guineas--
Two or three raps
At two or three doors--
Two or three naps
Of two or three hours--
Two or three Cats
And two or three mice--
Two or three sprats
At a very great price--
Two or three sandies
And two or three tabbies--
Two or three dandies
And two Mrs.------
Two or three Smiles
And two or three frowns--
Two or three Miles
To two or three towns--
Two or three pegs
For two or three bonnets--
Two or three dove eggs
To hatch into sonnets.


Джон Китс

два или три

два иль три жеста,
два- три простофили,
тестом невесту
дразнили, забыли
два иль три носа,
а чьи, нам не важно
прямы ли курносы,
прыща два на каждом
два мудреца,
а может и три,
на подлеца
поправку бери
две три гинеи,
две три оплеухи,
хоть бы скорее
сдохнуть от скуки
каждым двум кошкам
по две шустрых мышки,
ложки и плошки
лучше, чем книжки
два иль три денди
и столько же мисс
маски наденьте,
забыл, улыбнись
мне до тебя
года два или три
жить не любя?
если можешь-живи
две три прищепки,
сушилось бельё,
муки все тщетны
сонет-не моё….

ну, конечно, вы узнали!
знаменитая веселоребятовская "люди встречаются, люди влюбляются, женятся..."
вчитался в текст венгерского оригинала, немного не об этом. вернее, принципиально не об этом. не встретил он случайно девушку, а наоборот, потерял. ушла она от него, бросила разлюбила. а он уже даже и не знает, искать ли её, ждать ли её...
и вдруг встречает её, вернее он ее увидел мелькнувшей где то в вокзальной толпе.
вот, собственно, и вся фабула. грустно и безнадёжно. но я ж так не могу и не хочу, поэтому в конце надежды я горсточку насыпал...

итак знаменитый фекете вонат/чёрный поезд!

вот и ушла ты, не знаю, за что в жизни браться мне,
всюду искал, хоть и знал, тебя нигде нет,
вдруг, как виденье, как чудо, на маленькой станции
встретил тебя, покупала ты в кассе билет

черный поезд виноват,
не вернёшь любовь назад,
в даль ночную мчишься ты
моё счастье растает, как дым

знаем порой, что недолгим бывает нам вместе путь,
что много встреч в этой жизни еще предстоит,
но как же больно, как хочется прошлое нам вернуть,
и не терять в поездах тех любимых своих

черный поезд виноват,
не вернёшь любовь назад,
в даль ночную мчишься ты
моё счастье растает, как дым

вот и вокзал пуст, и поезда больше никто не ждёт,
просто закончилось лето у нашей любви,
кто сам не любит, но думает, что их любовь найдёт,
только теряет её, хоть зови не зови

черный поезд виноват,
не вернёшь любовь назад,
в даль ночную мчишься ты
моё счастье растает, как дым

черный поезд, рельсов блеск,
но в любви полно чудес,
повторяем вновь и вновь:
эта песня про нашу любовь,
про надежду, про веру, любовь
про Надежду, про Веру, Любовь….

Robert Burns

John Barleycorn​


There was three kings unto the east,
Three kings both great and high,
And they hae sworn a solemn oath
John Barleycorn should die.

They took a plough and plough'd him down,
Put clods upon his head,
And they hae sworn a solemn oath
John Barleycorn was dead.

But the cheerful Spring came kindly on,
And show'rs began to fall;
John Barleycorn got up again,
And sore surpris'd them all.

The sultry suns of Summer came,
And he grew thick and strong;
His head weel arm'd wi' pointed spears,
That no one should him wrong.

The sober Autumn enter'd mild,
When he grew wan and pale;
His bending joints and drooping head
Show'd he bagan to fail.

His colour sicken'd more and more,
He faded into age;
And then his enemies began
To show their deadly rage.

They've taen a weapon, long and sharp,
And cut him by the knee;
Then tied him fast upon a cart,
Like a rogue for forgerie.

They laid him down upon his back,
And cudgell'd him full sore;
They hung him up before the storm,
And turn'd him o'er and o'er.

They filled up a darksome pit
With water to the brim;
They heaved in John Barleycorn,
There let him sink or swim.

They laid him out upon the floor,
To work him further woe;
And still, as signs of life appear'd,
They toss'd him to and fro.

They wasted, o'er a scorching flame,
The marrow of his bones;
But a miller us'd him worst of all,
For he crush'd him between two stones.

