Н. Матвеева

Вы думали, что я не знала,
Как вы мне чужды,
Когда, склоняясь, подбирала
Обломки дружбы.
Когда глядела не с упреком,
А только с грустью,
Вы думали - я рвусь к истокам,
А я-то - к устью.
Разлукой больше не стращала.
Не обольщалась.
Вы думали, что я прощала,
А я - прощалась.

Тяжки иные тропы...
Жизнь ударяет хлестко...
Чьи-то глаза из толпы
Взглянули так жестко.

Кто ты, усталый, злой,
Путник печальный?
Друг ли грядущий мой?
Враг ли мой дальный?

В общий мы замкнуты круг
Боли, тоски и заботы...
Верю я, все ж ты мне друг,
Хоть и не знаю, — кто ты...

З. Гиппиус

Н. Коржавин

Мне без тебя так трудно жить,
А ты - ты дразнишь и тревожишь.
Ты мне не можешь заменить
Весь мир... А кажется, что можешь.
Есть в мире у меня свое:
Дела, успехи и напасти.
Мне лишь тебя недостает
Для полного людского счастья.
Мне без тебя так трудно жить:
Все - неуютно, все - тревожит...
Ты мир не можешь заменить.
Но ведь и он тебя - не может.

Все кругом

Страшное, грубое, липкое, грязное,
Жестко тупое, всегда безобразное,
Медленно рвущее, мелко-нечестное,
Скользкое, стыдное, низкое, тесное,
Явно-довольное, тайно-блудливое,
Плоско-смешное и тошно-трусливое,
Вязко, болотно и тинно застойное,
Жизни и смерти равно недостойное,
Рабское, хамское, гнойное, черное,
Изредка серое, в сером упорное,
Вечно лежачее, дьявольски косное,
Глупое, сохлое, сонное, злостное,
Трупно-холодное, жалко-ничтожное,
Непереносное, ложное, ложное!
Но жалоб не надо. Что радости в плаче?
Мы знаем, мы знаем: все будет иначе.

З. Гиппиус

Н. Коржавин

ВАРИАЦИИ ИЗ НЕКРАСОВА

...Столетье промчалось. И снова,
Как в тот незапамятный год -
Коня на скаку остановит,
В горящую избу войдет.
Ей жить бы хотелось иначе,
Носить драгоценный наряд...
Но кони - всё скачут и скачут.
А избы - горят и горят.
1960

Отдых

Слова — как пена,
Невозвратимы и ничтожны.
Слова — измена,
Когда молитвы невозможны.

Пусть длится дленье.
Но я безмолвие нарушу.
Но исцеленье
Сойдет ли в замкнутую душу?

Я знаю, надо
Сейчас молчанью покориться.
Но в том отрада,
Что дление не вечно длится.

З. Гиппиус

Н. Коржавин

Возьму обижусь, разрублю,
Не в силах жить в аду...
И разлюбить - не разлюблю,
А в колею войду.
И все затопчет колея
Надежды и мечты,
И будешь ты не там, где я,
И я - не там, где ты.
И станет просто вдруг сойтись
И разойтись пустяк...
Но если жизнь имеет смысл,
Вовек не будет так.

Булат Окуджава

Человек стремится в простоту,
как небесный камень — в пустоту,
медленно сгорает
и за предпоследнюю версту
нехотя взирает.
Но во глубине его очей
будто бы — во глубине ночей
что-то назревает.

Время изменяет его внешность.
Время усмиряет его нежность,
словно пламя спички на мосту,
гасит красоту.

Человек стремится в простоту
через высоту.
Главные его учителя —
Небо и Земля.

Я - пустота...

Душа помята, сердце взорвалось
И все во мне, как лед, застыло.
Тобой дышала и тобой жилось,
Я без ума тебя любила.

Теперь никто я, я – пылинка,
Остаток слез и нежных чувств.
И не твоя я половинка,
Я - пустота, обида, грусть.

Елена

Ю. Виноградова.

"Одинокое сердце сдаётся в аренду
На ближайшую тысячу лет," –
Привяжу ярким шёлком расшитую ленту
К двери дома, которого нет.

И присяду к окну, пустоту коротая,
Буду звёзды ладонью ловить,
Вместе с лунной улыбкой их туго сплетая
В Ариадны волшебную нить.

