ПРОКЛЯТИЕ ЛЮБВИ

С усильем тяжким и бесплодным,
Я цепь любви хочу разбить.
О, если б вновь мне быть свободным.
О, если б мог я не любить!

Душа полна стыда и страха,
Влачится в прахе и крови.
Очисти душу мне от праха,
Избавь, о, Боже, от любви!

Ужель непобедима жалость?
Напрасно Бога я молю:
Все безнадежнее усталость,
Все бесконечнее люблю.

И нет свободы, нет прощенья,
Мы все рабами рождены,
Мы все на смерть, и на мученья,
И на любовь обречены.

О, мой застенчивый герой,
ты ловко избежал позора.
Как долго я играла роль,
не опираясь на партнёра!

К проклятой помощи твоей
я не прибегнула ни разу.
Среди кулис, среди теней
ты спасся, незаметный глазу.

Но в этом сраме и бреду
я шла пред публикой жестокой -
всё на беду, всё на виду,
всё в этой роли одинокой.

О, как ты гоготал, партер!
Ты не прощал мне очевидность
бесстыжую моих потерь,
моей улыбки безобидность.

И жадно шли твои стада
напиться из моей печали.
Одна, одна - среди стыда
стою с упавшими плечами.

Но опрометчивой толпе
герой действительный не виден.
Герой, как боязно тебе!
Не бойся, я тебя не выдам.

Вся наша роль - моя лишь роль.
Я проиграла в ней жестоко.
Вся наша боль - моя лишь боль.
Но сколько боли. Сколько. Сколько.


© АХМАДУЛИНА Белла

Моя любовь

Ну каким ты владеешь секретом?
Чем взяла меня и когда?
Но с тобой я всегда, всегда,
Днем и ночью, зимой и летом!

Площадями ль иду большими
Иль за шумным сижу столом,
Стоит мне шепнуть твое имя -
И уже мы с тобой вдвоем.

Когда радуюсь или грущу я,
И когда обиды терплю, -
И в веселье тебя люблю я,
И в несчастье тебя люблю.
Даже если крепчайше сплю,
Все равно я тебя люблю!

Говорят, что дней круговерть
Настоящих чувств не тревожит.
Говорят, будто только смерть
Навсегда погасить их может.

Я не знаю последнего дня,
Но без громких скажу речей:
Смерть, конечно, сильней меня,
Но любви моей не сильней.

И когда мой звонок пробъет
И окончу я путь земной,
Знай: любовь моя не уйдет,
А останется тут с тобой.

Подойдет без жалоб и слез
И незримо для глаз чужих,
Словно верный и добрый пес,
На колени положит нос
И свернется у ног твоих...

Векчел! Давно хотела Тагора "Последнюю поэму" найти.
-Ветер ли старое имя развеял. нет мне дороги и т.д. Попадется. выложи, ПОЖАЛУЙСТА!!!

С П А С И Б О !!!! Поняла, почему не могла найти! Запомнилось, "имя", а были "ИВЫ" .

Гиппиус:
МЕРА
Всегда чего-нибудь нет,-
Чего-нибудь слишком много...
На все как бы есть ответ -
Но без последнего слога.

Свершится ли что - не так,
Некстати, непрочно, зыбко...
И каждый не верен знак,
В решеньи каждом - ошибка.

Змеится луна в воде,-
Но лжет, золотясь, дорога...
Ущерб, перехлест везде.
А мера - только у Бога.
1924

В.Маяковский

Послушайте!
Ведь, если звезды зажигают -
значит - это кому-нибудь нужно?
Значит - кто-то хочет, чтобы они были?
Значит - кто-то называет эти плевочки
жемчужиной?
И, надрываясь
в метелях полуденной пыли,
врывается к богу,
боится, что опоздал,
плачет,
целует ему жилистую руку,
просит -
чтоб обязательно была звезда ! -
клянется -
не перенесет эту беззвездную муку!
А после
ходит тревожный,
но спокойный наружно.
Говорит кому-то:
"Ведь теперь тебе ничего?
Не страшно?
Да?!"
Послушайте!
Ведь, если звезды
зажигают -
значит - это кому-нибудь нужно?
Значит - это необходимо,
чтобы каждый вечер
над крышами
загоралась хоть одна звезда ?!

ЗИМНЯЯ НОЧЬ. ПАСТЕРНАК
Мело, мело по всей земле
Во все пределы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.

Как летом мошкара
Летит на пламя,
Слетались хлопья со двора
К оконной раме.

Метель лепила на стекле
Кружки и стрелы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.

На озаренный потолок
Ложились тени,
Скрещенья рук, скрещенья ног,
Судьбы скрещенья.

И падали два башмачка
Со стуком на пол.
И воск слезами с ночника
На платье капал.

И все терялось в снежной мгле
Седой и белой.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.

На свечку дуло из угла,
И жар соблазна
Вздымал, как ангел, два крыла
Крестообразно.

Мело весь месяц в феврале,
И то и дело
Свеча горела на столе,
Свеча горела.

Дмитрий Мережковский

ПУСТАЯ ЧАША

Отцы и дети, в играх шумных
Все истощили вы до дна,
Не берегли в пирах безумных
Вы драгоценного вина.

Но хмель прошел, слепой отваги
Потух огонь, и кубок пуст.
И вашим детям каплей влаги
Не омочить горящих уст.

Последним ароматом чаши -
Лишь тенью тени мы живем,
И в страхе думаем о том,
Чем будут жить потомки наши.

Ф. Сологуб

О смерть! я твой. Повсюду вижу
Одну тебя - и ненавижу
Очарования земли.
Людские чужды мне восторги,
Сраженья, празднеки и торги,
Весь этот шум в земной пыли.
Твоей сестры несправедливой,
Ничтожной жизни, робкой, лживой,
Отринул идавна я власть.
Не мне, обвееному тайной
Твоей красы необычайной,
Не мне к ногам её упасть.
Не мне идти на пир блестящий,
Огнём надменным тяготящий
Мои дремотные глаза,
Когда на них уже упала
Прозрачней чистого кристалла
Твоя холодная слеза.

Блок

Как тяжело ходить среди людей
И претворяться непогибшем,
И об игре трагической страстей
Повествовать еще не жившим.
И, вглядовыясь в свой ночной кошмар,
Строй находить в нестройном вихре чувства,
Чтбы по бледным заревам искуства
Узнали жизни гибельной пожар!)))