And they hae taen his very heart's blood,
And drank it round and round;
And still the more and more they drank,
Their joy did more abound.

John Barleycorn was a hero bold,
Of noble enterprise;
For if you do but taste his blood,
'Twill make your courage rise.

'Twill make a man forget his woe;
'Twill heighten all his joy;
'Twill make the widow's heart to sing,
Tho' the tear were in her eye.

Then let us toast John Barleycorn,
Each man a glass in hand;
And may his great posterity
Ne'er fail in old Scotland!


Роберт Бернс

Джон- Ячменное Зерно

восточных три то ли царя,
(то ль шаха ,все равно)
решили: Джону жизнь зазря-
ячменное зерно

разрежет плуг могильный пласт,
в земле закопан Джон,
звучит правителей указ:
навеки мёртвый он!

но по весне чудить стал он,
увидеть все смогли,
как будто смерти нет, и Джон
выходит из земли

под солнцем летним Джон окреп,
набрался новых сил,
на голове пучок из стрел,
чтоб не терпеть обид

а осень всех нас осадИт,
сразила его боль,
печально Джон на мир глядит
с поникшей головой

приятный глазу цвет пропал,
ведь старость не щадит
достался Джон своим врагам,
никто не защитит

мелькнул в руке убийцы нож,
и кровь стучит в висок
вот так-вчера еще живешь,
но срезан колосок

Джон наш мучений не хотел,
всего измолотили,
потом он на крюке висел,
вертели и крутили

и в яму, ну, а там вода,
был брошен он злодеем
утонешь, это знать судьба,
никто не пожалеет

достать беднягу из воды
они решили вдруг
не чтобы избежать беды,
для новых страшных мук

огнём пожгли, страшна их злость,
измученное тело
меж двух камней ломает кость
ломает, крутит, мелет

у палачей не дрогнет бровь,
другими им не быть
забрали всю у Джона кровь,
из кружек стали пить

* * *

был Джон-Ячменное Зерно
герой, отвагой славен
и кровь его давным давно
всем мужества прибавит

добавит радости сердцам,
и грубый станет нежным,
морщинки уберёт с лица,
вдову она утешит

а Джона мир давно зовёт-
Ячменное Зерно
и в каждой бочке он живёт
для радости земной!...

Очень красивая песня и перевод!


Спасибо, Саша!

Сладкий Яд
тебе спасибо, Николенька!

я восхищаюсь Блейком!
как он может такой простой сюжет, это же просто картинка, знакомая каждому из нас, сначала ребенком, потом родителем.
когда детей вечером зовут домой, но они еще не наигрались и просят еще.
ну как из этой житейской ситуации сделать что то пронзительно-трогательное?
а Блейк может!!!

William Blake

Songs of Innocence. Nurse's Song

When voices of children are heard on the green,
And laughing is heard on the hill,
My heart is at rest within my breast,
And everything else is still.

'Then come home, my children, the sun is gone down,
And the dews of night arise;
Come, come, leave off play, and let us away,
Till the morning appears in the skies.'

'No, no, let us play, for it is yet day,
And we cannot go to sleep;
Besides, in the sky the little birds fly,
And the hills are all covered with sheep.'

'Well, well, go and play till the light fades away,
And then go home to bed.'
The little ones leaped, and shouted, and laughed,
And all the hills echoed.


Вильям Блейк

Вечерняя песня (колыбельная)

с зелёного луга заливистый смех,
там дети играют вечерней порой,
спокойная радость спускалась на всех,
и солнце садилось за дальней горой

«домой, мои дети, уж солнце заходит,
на травах высоких ночная роса,
пусть утро всю ночь тихо где то побродит,
а завтра вернётся к своим небесам»

«нет-нет, мы домой не хотим, не стемнело,
коль день не закончен, нам можно не спать,
пока в небе стай птичьих быстрые стрелы,
вы нам на лугу разрешите играть»

«ну что с вами делать, играйте же, ладно,
домой возвращайтесь с последним лучом»
в лугах детский смех, тихо плакала мама
я вам не скажу от чего и о чём….

Кстати.
Спасибо,Саша!
Красивый перевод!
Засыпаю.
Спокойной ночи!

Сладкий Яд
спасибо, Николенька!