И заброшу клубок в несказанные дали,
Где рассвет золотит млечный путь,
Где погаснуть усталому солнцу не дали…
Может быть, подберёт… кто-нибудь.

Редьярд Киплинг. Гиены

Когда похоронный патруль уйдет
И коршуны улетят,
Приходит о мертвом взять отчет
Мудрых гиен отряд.

За что он умер и как он жил -
Это им все равно.
Добраться до мяса, костей и жил
Им надо, пока темно.

Война приготовила пир для них,
Где можно жрать без помех.
Из всех беззащитных тварей земных
Мертвец беззащитней всех.

Козел бодает, воняет тля,
Ребенок дает пинки.
Но бедный мертвый солдат короля
Не может поднять руки.

Гиены вонзают в песок клыки,
И чавкают, и рычат.
И вот уж солдатские башмаки
Навстречу луне торчат.

Вот он и вышел на свет, солдат, -
Ни друзей, никого.
Одни гиеньи глаза глядят
В пустые зрачки его.

Гиены и трусов, и храбрецов
Жуют без лишних затей,
Но они не пятнают имен мертвецов:
Это - дело людей.

С тобой мы разные

С тобой мы разные, увы!
Ты солнца свет, я тень луны.
Ты любишь ночь, а я рассвет,
Ты сто раз да, я двести – нет!

Твой цвет ночного неба синь,
Ты в окружении герцогинь.
А я живу в цветах огня
Расплавленного янтаря.

Ты дождь, туман, горячий пар.
А я искра, а я пожар,
Нельзя смешать, соединить!
Друг друга нам не победить!..

Но где-то на краю Земли
С тобой соприкоснулись мы.
И в нежной страсти бытия
Ты уцелел, и я жива!

С тобой мы разные! увы?
Я солнца тень, ты - свет луны...

Юляшка Чернова

Булат Окуджава

Сто раз закат краснел, рассвет синел,
сто раз я клял тебя,
песок моздокский,
пока ты жег насквозь мою шинель
и блиндажа жевал сухие доски.

А я жевал такие сухари!
Они хрустели на зубах,
хрустели...
А мы шинели рваные расстелем -
и ну жевать.
Такие сухари!

Их десять лет сушили,
не соврать,
да ты еще их выбелил, песочек...
А мы, бывало,
их в воде размочим -
и ну жевать,
и крошек не собрать.

Сыпь пощедрей, товарищ старшина!
(Пируем - и солдаты и начальство...)
А пули?
Пули были. Били часто.
Да что о них рассказывать -
война.

И. Гете

Как, ты прошла? А я не поднял глаз;
Не видел я, когда ты возвратилась.
Потерянный, невозвратимый час!
Иль я ослеп? Как это приключилось?

Но я могу утешиться пока,
И ты меня охотно оправдаешь:
Ты - предо мной, когда ты далека;
Когда вблизи - от взора ускользаешь.

Булат Окуджава

Земля изрыта вкривь и вкось.
Ее, сквозь выстрелы и пенье,
я спрашиваю: «Как терпенье?
Хватает? Не оборвалось —
выслушивать все наши бредни
о том, кто первый, кто последний?»

Она мне шепчет горячо:
«Я вас жалею, дурачье.
Пока вы топчетесь в крови,
пока друг другу глотки рвете,
я вся в тревоге и в заботе.
Изнемогаю от любви.

Зерно спалите — морем трав
взойду над мором и разрухой,
чтоб было чем наполнить брюхо,
покуда спорите, кто прав...»

Мы все — трибуны, смельчаки,
все для свершений народились,
а для нее — озорники,
что попросту от рук отбились.

Мы для нее как детвора,
что средь двора друг друга валит
и всяк свои игрушки хвалит...
Какая глупая игра!

Д. Самойлов

- Ты моей никогда не будешь,
Ты моей никогда не станешь,
Наяву меня не полюбишь
И во сне меня не обманешь...

На юру загорятся листья,
За горой загорится море.
По дороге промчатся рысью
Черноперых всадников двое.

Кони их пробегут меж холмами
По лесам в осеннем уборе,
И исчезнут они в тумане,
А за ними погаснет море.