Я её победил, наконец!
Я завлёк её в мой дворец!
Три свечи в бесконечной дали.
Мы в тяжелых коврах, в пыли.
И под смуглым огнём трёх свеч
Смуглый бархат открытых плеч,
Буря спутанных кос, тусклый глаз,
На кольце померкший алмаз,
И обугленный рот в крови
Ещё просит пыток любви…
А в повале глухих окон
Смутный шелест многих знамён,
Звон, и трубы, и конский топот,
И качается тяжелый гроб.
-О, любимый, мы не одни!
О, несчастный, гаси огни!..
-Отгони непонятны страх-
Это кровь прошумела в ушах.
Смутен вздох охладевших губ:
-Мой красавец, позор мой, бич…
Ночь бросает свой мглистый клич,
Гаснут свечи, глаза, слова…

0_o

Жизнь дана человеку природой,
Жаль дается она только раз.
Вместе с нею дается свобода,
Остальное зависит от нас.
Человек может петь и смеяться,
Может спать или просто мечтать,
Может жизнью во всю наслаждаться,
Но он может ее и прервать.
Что доводит его до такого?
Узнаем мы порой не всегда.
Может, мир иль обидное слово?
Только жизнь не вернуть ни когда.
Не вернуть те прошедшие годы
И по новому, их не прожить,
Таковы знать законы природы:
Жизнь одна – значит нужно нам жить!
Жизнь дороже всего человеку,
И он должен ее улутшать!

Ищу я в этом мире сочетанья прекрасного и вечного.
Вдали: я вижу ночь, пески среди молчанья
И звездный свет над сумраком земли.
Как письмена мерцают в тверди синей
Плеяды, Вега, Марс и Орион,
Люблю я их теченье над пустыней
И тайный смысл их царственных имен.
Как ныне я, Мерьяды глаз следили
И древний путь. И в глубине веков
Все для кого они во тьме светили
Исчезли в ней, как след среди песков.
Их было много нежных и любивших
И юнношей, и девушек, и жен
Ночей и звезд прозрачно серебривших
Ефрати, Нил, Мемфис и Вавилон.

В школе учить задали.
А. И. Бунин

Д. Самойлов


Память


Я зарастаю памятью,
Как лесом зарастает пустошь.
И птицы-память по утрам поют,
И ветер-память по ночам гудит,
Деревья-память целый день лепечут.

И там, в пернатой памяти моей,
Все сказки начинаются с "однажды ".
И в этом однократность бытия
И однократность утоленья жажды.

Но в памяти такая скрыта мощь,
Что возврщает образы и множит...
Шумит, не умолкая память-дождь,
И память-снег летит и пасть не может.

Обожаю этот стих..

Николай Рубцов
ЗЕЛЕНЫЕ ЦВЕТЫ

Светлеет грусть, когда цветут
цветы
Когда брожу я многоцветным
лугом
Один или с хорошим давним
другом,
Который сам не терпит суеты

За нами шум и пыльные хвосты -
Все улеглось! Одно осталось
ясно
Что мир устроен грозно и
прекрасно,
Что легче там, где поле и цветы.

Остановившись в медленном
пути,
Смотрю, как день, играя,
расцветает
Но даже здесь.. Чего-то не
хватает..
Недостает того, что не найти

Как не найти погаснувшей
звезды
Как никогда, бродя цветущей
степью,
Меж белых листьев и на белых
ст*цензура*х
Мне не найти зеленые цветы

Розетта, сдается мне, что это текст группы Catharsis "Крылья". Для тебя- полная версия:
HOLD FAST
(Бессмертный)

1.
Семьдесят гончих летели стрелой,
Гнали оленя к тебе,
Лучший стрелок, от любви чуть хмельной,
Знал ты лишь радость побед.

Проклят от страха народом своим –
Дьявола Смерть не берет!
А ты был бессмертным гонцом светлых сил,
Но люди твердили свое…

Припев:

На твоем гербе девиз:
«HOLD FAST»,
HOLD FAST!
В царстве хаоса и лжи:
«HOLD FAST»,

За тобою вторит гром:
«HOLD FAST»,
HOLD FAST!
Чертит молния огнем:
«HOLD FAST»,

Держись!

2.

Из века в век, из мира в войну,
Шел ты, для смертных чужой,
Как предают, распинают и лгут -
Знал все бессмертный герой.

Боль всех ушедших в душе и живых,
Мертвых возлюбленных стон…
Где Вестник Ада - ликующий вихрь,
С черным поющим мечом?

Припев:

А ты был бессмертным гонцом светлых сил,
Но люди твердили свое…

Припев:

На твоем гербе девиз:
«HOLD FAST»,
HOLD FAST!
В царстве хаоса и лжи:
«HOLD FAST»,

За тобою вторит гром:
«HOLD FAST»,
HOLD FAST!
Чертит молния огнем:
«HOLD FAST»,

На твоем гербе девиз:
«HOLD FAST»,
HOLD FAST!
Для живущих на земле:
«HOLD FAST»
Для блуждающих во тьме:
«HOLD FAST»,
HOLD FAST!
Вечность знает (слышит) твой девиз:
«HOLD FAST»…

Держись!



На гербе шотландского клана МакКлаудов действительно начертано «HOLD FAST» - «ДЕРЖИСЬ!» (что документально подтверждено в одном из номеров журнала «Вокруг света» за 2004 год). Песню можно считать очередным скромным памятником Горцу, полюбившемуся многим по одноименному кинофильму. Данный текст представляет собой несколько укороченный рассказ о Бессмертном.
БЕССМЕРТНЫЙ
Семьдесят гончих летели стрелой,
Гнали оленя к тебе,
Лучший стрелок, от любви чуть хмельной,
Знал ты лишь радость побед.

Друг погибал, а ты воскресал
В самом суровом бою,
Но в чудеса не верил ты сам,
И проклят был в отчем краю.

Проклят от страха народом своим –
Дьявола смерть не берет!
А ты был бессмертным гонцом светлых сил…
Но люди твердили свое.

Из века в век, из мира в войну
Шел ты, для смертных чужой,
Как предают, распинают и лгут –
Знал все бессмертный герой.

Боль всех ушедших в душе и живых,
Мертвых возлюбленных стон…
Где Вестник Ада - ликующий вихрь,
С черным поющим мечом?

Шею свою подставишь под меч –
Рубит пусть твердой рукой,
Это жестоко – один и во тьме…
К черту, бессмертный герой!

Он поклялся в строгом храме
Перед статуей Мадонны,
Что он будет верен даме,
Той, чьи взоры непреклонны.

И забыл о тайном браке,
Всюду ласки расточая,
Ночью был зарезан в драке
И пришел к преддверьям рая.

«Ты ль в Моем не клялся храме, —
Прозвучала речь Мадонны, —
Что ты будешь верен даме,
Той, чьи взоры непреклонны?

Отойди, не эти жатвы
Собирает Царь Небесный.
Кто нарушил слово клятвы,
Гибнет, Богу неизвестный».

Но, печальный и упрямый,
Он припал к ногам Мадонны:
«Я нигде не встретил дамы,
Той, чьи взоры непреклонны».
Н.Гумилёв

СОН


Застонал от сна дурного
И проснулся тяжко скорбя:
Снилось мне - ты любишь другого
И что он обидел тебя.

Я бежал от моей постели,
Как убийца от плахи своей,
И смотрел, как тускло блестели
Фонари глазами зверей.

Ах, наверно, таким бездомным
Не блуждал ни один человек
В эту ночь по улицам тёмным,
Как по руслам высохших рек.