Joahn Gay

Comparisons

A Lamb and a Lion – a Fox and an Ass,
Resemble Mankind, as it were in a glass;
Males are harmless as lambs ’till they’re fourteen years old,
And ’till they are forty, as lions are bold;
As foxes they’re cunning ’till three-score and ten,
Then, silly as asses, no longer are men.

A Dove and a Sparrow – a Parrot and Crow,
The life of a Woman most aptly will show;
Girls innocent doves are ’till fourteen years old,
And chirrup like sparrows, till forty are told;
Like parrots they’ll prate ’till they’re three-score and ten,
And as crows often croak, so do most old wo-men!


Джон Гей

Сравнения

ягненок и лев, и осёл, и лисица,
мы в зеркале времени все отразимся,
подросток любой он ведь чист и беззлобен,
в четырнадцать лет он барашку подобен
потом смелый лев, хитрый лис и подлец,
в конце не мужчина, осёл и глупец

в природе богато представлен род птичий,
найдёте ли с женщиной много отличий?
как голубь невинною в юности быть,
воробушком лясы лет в сорок точить
и каркать вороной до старости сможет,
а впрочем, тогда вы с мужчинами схожи...

однако)) Прекрасное исполнение

alex алекс
Спасибо, Саша!
Замечательно!

Какие вы милые))

радость сердцу и душе
с милой рай и в шалаше
темы эти-в тот шалаш
приглашаем, друг ты наш!

Анечка, мы с Николенькой всегда рады тебя видеть!

John Gay

The Eagle, and the Assembly of Animals

As Jupiter's all-seeing eye
Surveyed the worlds beneath the sky,
From this small speck of earth were sent,
Murmurs and sounds of discontent;
For every thing alive complained,
That he the hardest life sustained.
Jove calls his eagle. At the word
Before him stands the royal bird.
The bird, obedient, from heaven's height,
Downward directs his rapid flight;

Then cited every living thing,
To hear the mandates of his king.
'Ungrateful creatures, whence arise
These murmurs which offend the skies?
Why this disorder? say the cause:
For just are Jove's eternal laws.
Let each his discontent reveal;
To yon sour dog, I first appeal.'
'Hard is my lot,' the hound replies,
'On what fleet nerves the greyhound flies,

While I, with weary step and slow,
O'er plains and vales, and mountains go.
The morning sees my chase begun,
Nor ends it till the setting sun.'
'When,' says the greyhound, 'I pursue,
My game is lost, or caught in view;
Beyond my sight the prey's secure:
The hound is slow, but always sure.
And had I his sagacious scent,
Jove ne'er had heard my discontent.'

The lion craved the fox's art;
The fox, the lion's force and heart:
The cock implored the pigeon's flight,
Whose wings were rapid, strong, and light:
The pigeon strength of wing despised,
And the cock's matchless valour prized:
The fishes wished to graze the plain;
The beasts to skim beneath the main.
Thus, envious of another's state,
Each blamed the partial hand of Fate.

The bird of heaven then cried aloud,
'Jove bids disperse the murmuring crowd;
The god rejects your idle prayers.
Would ye, rebellious mutineers,
Entirely change your name and nature,
And be the very envied creature?
What, silent all, and none consent!
Be happy then, and learn content:
Nor imitate the restless mind,
And proud ambition, of mankind.'


Джон Гей

Орел на собрании зверей

услышал в небесах Юпитер,
миров могучий покровитель,
с Земли,вполне обычно кроткой,
вдруг недовольный чем то ропот
моря, леса, луга и высь
живое жалилось на жизнь!
Орла Юпитер призывает:
«узнай!» и птица улетает
(приказы, что нам господа
дают- мы выполним всегда)

собрал Орёл всех недовольных:
«вот, бунтари, вам божья воля,
ни покарать и ни ругаться,
пришёл сначала разобраться
не гомоните все подряд,
понять хочу я, в чем разлад
чтоб Богу правильно донёс
услышу всех, начни ты, пёс?»
« я- гончий, высунув язык,
весь день добычу гнать привык

а между тем вон та, борзая
в работе миг один летает,
когда тащусь я по горам
эх, тяжело живётся нам»
«кто быстр, успеха тоже нет»,-
борзая молвила в ответ:
«спешишь, вся в мыле, но обычно
из цепких лап уйдёт добыча
у гончих нюх, и хоть не прытки,
куда удачней их попытки!»