Будут терпкие листья зыбки
На дубах старинного бора.
И останутся лишь обрывки
Их неясного разговора:

- Ты моим никогда не будешь,
Ты моим никогда не станешь.
Наяву меня не погубишь
И во сне меня не приманишь.

Николай Гумилев

Так долго сердце боролось,
Слипались усталые веки,
Я думал, пропал мой голос,
Мой звонкий голос навеки.

Но Вы мне его возвратили,
Он вновь мое достоянье,
Вновь в памяти белых лилий
И синих миров сверканье.

Мне ведомы все дороги
На этой земле привольной...
Но Ваши милые ноги
В крови, и Вам бегать больно.

Какой-то маятник злобный
Владеет нашей судьбою,
Он ходит, мечу подобный,
Меж радостью и тоскою.

Тот миг, что я песнью своею
Доволен,— для Вас мученье...
Вам весело — я жалею
О дне моего рожденья.

Д. Самойлов

Мы не меняемся совсем.
Мы те же, что и в детстве раннем.
Мы лишь живем. И только тем
Кору грубеющую раним.

Живем взахлеб, живем вовсю,
Не зная, где поставим точку.
И все хоронимся в свою
Ветшающую оболочку.

Николай Гумилев
СЛОВО

В оный день, когда над миром новым
Бог склонял лицо свое, тогда
Солнце останавливали словом,
Словом разрушали города.

И орел не взмахивал крылами,
Звезды жались в ужасе к луне,
Если, точно розовое пламя,
Слово проплывало в вышине.

А для низкой жизни были числа,
Как домашний, подъяремный скот,
Потому что все оттенки смысла
Умное число передает.

Патриарх седой, себе под руку
Покоривший и добро и зло,
Не решаясь обратиться к звуку,
Тростью на песке чертил число.

Но забыли мы, что осиянно
Только слово средь земных тревог,
И в Евангелии от Иоанна
Сказано, что Слово это - Бог.

Мы ему поставили пределом
Скудные пределы естества.
И, как пчелы в улье опустелом,
Дурно пахнут мертвые слова.

Д. Самойлов

БЕССОННИЦА

Я разлюбил себя. Тоскую
От неприязни к бытию.
Кляну и плоть свою людскую,
И душу бренную свою.

Когда-то погружался в сон
Я, словно в воду, бед не чая.
Теперь рассветный час встречаю,
Бессонницею обнесен.

Она стоит вокруг, стоглаза,
И сыплет в очи горсть песка.
От смутного ее рассказа
На сердце смертная тоска.

И я не сплю - не от боязни,
Что утром не открою глаз.
Лишь чувством острой неприязни
К себе - встречаю ранний час.

ПЕСЕНКА АКТРИСЫ

Чем больше
Я думаю о счастье,
Тем горше
Мне хочется рыдать...
На сцене
По мне бушуют страсти,
А в жизни
Их что-то не видать!..

Чем больше
Я странствую по свету,
Тем горше
Душевный неуют...
На сцене
Мне подают карету,
А в жизни —
Руки не подают!..

Чем больше
Я чту любовь и верность,
Тем горше
Мне мстит за это жизнь..
На сцене
Героев мучит ревность,
А в жизни
Их мучит ревматизм!..

Чем больше
Я пробую влюбиться,
Тем горше
Отчаянье в груди...
На сцене
От рыцарей не скрыться,
А в жизни
Попробуй их найди!..


Л. Филатов

Любовь, любовь, к чему все это:

Цветы, подарки, теплые слова,

Потом ты мыслишь только о свидании,

Чтоб посмотреть в ее волшебные глаза.



Потом уже ты мир не замечаешь,

А погружен в иллюзию любви,

И каждый день ты об одном мечтаешь-

Увидеть ангела небесной красоты.



А что в финале: боль, разочарование,

Ночей бессонных трудно сосчитать,

И со страданием каждое мгновение

Ты должен о любимой вспоминать.



Тогда зачем такое счастье нужно,

Зачем любовью сердце наполнять,

Закрыть все двери в сердце на засовы,

И никогда ее туда не допускать.