Вот, стою перед дверью твоею,
Не дано мне иного пути,
Хоть и знаю, что не посмею
Никогда в эту дверь войти.

Он обидел тебя, я знаю,
Хоть и было это лишь сном,
Но я всё-таки умираю
Пред твоим закрытым окном.

Гумилев

Еще не раз Вы вспомните меня
И весь мой мир, волнующий и странный,
Нелепый мир из песен и огня,
Но меж других единый, необманный.

Он мог стать Вашим тоже и не стал,
Его Вам было мало или много,
Должно быть, плохо я стихи писал
И Вас неправедно просил у Бога.

Но каждый раз Вы склонитесь без сил
И скажете: «Я вспоминать не смею,
Ведь мир иной меня обворожил
Простой и грубой прелестью своею».

Александр Пушкин


ЭЛЕГИЯ

Я видел смерть; она в молчанье села
У мирного порогу моего;
Я видел гроб; открылась дверь его;
Душа, померкнув, охладела...
Покину скоро я друзей,
И жизни горестной моей
Никто следов уж не приметит;
Последний взор моих очей
Луча бессмертия не встретит,
И погасающий светильник юных дней
Ничтожества спокойный мрак осветит.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Прости, печальный мир, где темная стезя
Над бездной для меня лежала —
Где вера тихая меня не утешала,
Где я любил, где мне любить нельзя!

Прости, светило дня, прости, небес завеса,
Немая ночи мгла, денницы сладкий час,
Знакомые холмы, ручья пустынный глас,
Безмолвие таинственного леса,
И все... прости в последний раз.

А ты, которая была мне в мире богом,
Предметом тайных слез и горестей залогом,
Прости! минуло всё... Уж гаснет пламень мой,
Схожу я в хладную могилу,
И смерти сумрак роковой
С мученьями любви покроет жизнь унылу.

А вы, друзья, когда, лишенный сил,
Едва дыша, в болезненном боренье,
Скажу я вам: «О други! я любил!..»
И тихий дух умрет в изнеможенье,
Друзья мои,— тогда подите к ней;
Скажите: взят он вечной тьмою...
И, может быть, об участи моей
Она вздохнет над урной гробовою.

Дмитрий Мережковский


МОЛЧАНИЕ

Как часто выразить любовь мою хочу,
Но ничего сказать я не умею,
Я только радуюсь, страдаю и молчу:
Как будто стыдно мне - я говорить не смею.

И в близости ко мне живой души твоей
Так все таинственно, так все необычайно,-
Что слишком страшною божественною тайной
Мне кажется любовь, чтоб говорить о ней.

В нас чувства лучшие стыдливы и безмолвны,
И все священное объемлет тишина:
Пока шумят вверху сверкающие волны,
Безмолвствует морская глубина.

Я люблю судьбу свою,
Я бегу от помрачений!
Суну морду в полынью
И напьюсь,
Как зверь вечерний!
Сколько было здесь чудес,
На земле святой и древней,
Помнит только темный лес!
Он сегодня что-то дремлет.
От заснеженного льда
Я колени поднимаю,
Вижу поле, провода,
Все на свете понимаю!
Вот Есенин -
на ветру!
Блок стоит чуть-чуть в тумане.
Словно лишний на пиру,
Скромно Хлебников шаманит.
Неужели и они -
Просто горестные тени?
И не светят им огни
Новых русских деревенек?
Неужели
в свой черед
Надо мною смерть нависнет,-
Голова, как спелый плод,
Отлетит от веток жизни?
Все умрем.
Но есть резон
В том, что ты рожден поэтом.
А другой - жнецом рожден...
Все уйдем.
Но суть не в этом...
Николай Рубцов

Зинаида Гиппиус


НЕЛЮБОВЬ

Как ветер мокрый, ты бьешься в ставни,
Как ветер черный, поешь: ты мой!
Я древний хаос, я друг твой давний,
Твой друг единый,- открой, открой!

Держу я ставни, открыть не смею,
Держусь за ставни и страх таю.
Храню, лелею, храню, жалею
Мой луч последний - любовь мою.

Смеется хаос, зовет безокий:
Умрешь в оковах,- порви, порви!
Ты знаешь в счастье, ты одинокий,
В свободе счастье - и в Нелюбви.

Охладевая, творю молитву,
Любви молитву едва творю...
Слабеют руки, кончаю битву,
Слабеют руки... Я отворю!

Ты обойден наградой- позабудь...
Дни вереницей мчатся- позабудь...
Небрежный ветер в вечной книге жизни
Мог и не той страницей шевельнуть...
Омар Хаям

Омар Хаям

Чтоб мудро жизнь прожить, знать надобно немало,
Два важных правила запомни для начала:
Ты лучше голодай, чем что попало есть,
И лучше будь один, чем вместе с кем попало.

Нет у мира начала, конца ему нет,
Мы уйдём навсегда - ни имён, ни примет.
Этот мир был до нас и вовеки пр*цензура*дет,
После нас простоит ещё тысячу лет.
Омар Хаям

Омар Хаям

Порою некто гордо мечет взгляды: «Это –я!»
Украсит золотом свои награды: «Это –я!»
Но лишь пойдут на лад его делишки,
Внезапно смерть выходит из засады: «Это –я!»

Прошу прощения, не помню автора:



БЕАТРИЧЕ

Говорят, Беатриче была горожанка,
Некрасивая, толстая, злая.
Но упала любовь на сурового Данта,
Как на камень серьга золотая.

Он ее подобрал. И рассматривал долго,
И смотрел, и держал на ладони.
И забрал навсегда. И запел от восторга
О своей некрасивой мадонне.

А она, несмотря на свою неученость,
Вдруг расслышала в кухонном гаме
Тайный зов. И узнала свою обреченность.
И надела набор с жемчугами.

И, свою обреченность почувствовав скромно,
Хорошела, худела, бледнела,
Обрела розоватую матовость, словно
Мертвый жемчуг близ теплого тела.

Он же издали сетовал на безответность
И не знал, озаренный веками,
Каково было ей, обреченной на вечность,
Спорить в лавочках с зеленщиками.

В шумном доме орали драчливые дети,
Слуги бегали, хлопали двери.
Но они были двое. Не нужен был третий
Этой женщине и Алигьери.