Лев хитрым стать, как лис ватаги,
желал, Лисица же отваги,
присущей львам давно хотела
Петух-чтоб в небо полетел он,
как Голубь (те же крылья, пух)
«ах, мне бы петушиный дух!
каким бойцом тогда б я стал»,-
так Голубь страстно наш мечтал
хотели рыбы на равнину
зверей манили вод глубины

посланник Бога эти мненья
узнал, Юпитера решенье
провозгласил: «вам смысл и суть
самих себя хотя б вернуть!
вас зависть черная всех гложет
должны быть на себя похожи
под солнцем и в дождях ненастных
в своём обличье ищем счастья!»
* * *
каких здесь почерпнул идей:
зверья мир, как наш мир людей...

Как всегда!
Перевод басни на высоте!
Спасибо, Саша!

Алекс, тонкая ирония басен особенно тебе удается))

тебе спасибо, милая!


заметила!
да, люблю иногда взглянуть как читатель,комментирующий написанное далёким мне автором, такой взгляд сквозь века.
мало что изменилось в людских характерах...

Верно, и благодаря твоим переводам, мы снова и снова убеждаемся в этом) Отличная работа

Allegra не меняется и не изменится!
за что (кроме всего другого) обожаю Градского, он Провидец!
вслушайся, каждое слово ЕЩЕ актуальнее, чем 30 лет назад, когда написана песня...

Саша, привет. А ты с соблюдением авторского размера и использованных им метафор переводишь, или только стремишься передать смысл, пользуясь подстрочником?

привет


стараюсь, конечно. прочитываю оригинал вслух, ловлю ритмику.не всегда удаётся, правда



это настолько сложно и глубоко, что ответить в коротком посте невозможно





конечно не только. перевожу достаточно близко к оригиналу. но, естественно, не буквально...

John Gay

The Lady and the Wasp

What whispers must the beauty bear!
What hourly nonsense haunts her ear!
Where'er her eyes dispense their charms,
Impertinence around her swarms.
Did not the tender nonsense strike,
Contempt and scorn might soon dislike.
Forbidding airs might thin the place,
The slightest flap a fly can chase.
But who can drive the numerous breed?
Chase one, another will succeed.

Who knows a fool, must know his brother;
One fop will recommend another:
And with this plague she's rightly curs'd,
Because she listened to the first.
As Doris, at her toilet's duty,
Sat meditating on her beauty,
She now was pensive, now was gay,
And lolled the sultry hours away.
As thus in indolence she lies,
A giddy wasp around her flies.

He now advances, now retires,
Now to her neck and cheek aspires.
Her fan in vain defends her charms;
Swift he returns, again alarms;
For by repulse he bolder grew,
Perched on her lip, and sipp'd the dew.
She frowns, she frets. 'Good God!' she cries,
'Protect me from these teasing flies!
Of all the plagues that heaven hath sent,
A wasp is most impertinent.'

The hovering insect thus complained:
'Am I then slighted, scorned, disdained?
Can such offence your anger wake?
'Twas beauty caused the bold mistake.
Those cherry lips that breathe perfume,
That cheek so ripe with youthful bloom,
Made me with strong desire pursue
The fairest peach that ever grew.'
'Strike him not, Jenny,' Doris cries,
'Nor murder wasps like vulgar flies:

For though he's free (to do him right)
The creature's civil and polite.'
In ecstacies away he posts;
Where'er he came, the favour boasts;
Brags how her sweetest tea he sips,
And shows the sugar on his lips.
The hint alarmed the forward crew;
Sure of success, away they flew.
They share the dainties of the day,
Round her with airy music play;

And now they flutter, now they rest,
Now soar again, and skim her breast.
Nor were they banished, till she found
That wasps have stings, and felt the wound.


Джон Гей

Леди и Оса

удел красивых женщин ясен:
о ком судачат? кто прекрасен!
пленяют томные ресницы,
но грязь к красоткам так стремится
нелепый вздор, речей неловкость,
глумливый бред, дурная колкость
летит, напоминая муху,
слух новый разгоняет скуку
прихлопнешь зло! одно, второе,
да вот летят уж новых трое

у дурака полно собратьев-
мы не умней, хотим забрать их
в свои советники, но право
ложь не прибавит людям славы

***
однажды Дорис, в час заката
о красоте (да, ей богата!)
задумалась, в зеркАла глядя,
(не глубоко, веселья ради)
лежала наша так краса-
влетела вдруг в окно оса!