Виталий Юрков

За тобой
через года
иду,
не колеблясь.
Если ты -
провода,
я -
троллейбус.
Ухвачусь за провода
руками долгими,
буду жить
всегда-всегда
твоими токами.
Слышу я:
"Откажись!
Пойми
разумом:
неужели это жизнь -
быть привязанным?!
Неужели в этом есть
своя логика?!
Ой, гляди -
надоест!
Будет плохо".
Ладно!
Пусть своё
гнут -
врут расцвеченно.
С ними я
на пять минут,
с тобой -
вечно!
Ты -
мой ветер и цепи,
сила и слабость.
Мне в тебе,
будто в церкви,
страшно и сладко.
Ты -
неоткрытые моря,
мысли тайные.
Ты -
дорога моя,
давняя,
дальняя.
Вдруг -
ведешь меня
в леса!
Вдруг -
в Сахары!
Вот бросаешь,
тряся,
на ухабы!
Как ребенок смешишь.
Злишь, как пытка...
Интересно мне
жить.
Любопытно!

Р. Рождественский

Наши легкие безнадежно испорчены,
Затуманены рассудки пьянящими.
Фразы, чувства, повадки заучены.
Мы не являемся давно настоящими.

Пустоту за очками спрятали.
И неважно, что таим за улыбками.
Безнадежность в небе разбавили
И покрыли цветными сливками.

Мы не любим убогих банальностей,
За особенным чем-то гонимся,
Но забиты в рамки формальностей
И они уже вряд ли сломятся.

Мы не являемся давно настоящими.
Фразы, чувства, повадки заучены.
Свет и мир не являются нашими,
Они нами еще не заслужены.

ЗАМЕРЛИ

Заведи мне ладони за плечи,
обойми,
только губы дыхнут об мои,
только море за спинами плещет.

Наши спины, как лунные раковины,
что замкнулись за нами сейчас.
Мы заслушаемся, прислонясь.
Мы - как формула жизни двоякая.

На ветру мировых клоунад
заслоняем своими плечами
возникающее меж нами -
как ладонями пламя хранят.

Если правда, душа в каждой клеточке,
свои форточки отвори.
В моих порах стрижами заплещутся
души пойманные твои!

Все становится тайное явным.
Неужели под свистопад,
разомкнувши объятья, завянем -
как раковины не гудят?

А пока нажимай, заваруха,
на скорлупы упругие спин!
Это нас погружает друг в друга.

Спим.
А. Вознесенский

Изгнанник

Я живу как будто во тьме,

А вокруг одна пустота,

И нет такого места на земле,

Где смог найти я счастья для себя.



Мне хочется умчаться далеко,

В уединении побыть с собою,

Быть может так смогу я осознать,

Что счастье для меня такое.



Я так соскучился по радости души

И каждый воспринимался словно праздник,

Чтобы глаза горели от любви,

А то уже я будто бы изгнанник.


Виталий Юрков

СНАЧАЛА

Достигли ли почестей постных,
рука ли гашетку нажала -
в любое мгновенье не поздно,
начните сначала!

"Двенадцать" часы ваши пробили,
но новые есть обороты.
ваш поезд расшибся. Попробуйте
летать самолетом!

Вы к морю выходите запросто,
спине вашей зябко и плоско,
как будто отхвачено заступом
и брошено к берегу пошлое.

Не те вы учили алфавиты,
не те вас кимвалы манили,
иными их быть не заставите -
ищите иные!

Так Пушкин порвал бы, услышав,
что не ядовиты анчары,
великое четверостишье
и начал сначала!

Начните с бесславья, с безденежья.
Злорадствует пусть и ревнует
былая твоя и нездешняя -
ищите иную.

А прежняя будет товарищем.
Не ссорьтесь. Она вам родная.
Безумие с ней расставаться,
однако

вы прошлой любви не гоните,
вы с ней поступите гуманно -
как лошадь, ее пристрелите.
Не выжить. Не надо обмана.

А. Вознесенский

Безумцы.

Оловянных солдатиков строем
По шнурочку равняемся мы.
Чуть из ряда выходят умы:
«Смерть безумцам!» — мы яростно воем.
Поднимаем бессмысленный рев,
Мы преследуем их, убиваем —
И статуи потом воздвигаем,
Человечества славу прозрев.

Ждёт Идея, как чистая дева,
Кто возложит невесте венец.
«Прячься», — робко ей шепчет мудрец,
А глупцы уж трепещут от гнева.
Но безумец-жених к ней грядёт
По полуночи, духом свободный,
И союз их — свой плод первородный —
Человечеству счастье даёт.