Я тебя повстречал и смысл жизни познал.
Любовь свою отдал но что получил я взамен.
Ты не хотела меня любить,для тебя главное было ласки моей получить.
Говорила ты что любишь меня,и дороже меня человека нет у тебя.
А я дурак в это поверил,и этим точку в своей жихни отметил.
Я тебя обнимал,целовал,лаской одарял,на руках носил,любовь свою до тебя доносил.
Но случилось так что ты решила остаться друзьями.
Но нет мы стали злейшими врагами.
Ты ушла от меня,не понимая что ты всем была для меня.
Я смирился с этим,но боль не давала мне покоя.
Боль была как будто после ужасно кровавого боя.
Стонала душа,вечная мука на сердце.
Я выбросил ключ от дверци к моему сердцу.
И поклялся больше ни кого не любить.
Может меня стоит убить.
Потух свет в моей душе.
И не загориться он никогда.
Для меня теперь никто ничего не значит.
Я решил что наступила пора,пожить без любви пока.
Моя жизнь заново начата,но для меня она не важна,а кому то она нужна
Я не знаю чуства любовь.
А раньше я готов был биться за это чуство в кровь.
Но мне не хочеться понять его вновь.
От него на сердце ужасная боль.
И стонет душа,будто в неё вонзили три ножа.
Сказал любви я пока.
И никто не заставит меня полюбить никогда.
А теперь посмотрите на меня.
Без любвия счастлив и удачлив.
Любовь зла и для меня она не важна,без любви счастлив я,и не нужно мне ничего.
Злая любовь высасывает из моего сердца кровь.
И вот любовь ушла,покинула меня она.
Меня любят,а я нелюблю,и любить не хочу.
Все жалеют меня,говроят что любовь ушла не навсегда.
Даже не надеюсь что вернется ко мне она.
Но моя жизнь на этом не кончаеться,моя жизнь возрождается.
Говорят что придет девушка,которую я полюблю,и отпускать не захочу.
Я любовь всем отдам по ветру её я пущу.
Может кому то с любовь повезет,и он её на всю жизнь обретёт.

Габриэла Мистраль
Попугай

Мой попугай, изумрудный и желтый,
Мой попугай, золотой и зеленый,
Клюв сатанинский раскрыл и картавым
Голосом крикнул в лицо мне: "Дурнушка!".

Но не дурнушка я. Будь я дурнушкой,
То некрасивой была б моя мама,
На некрасивое солнце смотрела б
И некрасивый бы слушала ветер,
И в некрасивом купалась бы море,
И некрасивым бы мир оказался,
Да и создатель его - некрасивым...

Мой попугай, золотой и зеленый,
Мой попугай, изумрудный и желтый,
Лишь потому мне и крикнул: "Дурнушка!" -
Что основательно проголодался.
Хлеб и вино унесла я из клетки, -
Мне и глядеть на него надоело, -
Вечно болтается в клетке висячей,
Вечно *цензура*ож на висящий подсолнух!

"El papagayo"
Перевод И. Лиснянской

Нашел в сети:

Цвет осени


Я живу как могу. У меня нет врагов.
У меня есть друзья, но они далеко.
Чтобы мне равновесие обрести,
Стань врагом, если просто не хочешь уйти.

Я хочу позабыть, но не смею.
Я хочу разорвать, не умею.
Я хочу потерять, но мне жаль.
По щекам истекает печаль.

Взять бы нож, красный цвет
Этот весь соскрести.
Обнажить белый холст
В сумасшедшей груди.

Нанести новый цвет,
Новый блеск, новый мир,
Убедившись, что холст
Не истерся до дыр,

Новый дождь, новый снег,
Новой осени цвет,
Этот ранний закат,
Этот поздний рассвет,

Этот лед, этот ветер,
Мешавший идти,
Веру в то, что любовь
Нас согреет в пути.

Новой осени цвет…
Нет ножа и холста.
Я хочу, чтоб в груди
Родилась пустота.