отступит, снова атакует,
на шейку сесть оса рискует,
взмах веера, как острый ножик,
жива оса! и вновь тревожит
имеешь жало-наглость в дар,
оса пьёт с губ её нектар!
красотка в гневе (как знакомо!)
«мой Бог, спаси от насекомых,
и на земле и в небесах
всех приставучее оса!»

и молвит жалобно оса:
«чем виновата я, краса?
чудесна ты, прошу простить,
что не смогла я пропустить
вишневых губ, греха созданье,
румяных щёк благоуханье
твой ротик персиком сияет»,-
от слов осиных сердце тает
(не выйти нам из лести плена
все осы вдруг! нет мух презренных)

порой нам правда не важна,
учтива ложь-она нужна!
когда нас хвалят все и разом,
как не дойти тут до экстаза?
стихами хвалят или прозой,
на сладкий чай слетались осы
и заметает льстивой негой
ложь правду,как зимою снегом
ни сладость дня, ни томность ночи
ос не прогонит, сам не хочешь!

над красотой порхали осы,
мораль тут, как шипы у розы
наивных много, мне не жаль их
лесть, как оса, нам лжёт и жалит...

Гениально!
Спасибо, Саша!

неее...просто талантливо)

спасибо, милая Николенька! какая ты красивая куколка!!!

Walter Scott

The Maid of Neidpath

O lovers’ eyes are sharp to see,
And lovers’ ears in hearing;
And love, in life’s extremity,
Can lend an hour of cheering.
Disease had been in Mary’s bower
And slow decay from mourning,
Though now she sits on Neidpath’s tower
To watch her Love’s returning.

All sunk and dim her eyes so bright,
Her form decay’d by pining,
Till through her wasted hand, at night,
You saw the taper shining.
By fits a sultry hectic hue
Across her cheek was flying;
By fits so ashy pale she grew
Her maidens thought her dying.

Yet keenest powers to see and hear
Seem’d in her frame residing;
Before the watch-dog prick’d his ear
She heard her lover’s riding;
Ere scarce a distant form was kenn’d
She knew and waved to greet him,
And o’er the battlement did bend
As on the wing to meet him.

He came—he pass’d—an heedless gaze
As o’er some stranger glancing:
Her welcome, spoke in faltering phrase,
Lost in his courser’s prancing—
The castle-arch, whose hollow tone
Returns each whisper spoken,
Could scarcely catch the feeble moan
Which told her heart was broken.

Вальтер Скотт

Дева из Нидпаса (Мария на Нидпасской башне)

нет глаз острей тех глаз, что любят,
слух у влюблённых обострён
пусть страсть терзает нас и губит,
но счастлив тот лишь, кто влюблён!
любовь даст крылья всем упавшим,
больным здоровье, ласку сирым
Мария ждет в высокой башне,
как из похода скачет милый

бесследно не прошла разлука,
печаль живёт в её очах,
нет сил, сквозь худенькую руку
увидишь, как горит свеча
порою жар ей щеки красил,
а иногда бледнее смерти,
своею жизнью тот не властен,
кто любит, вы уж мне поверьте

вся превратилась в слух и зренье,
и хоть спокоен пёс цепной,
любовь подскажет то мгновенье,
когда приедет он за мной
вот он! какой счастливый вечер!!!
и будто крылья за спиной
растут, она летит навстречу
кричит: «я здесь, любимый мой!»

с шипами роза, значит ссадин
на сердце много от любви
проехал мимо башни всадник
в туманной скрылся он дали
всем, кто там был, им будет сниться
предсмертный Девы стон иль шёпот,
летела с башни, словно птица,
стихал далёкий конский топот...

Спасибо!
Талантище!

Напоминает рыцарские баллады) Замечательная работа

Сладкий Яд
Allegra
Николенька и Анечка!
мои хорошие, милые, взрослые девочки! наконец то вы оторвались на секундочку от ваших куколок, чтоб посетить меня...


просто твой Сашка!


так Вальтер Скотт, тот самый, который "Айвенго"

я чуть изменил оригинал. там она умирает от разорвавшегося сердца. мне показался гармоничным другой конец, ведь она любила, а от любви вырастают крылья, и она как бы вся летела к нему на встречу. а когда он проехал мимо (ну, так бывает в жизни) этот полет любви превратился в падение...

alex алекс , это не мы, это гипнотический Барби-эффект виноват))

все понимаю и принимаю, Анечка!
только знайте, что это пороховой погреб, а вы по нему ходите. когда такая плотность красавиц на один кв. сантиметр монитора, возможны эксцессы. желательно не курить там)

Мой Генерал, как же ты нас радуешь своими стихами и переводами, спасибо тебе за то, что даришь нам частичку своей души и своего тепла.