Сен-Симон всё своё достоянье
Сокровенной мечте посвятил.
Стариком он поддержки просил,
Чтобы общества дряхлое зданье
На основах иных возвести, —
И угас, одинокий, забытый,
Сознавая, что путь, им открытый,
Человечество мог бы спасти.

«Подыми свою голову смело! —
Звал к народу Фурье. — Разделись
На фаланги и дружно трудись
В общем круге для общего дела.
Обновлённая вся, брачный пир
Отпирует земля с небесами, —
И та сила, что движет мирами,
Человечеству даст вечный мир».

Равноправность в общественном строе
Анфантен слабой женщине дал.
Нам смешон и его идеал.
Это были безумцы — все трое!
Господа! Если к правде святой
Мир дороги найти не умеет —
Честь безумцу, который навеет
Человечеству сон золотой!

По безумным блуждая дорогам,
Нам безумец открыл Новый Свет;
Нам безумец дал Новый завет —
Ибо этот безумец был богом.
Если б завтра земли нашей путь
Осветить наше солнце забыло —
Завтра ж целый бы мир осветила
Мысль безумца какого-нибудь!


Беранже.

Когда казалось, что сердце словно камень

В груди моей, не бьется, не стучит,

Как вдруг прекрасное создание встретил,

И сердце теперь больше не молчит.



Она хрупка, нежна и благородна,

Красива так, что слов не подобрать,

А статью до чего же превосходна,

Что от принцессы еще можно желать.



Неужто в силах я еще любить,

Ведь я забыл, что счастье есть такое,

Что можно рядом с любимым человеком быть,

А сердцу хорошо так быть в покое.


Виталий Юрков

Пастернак Б. Л. - «Бессонница»

Который час? Темно. Наверно, третий.
Опять мне, видно, глаз сомкнуть не суждено.
Пастух в поселке щелкнет плетью на рассвете.
Потянет холодом в окно,
Которое во двор обращено.
А я один.
Неправда, ты
Всей белизны своей сквозной волной
Со мной.

Пастернак Б. Л. - «Ветер»

Я кончился, а ты жива.
И ветер, жалуясь и плача,
Раскачивает лес и дачу.
Не каждую сосну отдельно,
А полностью все дерева
Со всею далью беспредельной,
Как парусников кузова
На глади бухты корабельной.
И это не из удальства
Или из ярости бесцельной,
А чтоб в тоске найти слова
Тебе для песни колыбельной.

И. Северянин - «Все по-старому»

- Все по-старому...- сказала нежно. -
Все по-старому...
Но смотрел я в очи безнадежно -
Все по-старому...

Улыбалась, мягко целовала -
Все по-старому.
Но чего-то все недоставало -
Все по-старому!

Осип Мандельштам - Я ненавижу свет...

* * *

Я ненавижу свет
Однообразных звезд.
Здравствуй, мой древний бред,-
Башни стрельчатой рост!

Кружевом, камень, будь,
И паутиной стань,
Неба пустую грудь
Тонкой иглою рань!

Будет и мой черед, -
Чую размах крыла.
Так, но куда уйдет
Мысли живой стрела?

Или, свой путь и срок,
Я, исчерпав, вернусь:
Там - я любить не мог,
Здесь - я любить боюсь...

Что может быть приятнее рыбалки.
Природа.Утро.Рядом нет жены.
Вот мой сосед,на днях, Василий Палкин
уехал.Счастья полные штаны.

У рыбака характер неуёмный.
До рыбы жаден,коль хороший клёв.
Закинул снасть.На этом водоёме
клевало лишь на красных червячков.

Подъязик,лещ клевал,клевал голавль,
клевали краснопёрки и лини.
А червячков у Васи было мало.
И вот беда.Закончились они.

На мотыля попробовал,на кашу,
на мясо, на колбасный бутерброд,
на сало,хлеб,и даже на какашку -
ну не клюёт зараза.Не клюёт.

Василий закурил,и дёрнул бражки...
Безрыбья больше выдержать не мог.
Он привязал к крючку кусок бумажки,
где вывел надпись:"КРАСНЫЙ ЧЕРВЯЧОК"

Как только он закинул это в воду,
так сразу поплавок ушёл ко дну.
Подсечка.Леску в сторону поводит.
Наш рыболов от радости икнул.