sergeitch

Как огонёк дрожит на сквозняке ночном!
Мне снова не до сна. Я масло жгу безбожно,
Не думая, что день дохода не принёс
Вчера, не принесёт и нынче. За окном
Деревья шелестят уныло и тревожно,
И воет во дворе пятнистый старый пёс.
Сижу, скриплю пером (его срезал я дважды,
Но затупился нож, и лень спускаться вниз -
Искать точильный круг на кухне у хозяйки).
О, творческий порыв! Страшнее нету жажды,
Чем тяга превратить весь мир в один эскиз,
В терцинах всю любовь представить без утайки.
Но все-таки сильней надежда, вопреки
Классическим словам: "Memento mori, Caesar!",
Победно превозмочь безвестность, тишь и мрак,
Талантом ли, умом иль силою руки
Противника сразив (будь смерть он или цензор),
И вечность укротить, сказавши: "Будет так!"
Гордыня! Ты уже столь многих погубила!
И я не устоял, и в черноту воззвал,
За миг забыв святых отцов увещеванья:
"О, Дьявол, Люцифер, неведомая сила!
Прошу, сойди ко мне! Хоть я и слаб, и мал,
Не страх в моей душе, но дерзкие желанья.
Ты Светом стал с тех пор, как пожелать рискнул!"
И ангел предо мной предстал, красив и бледен,
И твёрдым голосом промолвил: "Что ж, идём
К тому, кого ты звал." Я отодвинул стул
(Легко идти ко всем чертям тому, кто беден!)
И, завернувшись в плащ, покинул старый дом.
*
Недолог был тот путь: гранитные ступени
Под землю нас вели. Багровые огни
Мне ослепили взор, когда исчез вожатый.
Вергилий, Дантов друг, ты где? Молчали тени.
Я сделал шаг вперёд, и увидал в тени
Высокий грубый крест. И человек, распятый,
Висел там. Закусив губу, смотрел он вдаль -
Так полководцы на разгромленное войско
Глядят сквозь пыль, совсем не чуя ран своих:
Ведь боль для них ничто. Упрямство и печаль,
Застывшие в глазах, совсем иного свойства -
Он не повержен, нет! Как Океан, притих
Пред бурей роковой... Но вывернуты руки,
Пришпилены к кресту - безжалостный металл
Впивается, язвя, в измученное тело.
- Кто ты, великий муж, что с честью терпит муки?
Как величать тебя, воитель? - вопрошал
Я долго. Он молчал. Тогда легко, несмело
Коснулся я его плеча. Он, головы
Не повернув, сказал: - Когда-то вел восставших
К свободе. Для рабов стал богом их Спартак.
И верили, дрались отчаянно... Увы,
В горах и на полях остались сотни павших;
А выживших - на крест, в постыдный рабства мрак...
Мне кара поделом - смотри, учись, прохожий!
Вожак, я не привёл к победе люд простой,
Хоть обещал ее в награду за лишенья.
Надеюсь лишь на то, что кто-нибудь *цензура*ожий
Помянет и меня в триумфа час златой,
Хоть слабое, поверь, по смерти утешенье!
Но всё-таки никак не мог иначе я!
Я человек- не раб! И об одном жалею:
Что проиграл судьбе - не Крассу проиграл!
Раздавлена давно сомнения змея:
Мне не под силу жить в цепях, гния и тлея.
И знаю на кресте: я прав был! Я восстал!
- Ты честен, мудр и смел, и лучшего достоин,
Хоть благороден, но тебе сужден не рай -
Быть может, потому, что горд, без покаянья
И жил, и умирал? Но улыбнулся воин:
- Живой здесь - редкий гость. Смотри, запоминай:
Нет слова "суждено" - судьбу ты в состояньи
Вершить и сам. Когда ж от слабости людской
Ты к н*цензура* возопишь, презренный и смиренный,
С мольбою сохранить, помиловать, спасти -
Ты сам себя предашь за призрачный покой,
И счастия не дашь ты боле плоти бренной,
И дерзостной душе не скажешь ты: "Лети!"
Но - дале устремись. Ты встретишь там поэта,
Что красочней, чем я, способен рассказать,
Как жизнь тускла (и смерть!) у сирых и убогих.
О ты, кто привлечён сюда сияньем света
Волшебного, спеши вперёд - негоже ждать!
Я устремился прочь от властных слов и строгих.
*
Багровый мрак не мерк, но ярче полыхал,
И море озарял, где волны словно лава,
И пены кружева, и деву, средь камней
Лежащую ничком, и острых скал оскал -
Так щерится змея, в чьей радости отрава.
Утесы вкруг меня смыкались все тесней,
Когда я подходил, ступая осторожно
(Темна пучина вод и яростен прибой),
К прекрасному, но всмерть изломанному телу.
Она была жива, хоть это невозможно:
Не в силах шевельнуть ни кистью, ни стопой,
Казалось, в хладе волн навек заледенела;
Но вскинута была упрямо голова
И чёрные глаза отчаянно сверкали:
Таких не укротят ни беды, ни Господь.
Здесь отступила смерть - ведь и её права
Не безграничны здесь, где пена цвета стали
Укутала собой израненную плоть.
И я с тоской смотрел на выцветшие губы,
Когда улыбка вдруг мелькнула на лице
Простёртой предо мной в круговращеньи пенном.
Я наклонился к ней, и показались грубы
Слова: - Скажи, кто ты? В бушующем кольце
Валов морских своим решеньем дерзновенным
Ты оказалась здесь, иль кознями врагов
Опутана? - О нет, - рекла, - то я решила.
Свободным не к лицу виновников искать -
Будь за свои дела ответить сам готов.
- Неужто, дева, ты столь страшно согрешила,
Чтоб в наказанье боль безмолвно принимать?
- Грешила? Нет, чиста была перед богами.
В ином моя вина: я, слабостью людской
На миг побеждена, - я предала призванье.
На миг побеждена - смотри, плачу веками,
Что здесь проведены, под пеною морской.
Я выбрала сама за слабость наказанье!
- Но женщина слабей мужчины быть должна
И телом, и душой - ведь из ребра Адама
Праматерь создана, чтоб за супругом шла
Повсюду, но второй... - Осёкся я: она
Смотрела на меня с издёвкой, гордо, прямо -
Божественной тогда и страшною была.
- О да! Для тех, кто жизнь влачит, как дров вязанку
Дряхлеющий осёл - для тех и лишний прут
Обуза. Сделать вид, что груз сей непосилен -
По силе и глупцу. Болящую служанку
Переведут туда, где легче рабский труд,
И будет взор её покорен и умилен.
Но кто заворожен гармониею сфер,
Не вправе отступать, жалеть себя не вправе
На выбранном, пускай и горестном пути.
Тебя призвал сюда Свет Мира, Люцифер -
Ты душу отворил Кастальской злой отраве -
Не медли же, вставай, чтоб далее идти!
Там встретится тебе властитель и философ.
Три года правил он - на пять веков вперёд
Плотиной стал, что от безумья защищала.
Ответить сможет он на множество вопросов,
Захочешь ли задать их - ведь адамов род
Робеет, знаю я, пред мудростью Начала?
- Но как тебя зовут, о дева? Не таи:
Кем прежде ты была под солнцем и луною?
И голос зазвенел среди гранитных скал:
- Меня зовут Сафо. Стихи читал мои?
А были времена - зачитывались мною
Те, рукописи чьи напрасно ты искал:
Язычников труды пылали, освещая
Невежество креста и серпика луны -
Тому, кто мудр и смел, жечь книги не пристало.
Как Феникс, ты сильней становишься, сгорая -
Ведь мысли не умрут, коль вправду рождены...
Но время уходить тебе давно настало.
*
Дорога меж холмов петляла там и тут.
И в поле, где репью вольготно и просторно,
А возле валунов - терновник с лебедой,
Увидел я того, кто ратный кончил труд,
Пришпиленный копьем к ковру живому дёрна,
Сроднившийся навек с победой и бедой.
Я знал уже, кто он. И ждал я этой встречи.
Отец мой, в тридцать лет сожжённый на костре,
Герметик, еретик, алхимик, чернокнижник
Нарек меня "Жюльен" - отца я помню речи!
"Меня не посрами! Запомни, дю Вентре:
Хоть кесарь позабыт, былых богов сподвижник,
Но искру от его огня ты сохранить
Обязан. Труд велик, и не сулит он счастья,
Но это долг, Жюльен, мой сын, мой Юлиан!
Лишь знание сей мир способно изменить,
Лишь знание, сынок, должно быть в мире властью.
Но щупальца простёр по странам спрут-тиран,
Что жарит тех, кто смел, на пламени священном -
Чтоб выжечь мысль, готов себя четвертовать!
Но всё же под луной и эта власть не вечна.
Запомни: что сейчас известно посвященным,
То кесарь Юлиан велел преподавать
Народу. Мудрых столь правленье быстротечно!"
Я молча подошел, колени преклонил.
Вот свиделись. Как он отца напоминает:
Рисунок резкий скул, прямой и тонкий нос,
Закушена губа от боли... Дальше сил
Уж нет - из глаз слеза катиться начинает.
Мне кесарь руку сжал и тихо произнёс:
- Спасибо, что пришел. Смотри вокруг бесстрастно
И думай! Все поймешь, Жюльен, и сам, один,
Когда не дашь себе и в помыслах поблажек.
Коль не стремишься ты туда, где безопасно -
Пройди ещё вперёд, и станешь господин
Для самого себя. Но помни - жребий тяжек!
*
И устремился я туда, где лился свет,
По огненным мостам, не торною дорогой -
И радостью тогда наполнилась душа:
Так потрясён старик, что сбросил бремя лет
Внезапно; так вдова пред погр*цензура*ьной дрогой
На мужа, что воскрес, глядит, едва дыша.
И я предстал пред Тем, кого бессильно кляли:
Сколь в окруженьи звёзд прекрасен светлый лик!
Но далее молчу и описать не смею:
Бессильное перо поможет мне едва ли.
Он улыбался - мудр, спокоен и велик.
И приближался я, от робости немея.
- Приветствую тебя, недрогнувший пиит!
Преодолев препон немало, по заслугам
Ты здесь. Что ж, говори, чего желаешь ты?
Зачем пришел сюда, отринув страх и стыд,
Что накрепко внушен был верным Церкви слугам?
Какие привели тебя ко мне мечты?
- Не то, чтобы просить... О Люцифер, Заря! -
Слыхал я: знанья все подвластны Сатане -
Вот это... И ещё - для моего народа -
Пусть сбросит рабство он! Ведь, верую, не зря
Сапфировым венцом сияет в вышине
Великим естеством нам данная свобода!
- Свобода? Если б так! Подумай, вспомни сам:
Как часто ты, певец любви, исканий, воли,
Ту волю отдавал неведомо кому -
Любовнице своей, бесстрастным небесам,
Балбесам-школярам, кабацкой жадной голи,
Священникам-лгунам, хозяйке, в чьем дому
Живешь, et cetera? И ты же утверждаешь,
Что род людской хорош свободою своей?
Я опустил глаза в смятении великом,
А Дьявол продолжал: - Ты прав, и сам не знаешь,
Сколь эта правота гранитных глыб прочней.
Пройти сюда дерзнув, ты зрил прекрасных ликом
Воителей - из тех, кто вечность победил
В борьбе, что глупый люд считает безнадежной.
Но кто велик, врага не ищет послабей!
И те, кому беда лишь прибавляет сил,
Кто крыл не поломал мечте своей мятежной -
Они прекрасны, да! Прекрасен выбор сей:
Остаться одному пред тайнами Вселенной,
Перед толпой людской, средь океанских вод,
Пред музыкою сфер, пред пламенем любовным -
И выдержать! И ввысь воспрять душой нетленной,
И далее века, земной свершив *цензура*од,
Гореть сквозь мглу огнем негаснущим и ровным!..
- Но те, страданья чьи я нынче видеть мог,
При жизни не тебе - иным богам молились.
Так отчего ж им здесь приют последний дан?
- Запомни навсегда: Я - Люцифер! Не бог!
Те, кто от суеты навеки исцелились,
Тенета разорвав, что сплел паук-Обман -
Те в Царствии моем пр*цензура*дут, коль дерзали!
А верили в кого - какое дело мне?
Пускай ревнует тот, кто слаб и неуверен,
Кто обвиняет мир :"Ты мне принёс печали!",
Виною всем грозит (мол, истина в вине!),
Кто зависти одной лишь остается верен!
- А где же мать моя, что не чинила зла:
Не поднимала бунт, волшбе не предавалась
(Не до того, когда в дому кати шаром!) -
Готовила, пряла, стирала, родила
Двух сыновей и дочь, и в сорок лет скончалась
(И без неё тотчас осиротел наш дом)?
Неужто здесь для всех готовы истязанья?
- О нет! - ответ мне был. - Скажи-ка, сколько душ
Простых ты видел тут? Где пекарь, где садовник?
Их нет - как не было! И ад не наказанье -
История! Когда оставит славный муж
Потомкам память о себе, а не терновник
На сельском кладбище заброшенном, тогда
Увидеть можно здесь былого тень величья.
Могучим по плечу самим держать ответ!
А тихий добрый люд уходит, как вода
В песок - в погоста тишь, где зелень, трели птичьи,
И сорная трава навек скрывает след
Того, кто был любим; и заходился в плаче;
И в церковь приходил исправно; и писал
Доносы на друзей; и, пьяный, бил посуду;
Всю жизнь копил гроши; надеясь на удачу,
Проигрывался в прах; и драку начинал;
Боялся полюбить, остерегаясь худа...
Хоть разные, одна судьба готова им -
Забвенье. Вот чего высокие избегнут.
Другой вопрос - зачем? Ту участь видел ты.
Столетий сладкий груз суров, неотвратим.
Запоминай, поэт! Пером готовь себе кнут -
От славы не спасут ни жертвы, ни посты!
- Но где же тот, кому молитвы возносил я
В часовенке слепой? Где добрый, всеблагой,
Где пастырь наших душ - Христос из Назареи?
- Ты хорошо спросил. Смотри, коль хватит силы!
Смотри - и все костры предстанут пред тобой,
Все дыбы, плахи все, все виселицы, реи...
Смотри, где был Христос! Толпой приговорён,
Он возлюбил толпу. О, это оценили!
Костры еще дымят, и долго им чадить...
Горя, еретики поддерживают трон.
Правитель всяк стоит на общей на могиле.
Так где же тот, кто им владыкой призван быть?
*
В негаснущем огне увидел лик Христа я:
Как глиняный кувшин, на черепки разбит
И мертв! Живей его, пожалуй, дно морское!
Я в ужасе бежал из ада (или рая?),
Но виденное раз не в силах позабыть,
И нету мне с тех пор блаженного покоя.
И в чаше не вино, тем паче не вода,
Но знанье - кровь его в себя переливаю:
И веры не спасти, и не забыться сном -
Я ад прошёл - не стать мне прежним никогда.
Так больно! И душа, смятенная, живая,
Как огонёк дрожит на сквозняке ночном!