Ангел Рая
спасибо, корнет! заходи почаще!

Walter Scott

The Maid of Toro

O, low shone the sun on the fair lake of Toro,
And weak were the whispers that waved the dark wood,
All as a fair maiden, bewilder'd in sorrow,
Sorely sigh'd to the breezes, and wept to the flood.
'O, saints! from the mansions of bliss lowly bending;
Now grant my petition, in anguish ascending,
My Henry restore, or let Eleanor die!'

All distant and faint were the sounds of the battle,
With the breezes they rise, with the breezes they fail,
Till the shout, and the groan, and the conflict's dread rattle,
And the chase's wild clamour, came loading the gale.
Breathless she gazed on the woodlands so dreary;
Slowly approaching a warrior was seen;
Life's ebbing tide mark'd his footsteps so weary,
Cleft was his helmet, and woe was his mien.

'O, save thee, fair maid, for our armies are flying!
O, save thee, fair maid, for thy guardian is low!
Deadly cold on yon heath thy brave Henry is lying,
Scarce could he falter the tidings of sorrow,
And scarce could she hear them, benumb'd with despair:
And when the sun sunk on the sweet lake of Toro,
For ever he set to the Brave and the Fair.


Вальтер Скотт

Дева у озера Торо

низкое солнце над озером Торо
крови пятном утопает за лесом,
шелест листвы, и её шуму вторит
милой Линоры мольба или песня:
«света угодники, ангелы Рая!
Генрих живёт пусть, я вас заклинаю!
гибель любимому коль суждена, мне эта жизнь без него не нужна»



слабы вначале здесь отзвуки боя,
их еле слышишь, и ветер утих,
все вдруг сменяется криком и воем
войско разбито, противник настиг
взор девы бродит опушкой лесною,
и заблестит что то зная слеза,
в шлеме проломленном лесом шёл воин,
смерть и усталость застыли в глазах



« дева прекрасная! бой проиграли,
кто не убит, тех сейчас всех добьют,
Генрих в холодных лугах остывает,
вереска ложе-последний приют»
воин затих, но она и не слышит,
сердца разбитого стук тише, тише
ангелы плыли над озером Торо, вечная память павшим героям...

John Gay

The Cur and the Mastiff

A sneaking cur, the master's spy,
Rewarded for his daily lie,
With secret jealousies and fears
Set all together by the ears.
Poor puss to-day was in disgrace,
Another cat supplied her place;
The hound was beat, the mastiff chid,
The monkey was the room forbid;
Each to his dearest friend grew shy,
And none could tell the reason why.

A plan to rob the house was laid,
The thief with love seduced the maid;
Cajoled the cur, and stroked his head,
And bought his secrecy with bread.
He next the mastiff's honour tried,
Whose honest jaws the bribe defied.
He stretched his hand to proffer more;
The surly dog his fingers tore.
Swift ran the cur; with indignation
The master took his information.

'Hang him, the villain's cursed,' he cries;
And round his neck the halter ties.
The dog his humble suit preferred,
And begged in justice to be heard.
The master sat. On either hand
The cited dogs confronting stand;
The cur the bloody tale relates,
And, like a lawyer, aggravates.
'Judge not unheard,' the mastiff cried,
'But weigh the cause on either side.

Think not that treachery can be just,
Take not informers' words on trust.
They ope their hand to every pay,
And you and me by turns betray.'
He spoke. And all the truth appeared,
The cur was hanged, the mastiff cleared.


Джон Гей

Дворовая шавка и Мастиф

хозяйский прихвостень дворняжка
не знала в доме жизни тяжкой,
и лгать на всех была так рада
враньё в цене - лжецу награда!
набедокурит кот немножко,
на завтра здесь другая кошка
у гончих псов найдут изъяны,
на цепь посадят обезьяну
донос и зависть в доме этом
сживали честь с добром со свету

задумал вор тот дом ограбить,
служанка? с ней так просто сладить,
купил за слов фальшивых горсть,
лгуну- дворняге бросил кость
и провернул бы дельце лихо,
когда бы не было Мастифа:
грабитель мяса предлагал,
тот вору руку разорвал!!!
а шавка лживая : «хозяин,
Мастиф невинного поранил!»