Часа четыре удочка сгибалась.
Десятый пот сошёл.Но всё ж потом
из глубины коряга показалась,
а сбоку надпись:"ОХРЕННЫЙ СОМ"

Иосиф Бродский

Я вас любил. Любовь еще (возможно,
что просто боль) сверлит мои мозги,
Все разлетелось к черту, на куски.
Я застрелиться пробовал, но сложно
с оружием. И далее, виски:
в который вдарить? Портила не дрожь, но
задумчивость. Черт! все не по-людски!
Я Вас любил так сильно, безнадежно,
как дай Вам бог другими - но не даст!
Он, будучи на многое горазд,
не сотворит - по Пармениду - дважды
сей жар в груди, ширококостный хруст,
чтоб пломбы в пасти плавились от жажды
коснуться - "бюст" зачеркиваю - уст!

Ты для меня - глоток воды в пустыне,
Ты для меня - маяк в холодный шторм,
Не зря судьба столкнула нас - отныне,
Мы друг о друге мыслями живем...

Мы словно две звезды на небосклоне,
Что рядом друг для друга дарят свет,
Любовь над нами тучи темные разгонит,
И для меня на свете никого дороже нет.

Мы словно буквы на одной странице,
Их прочитать лишь сможем я и ты,
И если темной ночью мне не спится,
Лишь, о тебе все мысли и мечты...

Мы словно два крыла у птицы счастья,
Нам друг без друга в небо не взлететь,
Я верю, что прогонишь ты ненастье,
Чтоб вместе быть, любить меня, хотеть...

Я тихо сяду на твои колени...
От губ твоих взгляд мне не отвести,
Пусть никогда не кончится мгновенье…
Мне все равно, себя уж не спасти...

Элина Луквина

Осенний дождь

Осенний дождь, не летняя гроза,
Осенний дождь, ты мне всего дороже,
Ты как соленая и горькая слеза,
На землю ты печаль приносишь.

Твои мотивы – прошлые слова,
Что в памяти уже звучат уныло,
Их смоет все равно, ну а пока,
Я вижу то, что так недавно было.

А что там было? Было так давно,
Что помню я одно, звучала эта песня,
И было за окном белым бело,
В душе печаль, которой нет чудесней.

Была игра, без взглядов и без слов,
Я истерзала собственное сердце,
Рвалась полгода из невидимых оков,
Я проиграла бой, но отыскала дверцу.

А что теперь? Вот с этой стороны?
Осенний дождь стучит в душе уныло,
И все идут и все идут часы,
Я вспоминаю, что когда-то было…

Ольга Партала

Анна Ахматова

Было душно от жгучего света,
А взгляды его — как лучи...
Я только вздрогнула. Этот
Может меня приручить.
Наклонился — он что-то скажет.
От лица отхлынула кровь.
Пусть камнем надгробным ляжет
На жизни моей любовь.

Не любишь, не хочешь смотреть.
О, как ты красив, проклятый!
И я не могу взлететь,
А с детства была крылатой.
Мне очи застил туман,
Сливаются вещи и лица...
И только красный тюльпан,
Тюльпан у тебя в петлице.

Как велит простая учтивость,
Подошел ко мне. Улыбнулся,
Полуласково, полулениво
Поцелуем руки коснулся.
И загадочных, древних ликов
На меня поглядели очи...
Десять лет замираний и криков,
Все мои бессонные ночи
Я вложила в тихое слово
И сказала его напрасно.
Отошел ты, и стало снова
На душе и пусто и ясно.