Совсем недавно открыла для себя творчество Быкова (того, который из "Времечка") Произвел ОЧЕНЬ хорошее впечатление.
Отчего-то все чаще я вижу вокруг
Удивительно нежные лица.
Беззаботною нежностью наших подруг
Мы нечасто могли *цензура*валиться.
То ли вправду растет поколенье принцесс
Изо всей этой мути и каши,
То ли ангелы Божьи спустились с небес
По несчастные душеньки наши.

Дмитрий Быков

Очень понравилось это стихотворение. Его автор-Вислава Шимборска, Нобелевский лауреат 96 года


Кот в пустом доме

Умереть — котенку было б в милость:
что еще осталось для котенка
в опустевшем доме.
Коготки точить и рвать обои.
К мебели ласкаться, — все пустое.
В доме ничего не изменилось,
но как будто стало все иное;
ничего не уносили вроде,
а просторно, словно в огороде.
В сумерках уютный свет не льется…

Спит котенок, ушко чуть дрожит:
все шаги на лестнице — чужие,
и чужие руки положили
в мисочку отваренную рыбку.

В час привычный
с радостной улыбкой
не подбросил киске
пробку с ниткой
давний друг…
играли и играли,
только друга вдруг нигде не стало…

Все шкафы исследовал котенок;
не ленясь смотрел на каждой полке;
под диван протиснулся — без толку.
Наконец на свой котячий страх
преступил запрет и стал искать
друга на столе среди бумаг.
Что осталось? — Ждать: лежать и спать.

Друг уехал.
Друг застрял в гостях.
Друг забыл скучающего киску.
Он вернется с просьбою в глазах
о прощеньи.
Без прыжков, без радости, без писка,
медленным движением хвоста
мы простим; и отвернемся к миске.

Ника Турбина

ЗВОНАРЬ.
И стоит над землёй колокольный звон,
От былых времён - до былых времён...
И кровавый закат над рекой повис,
И упал бы я с колокольни вниз -
Нету сил звонить! Мёртвый город мой...
Подожгли его - только бабий вой
По реке плывёт.
Да забытый конь молча воду пьёт
Но звонит звонарь - уже сотни лет.
Колокольный звон - попутчик лет.

Для Векчел,знаю, что любишь:

Вы умеете пальцами слушать дождь?
Это просто.
Дотроньтесь рукой до коры дерева,
И она задрожит под вашими пальцами,
Как мокрый конь.
Дотроньтесь рукой
До оконного стекла ночью,
Вы слышите?
Оно боится дождя,
Но оно должно охранять меня
От мокрых капель.
Я поглажу капли пальцами
Через стекло.
Дождь!..
Дверь, послушай, дверь,
Отпусти меня!
Улица полна звона ручьев,
Я хочу пальцами услышать дождь,
Чтобы потом написать музыку.