«повешу бешеного пса, я!»
ответил пёс на то, вздыхая,
«твоё, хозяин, дело, впрочем,
меня ты выслушать не хочешь?
не все тут правду нам несут,
и справедливый нужен суд»
на что хозяин согласился.
лжец речью гневной разразился:
«факт налицо, Мастифа срочно
повесить надобно и точка!»

весь светится подлец, ликует
«услышь ты сторону другую,-
Мастиф хозяину сказал
и правду выдал всю в глаза
«поверил лжи! с какой же стати?
он раб того, кто больше платит
доносчик, выгоду любя,
предал меня, предаст тебя!!!»
***
повешен лжец. и вроде ясно,
но не всегда всё так прекрасно...

John Gay

The Persian, the Sun, and the Cloud

Is there a bard whom genius fires,
Whose every thought the god inspires?
When Envy reads the nervous lines,
She frets, she rails, she raves, she pines;
Her hissing snakes with venom swell;
She calls her venal train from hell:
The servile fiends her nod obey,
And all Curl's authors are in pay,
Fame calls up calumny and spite.
Thus shadow owes its birth to light.

As prostrate to the god of day,
With heart devout, a Persian lay,
His invocation thus begun:
'Parent of light, all-seeing Sun,
Prolific beam, whose rays dispense
The various gifts of providence,
Accept our praise, our daily prayer,
Smile on our fields, and bless the year.'
A cloud, who mocked his grateful tongue,
The day with sudden darkness hung;

With pride and envy swelled, aloud
A voice thus thundered from the cloud:
'Weak is this gaudy god of thine,
Whom I at will forbid to shine.
Shall I nor vows, nor incense know?
Where praise is due, the praise bestow.'
With fervent zeal the Persian moved,
Thus the proud calumny reproved:
'It was that god, who claims my prayer,
Who gave thee birth, and raised thee there;

When o'er his beams the veil is thrown,
Thy substance is but plainer shown.
A passing gale, a puff of wind
Dispels thy thickest troops combined.'
The gale arose; the vapour toss'd
(The sport of winds) in air was lost;
The glorious orb the day refines.
Thus envy breaks, thus merit shines.


Джон Гей

Перс, Солнце и Туча

Бог всё решает, всех услышит,
в ночи рука поэта пишет,
Он эту руку направляет,
поддерживает, вдохновляет
от этих мыслей, слов и строчек
завистников мутит и корчит
изрыгнув зло змеиным ядом,
писака-критик где то рядом
рождает слава клевету,
как свет рождает тени тьму

благочестивый мудрый Перс
воззвал в молитве высь небес:
«родитель Света, Солнце-диво,
даруй тепло ты нашим нивам
живое в мире жадно внемлет,
когда лучом согреешь землю
молю тебя, небесный свод,
пусть урожайным будет год!»
вдруг туча грозно и неспешно
закрыла Солнце, и в насмешку:

«ну что, ты видишь, не помог,
великий, всемогущий бог!
так может поклоняться лучше
таким, как я?» -смеялась туча,-
«чем выше бог, пути тем круче,
у туч на свет ответ могучий»
Перс не смутился ни на миг,
не зря прочел он сотни книг:
« знай, шансов у тебя немного
победу одержать над Богом!

и солнца луч, как меч Героя,
всю сущность тьмы сейчас раскроет
лишь только ветерок повеет,
всю силу вашу он рассеет!»
Перс прав! безоблачное небо
увидел я, хоть там и не был
как хочется, чтоб жизни осень
прошла без зависти и злости...

Все верно, мой Генерал.
Спасибо тебе за твои переводы.
Они как всегда прекрасны.

Работы очень разные, и в то же время их объединяет авторская манера, лёгкая и точная

alex алекс , Саша!
Восхищаюсь тобой!
Спасибо тебе!

Ангел Рая
Allegra
Сладкий Яд
спасибо, мои хорошие!

Сладкий Яд Николенька, просто люби меня, пока я живой!

Мой Генерал,
отбросить мысли, что чернее тучи
мы будем жить... надеюсь лучше.


Мы все умрем, но возродимся снова
Ты верь мы будем жить, даю тебе
Колдуньи слово.