немного юмора, который тоже западает в душу ))))


В командировку муж собрался.
С утра торопиться, спешит…
Ушел, с женой не попрощался,
пускай любимая поспит.
Сосед подвез в автомобиле,
а на работе шеф сказал:
Командировку отменили,
чтоб он, сегодня отдыхал.
Да, эта новость, как награда!
Отправился в обратный путь,
а уж жена как будет рада,
еще с любимым отдохнуть!
К двери он подошел неслышно,
открыл тихонько два замка…
И в коридоре вдруг услышал
из спальни голос мужика!
Ну все, позор на всю Европу!
И сердце защемило вдруг…
Взглянул,… увидел чью-то жопу
И руки женские вокруг!
Как будто дали по затылку,
На лбу почувствовал рожки…
На кухне взял большую вилку,
которой жарят пирожки…
Тихонько в спальню он прокрался,
Из-за плеча, что было сил
Да…, здесь уж очень постарался,
И вилку… в задницу всадил!
Потом он вышел на площадку,
Поднялся выше этажом…
И ждет, ругаясь для порядку,
Когда мужик покинет дом.
Вот несколько минут проходит
«Гость» не выходит, ни хрена.
Вдруг с улицы в подъезд заходит,
Его любимая жена!
Она веселая, со смехом
Не дав ему вопрос задать
Сказала. — Брат с женой приехал,
легли с дороги, отдыхать!
Под водку, дружно ржали вместе,
Лечили жопу шуряка…
Не надо делать резких действий,
Не заглянув в глаза сперва!

Я помню, любимая, помню


Я помню, любимая, помню

Сиянье твоих волос.

Не радостно и не легко мне

Покинуть тебя привелось.

Я помню осенние ночи,

Березовый шорох теней,

Пусть дни тогда были короче,

Луна нам светила длинней.

Я помню, ты мне говорила:

"Пройдут голубые года,

И ты позабудешь, мой милый,

С другою меня навсегда".

Сегодня цветущая липа

Напомнила чувствам опять,

Как нежно тогда я сыпал

Цветы на кудрявую прядь.

И сердце, остыть не готовясь,

И грустно другую любя.

Как будто любимую повесть,

С другой вспоминает тебя.

С. Есенин

Спасибо вам за то, что не любили.
За нелюбовь нельзя корить.
Спасибо, что на мир глаза открыли,
За то, что я продолжил дальше жить.
Спасибо, что не станем мы друзьями…
Ведь слишком много связывало нас.
Спасибо, что не вместе мы ночами,
За то, что я один сейчас.
Благодарю за дерзкие упрёки,
За ваш непримиримый нрав,
За то, что стал для вас далёким,
Любовь свою жестоко обуздав.
Благодарю за то, что не прочтёте
Вы этих строк нигде и никогда.
За то, что чувства наши не вернёте,
Они почти исчезли без следа.
Желаю, чтобы счастливо вы жили!
А я не устаю благодарить…
Спасибо вам за то, что не любили
И мне вновь никогда не полюбить

М.Ю. Лермонтов

Я достану беспечность - лазурно-босую, из детства,

Небо южных ночей - рай художников и звездочетов,


Строки - сочно, янтарно-густые, как капельки меда,

Иль извилисто-страстные, словно арабские песни,

И далекое море, что грозно и белобородо,

И восточные очи, и сказки, да чтоб почудесней...


Запах теплого хлеба (со специями, если можно),

Воздух улиц парижских и кукольных домиков дверцы...

Я врачую себя, вынув чувственный сор осторожно.

Я с волненьем творю себе подлинно новое сердце.


Оно будет свободно от старого злого недуга.

Оно будет бесстрашно... Но я ведь о чем-то забыла...

Ах, ну да, чтобы биться ему горячо и упруго,

Нужно, чтобы оно - пощади нас, Господь! - полюбило...


Эй, мальчишка с глазами синее небесной лазури!

Ты, конечно, безбожник, и нужно задать тебе перцу,

Но в тебе кипит жизнь и поет настоящая буря...

Я, пожалуй, тебе подарю свое новорожденное сердце.

В. Полозкова

Аль-Вика Быкова.

Ваше Королевское Высочество,
Друг мой безупречный, Одиночество,
Вы — мое Отечество,
И Отчество,
Вы — мое последнее пророчество,
Это Я стучусь,
Отоприте,
На пороге стою,
Впустите.

Над безумным племенем,
Над горящим семенем,
Вы взойдете Временем;

Ваше королевское Высочество,
Друг мой бескорыстный, Одиночество,
Вы — мой секундант, мое оружие,
Вы — моя броня и песня нужная.
Это я стучусь,
Отоприте,
На коленях стою, впустите.

Так бесполезно – хвалы возносить,

Мрамор объяв твоего пьедестала…

Отче, я правда ужасно устала.