Ника Турбина

Вот одно из моих любимых ...

Ты чувствуешь, что одинок,
И что спасенья не найти.
В руке покоится клинок -
- Достойно, видно, не уйти

Встаёт вопрос: уйти иль жить?
И что на это скажет сердце?
Но сердце тягостно молчит…
Ответа нет – закрыта дверца.

- Нет, не могу, - подумал ты
Это ведь грех, не Божья воля.
И вдалеке видны кресты
Разбитых душ, несчастной доли.

-Хотя…мне нечего терять,
Душе моей путь в Рай закрыт.
И взяв клинок за рукоять,
Нанёс удар … и был забыт.

Забыт людьми, забытый всеми,
Как будто не было его.
И только ангел на качелях
Всё вспоминает про него.

Про то, как был он одинок,
Про тех людей, сгубивших парня.
Про веру, Бога и клинок,
Про смерть, что делает всё равным.

И, прислонив крыло к кресту,
Промолвил ангел – спи, друг мой…
Я сберегу твою звезду
Для тех, кто не обрёл покой.

Дорогие форумчане!!! Пожалуйста, по- возможности, указывайте автора публикуемых стихотворений!!!



Людей теряем только раз
И след теряя не находим
А человек гостит у вас
Прощается и в ночь уходит
А если он уходит днем.
Он все равно от вас уходит,
Давай сейчас его вернем
Пока он площадь переходит
Его немедленно вернем
Поговорим и стол накроем,
Весь дом вверх дном перевернем
И праздник для него устроим.
Людей терям только раз,
И след теряя не находим,
А человек гостит у вас,
Прощается и в ночь уходит.
А если он уходит днем,
Он все равно от вас уходит.
Давай сейчас его вернем
Пока он площадь переходит.

Геннадий Шпаликов

Прошу прощения, за ненаписания автора. Автор, собственно, я

Благодарю, но не стоит.. не хочу обсуждения. мне это не нужно

Не говорите о поэзии,
Как говорят о пустяках -
Она приходит как возмездие,
Она - отчаянье и страх.
Сойдя с ума от одиночества,
Застонешь, муза тут как тут:
Поэзия - сестра пророчества,
Она при жизни вечный суд.
Ты говоришь: поэты без стыда,
Поют о каждом новом поцелуе
И тайного не скроют никогда
И даже Бога поминают всуе.
Что мне ответить: наша ли вина,
Что мы в плену, что жизнь несовершенна.
Поэзия как исповедь: она
Почти освобождение из плена.


Ник.Оцупа

О Господи, конечно, все мы грешны,
живем, мельчась и мельтеша.
Но жаль, что, словно косточка в черешне,
затвердевает камешком душа.
Жаль, что ее смятенье слишком жестко,
что в нас бушуют кровь и плоть,
что грубого сомнения подростка
душа не в силах побороть.
И все затвердевает: руки - в слепок,
нога - в костыль и в маску - голова,
и, как рабыня в азиатских склепах,
одна душа живет едва-едва.
Давид Самойлов

SILENTIUM!
Молчи, скрывайся и таи
И чувства, и мечты свои -
Пускай в душевной глубине
Встают и заходят оне
Безмолвно, как звезды в ночи, -
Любуйся ими - и молчи.

Как серцу высказать себя?
Другому как понять тебя?
Поймет ли он, чем ты живешь?
Мысль изреченная есть ложь.
Взрывая, возмутишь ключи, -
Питайся ими - и молчи.

Лишь жить в себе самом умей -
Есть целый мир в душе твоей
Таинственно-волшебных дум;
Их оглушит наружный шум,
Дневные разгонят лучи, -
Внимай их пенью - и молчи!..

Ф.Тютчев

Я не знаю кто автор, переписала из учебника алгебры...

Одна!Любовь моя!
Да где же ты?
Что ж делать мне не знаю
У всех подружек есть друзья,
А я одна гуляю
Одна, одна, совсем одна
Сижу я дома у окна
И думу думаю свою
Что где-то тоже у окна Сидит и смотрит на луну
Вторая "часть" меня
А Он не знает обо мне
И я о Нем не знаю
Но есть на свете Бог
И он поможет мне,
Любовь и счастье я узнаю
А Он наверно далеко,
Но ждать его я буду
И этот день тоскливый свой
Я в жизни не забуду

10.09.98.

Так счас тоже попробую
Р. Рождетсвенский

Человеку надо мало
Чтоб искал и находил
Чтоб имелись для начала
Друг один...и враг один
Человеку надо мало
После грома-тишину
Золотой клочок тумана
Жизнь-одну и смерть-одну
Человеку надо мало
Чтоб тропинка вдаль вела,
Чтоб жила на свете мама,
Сколько нужно ей жила.
Утром свежую газету,
С человечеством родство
И всего одну планету-Землю
Только и всего.
Невелика награда
Невысокий пьедестал
Человеку мало надо
Лишь бы кто-то дома ждал.

Сори за неточности, под рукой текста не было, кнопала наизусть

Точно было,Мурзик,но стихотворение хорошее,так,что можно и еще как нибудь напечатать его.

Ника Турбина

ПО ГУЛКИМ ЛЕСТНИЦАМ.


По гулким лестницам я поднимаюсь к дому.
Как ключ тяжёл. Я дверь им отопру.
Мне страшно, но иду безвольно,
И попадаю сразу в темноту.
Включаю свет. Но вместо света лижет
Меня огонь палящий и живой,
Я отраженья в зеркале не вижу -
Подёрнуто оно печали пеленой...
Окно хочу открыть - оно,
Смеясь и холодом звеня
Отбрасывает в сторону меня,
И я кричу от боли. Сводит щёки.
Слеза бежит сквозь сонные глаза...
И слышу шёпот, тихий мамин шёпот:
"Проснись, родная. Не пугайся зря".

Я как-то обмолвилась. что чуток "подсела" на Быкова, вот еще:
Курсистка

Анна, курсистка, бестужевка, милый дружок,
Что вы киваете так отрешенно и гордо?
Видимо, вечером - снова в марксистский кружок
В платьице жертвенно-строгом, под самое горло?

Аннушка, вы не поверите, как я устал!
Снова тащиться за вами, голубушка, следом,
Снова при тусклой коптилке читать "Капитал",
Будто не зная других развлечений по средам!

Дети дьячков, не стиравшие воротничков,
С тощими шеями, с гордостью чисто кретинской,
Снова посмотрят презрительно из-под очков
На дворянина, пришедшего вместе с курсисткой.

Что до меня, - посвящение в ваши дела
Движется медленно, я и на том благодарен.
Верить ли сыну помещика из-под Орла?
Хоть и студент, и словесник, а все-таки барин!

Кто это злое безумие вам диктовал?
Аннушка, что вам тут делать, зачем среди них вы?
Прежде заладят: промышленность, рынок, товар...
После подпольно сипят про враждебные вихри...

Вследствие этого пенья сулят благодать..
Все же их головы заняты мыслью иною:
Ясно, что каждый бы вами хотел обладать,
Как в "Капитале" товар обладает ценою.

Сдавленным шепотом конспиративно орет
Главный поклонник Успенских, знаток Короленок:
"Бедный народ!" (Будто где-нибудь видел народ!)
После он всех призывает в какой-то застенок.

Свет керосинки едва озаряет бедлам.
Некий тщедушный оратор воинственней Марса:
Аннушка! Всю свою страсть безответную к вам
В поисках выхода он переносит на Маркса!

Сущий паноптикум, право. Гляди да дивись.
Впрочем, любимая, это ведь так по-российски -
То, что марксисты у нас обучают девиц,
Или, верней, что в политику лезут курсистки!

Душно мне в Питере, Аннушка. Давит гранит,
Геометрический город для горе-героев.
Ночью, бывало, коляска внизу прогремит,
И без того переменчивый сон мой расстроив, -

Думаешь, думаешь: что вы затеяли тут!
Это нелепо, но все ж предположим для смеха:
Что, если эти несчастные к власти придут?!
В стенах промозглых гранитное мечется эхо.

Аннушка, милая, я для того и завел
Всю эту речь, чтобы нынче, в ближайшее лето,
Вас пригласить на вакации съездить в Орел.
Аннушка, как мне отчетливо видится это -

Запах вечерней травы, полуденных полей,
Вкус настоящего хлеба, изюмного кваса!
Даже не ведаю, что мне в усадьбе милей:
Дедушкин сад или бабушкин томик "Жиль Бласа!"

В августе яблоки, груши, малина - горой!
Верите ль, некуда деть - отдаем за бесценок!
К вашим услугам - отличнейший погреб сырой,
Если вам так непременно охота в застенок!

Будете там запрещенные книжки читать,
Ибо в бездействии ум покрывается ржавью.
Каждую ночку я буду вас так угнетать,
Как и не снилось российскому самодержавью!..

... Боже, давно ли? Проснулся, курю в полумгле.
Дождь не проходит, стекло в серебристых потеках.
Что-то творится сейчас на российской земле?
Там-то не ведают, где ж разглядеть в Териоках!

Видимо, зря я тогда в эмпиреях парил.
Знаете сами, что я никудышный оратор.
Может быть, если бы вовремя уговорил,
Мне бы спасибо сказал Государь Император.

Векчел! пока нас было мало, контролировать повторы было проще!

Пробило десять. В доме тишина.
Она сидит и напряженно ждет.
Ей не до книг сейчас и не до сна,
Вдруг позвонит любимый, вдруг придет?!

Пусть вечер люстру звездную включил,
Не так уж поздно, день еще не прожит.
Не может быть, чтоб он не позвонил!
Чтобы не вспомнил - быть того не может!

"Конечно же, он рвался, и не раз,
Но масса дел: то это, то другое...
Зато он здесь и сердцем и душою".
К чему она хитрит перед собою
И для чего так лжет себе сейчас?

Ведь жизнь ее уже немало дней
Течет отнюдь не речкой Серебрянкой:
Ее любимый постоянно с ней -
Как хан Гирей с безвольной полонянкой.

Случалось, он под рюмку умилялся
Ее душой: "Так преданна всегда!"
Но что в душе той - радость иль беда?
Об этом он не ведал никогда,
Да и узнать ни разу не пытался.

Хвастлив иль груб он, трезв или хмелен,
В ответ - ни возражения, ни вздоха.
Прав только он и только он умен,
Она же лишь "чудачка" и "дуреха".

И ей ли уж не знать о том, что он
Ни в чем и никогда с ней не считался,
Сто раз ее бросал и возвращался,
Сто раз ей лгал и был всегда прощен.

В часы невзгод твердили ей друзья:
- Да с ним пора давным-давно расстаться.
Будь гордою. Довольно унижаться!
Сама пойми: ведь дальше так нельзя!

Она кивала, плакала порой.
И вдруг смотрела жалобно на всех:
- Но я люблю... Ужасно... Как на грех!..
И он уж все же не такой плохой!

Тут было бесполезно препираться,
И шла она в свой добровольный плен,
Чтоб вновь служить, чтоб снова унижаться
И ничего не требовать взамен.

Пробило полночь. В доме тишина...
Она сидит и неотступно ждет.
Ей не до книг сейчас и не до сна:
Вдруг позвонит? А вдруг еще придет?

Любовь приносит радость на порог.
С ней легче верить, и мечтать, и жить.
Но уж не дай, как говорится, бог
Вот так любить!

Александр Пушкин

ПРИЗНАНИЕ

Я вас люблю, - хоть я бешусь,
Хоть это труд и стыд напрасный,
И в этой глупости несчастной
У ваших ног я признаюсь!
Мне не к лицу и не по летам...
Пора, пора мне быть умней!
Но узнаю по всем приметам
Болезнь любви в душе моей:
Без вас мне скучно, - я зеваю;
При вас мне грустно, - я терплю;
И, мочи нет, сказать желаю,
Мой ангел, как я вас люблю!
Когда я слышу из гостиной
Ваш легкий шаг, иль платья шум,
Иль голос девственный, невинный,
Я вдруг теряю весь свой ум.
Вы улыбнетесь, - мне отрада;
Вы отвернетесь, - мне тоска;
За день мучения - награда
Мне ваша бледная рука.
Когда за пяльцами прилежно
Сидите вы, склонясь небрежно,
Глаза и кудри опустя, -
Я в умиленьи, молча, нежно
Любуюсь вами, как дитя!..
Сказать ли вам мое несчастье,
Мою ревнивую печаль,
Когда гулять, порой в ненастье.
Вы собираетеся в даль?
И ваши слезы в одиночку,
И речи в уголку вдвоем,
И путешествия в Опочку,
И фортепьяно вечерком?..
Алина! сжальтесь надо мною.
Не смею требовать любви.
Быть может, за грехи мои,
Мой ангел, я любви не стою!
Но притворитесь! Этот взгляд
Всё может выразить так чудно!
Ах, обмануть меня не трудно!..
Я сам обманываться рад!

Шарль Бодлер

Кошка


Мой котик, подойди, ложись ко мне на грудь,
Но когти убери сначала.
Хочу в глазах твоих красивых потонуть -
В агатах с отблеском металла.

Как я люблю тебя ласкать, когда, ко мне
Пушистой привалясь щекою,
Ты, электрический зверек мой, в тишине
Мурлычешь под моей рукою.

Ты как моя жена. Ее упорный взгляд -
Похож на твой, мой добрый котик:
Холодный, пристальный, пронзающий, как дротик.

И соблазнительный, опасный аромат
Исходит, как дурман, ни с чем другим не схожий,
От смуглой и блестящей кожи.