Мне тебя не о чем даже просить.



Город, задумав себя растерзать,

Смотрит всклокоченной старой кликушей…

Отче, тебе всё равно, но послушай –

Больше мне некому это сказать.



Очи пустынны – до самого дна.

Холодно. Жизнь – это по существу лишь…

Отче! А если. Ты. Не существуешь… –

Значит, я правда осталась одна.

В. Полозкова

Надо было поостеречься.

Надо было предвидеть сбой.

Просто Отче хотел развлечься

И проверить меня тобой.



Я ждала от Него подвоха –

Он решил не терять ни дня.

Что же, бинго. Мне правда плохо.

Он опять обыграл меня.



От тебя так тепло и тесно…

Так усмешка твоя горька…

Бог играет всегда нечестно.

Бог играет наверняка.



Он блефует. Он не смеется.

Он продумывает ходы.

Вот поэтому медью солнце

Заливает твои следы,



Вот поэтому взгляд твой жаден

И дыхание – как прибой.

Ты же знаешь, Он беспощаден.

Он расплавит меня тобой.



Он разъест меня черной сажей

Злых волос твоих, злых ресниц.

Он, наверно, заставит даже

Умолять Его, падать ниц –



И распнет ведь. Не на Голгофе.

Ты – быстрее меня убьешь.



Я зайду к тебе выпить кофе.

И умру

У твоих

Подошв.

В. Полозкова

В Твоих глазах таится радость,
Мечта о счастье и земной любви.
И сердцу моему ты романтическая сладость,
И о Тебе все тайные мои мечты.
Тебя люблю я, дорогая!
Любовь свою Тебе желаю я дарить.
И в голове несутся мысли стаей,
Любовь в Тебе желают пробудить.
Как птицы в небе мысли вьются,
Устремляясь к солнцу теплому, родному.
Все чувства для Тебя в слова непринужденно льются,
И сердце чувства наполняют кровью.
И с каждым днем мечта все крепнет,
Коснуться губ Твоих желанных.
И образ Твой стремленье греет,
Тебя узреть в объятьях моих страстных.

Тысячи дней и бессонных ночей,
Боль в глубине и улыбка снаружи.
Фразы, как свет миллиона свечей:
- Ты так нужна мне …
- И ты мне нужен…

Теплом согревают простые слова,
Голос срывается, будто простужен.
Все забываем, услышав едва:
- Ты так нужна мне …
- И ты мне нужен…

Нужность друг другу хранит будто щит.
Снег в январе и октябрьские лужи
Мы не заметим, покуда звучит:
- Ты так нужна мне …
- И ты мне нужен…

Тяжесть на сердце, пуста голова,
Льдом покрываемся словно в стужу.
Раны наносят слова без ножа:
- Ты не нужна мне…
- И ты мне не нужен…

Главная ценность – простить и понять,
Даже когда нас обида закружит.
Словами мы можем друг друга обнять:
- Ты так нужна мне …
- И ты мне нужен…

Подарок судьбы мы в душе сохраним,
Как ожерелье из тысяч жемчужин,
Два сердца вдруг станут горячим одним:
- Как ты нужна мне …
- И ты мне нужен…

Евгения Юхнович

Все топлюсь вроде в перспективах каких-то муторных -

Но всегда упираюсь лбом в тебя, как слепыш.

Я во сне даже роюсь в папках твоих компьютерных,

Озверело пытаясь выяснить, с кем ты спишь.


Пронесет, может быть, все думаю, не накинется -

Но приходит, срывая дамбы, стеклом звеня:

Ты мне снишься в слепяще-белой пустой гостинице,

Непохожим - задолго, видимо, до меня;


Забываюсь смешными сплетенками субботними,

Прячусь в кучи цветастых тряпочек и вещиц -

Твое имя за мною гонится подворотнями,

Вылетая из уст прохожих и продавщиц,


Усмехается, стережет записными книжками,

Подзывает - не бойся, девочка, я твой друг,

И пустыни во сне скрипят смотровыми вышками,

Ты один там - и ни единой души вокруг;


Не отмаливается - исповеди да таинства,

Только все ведь начнется снова, едва вернусь.

Мы, наверное, никогда с тобой не расстанемся,

Если я вдруг однажды как-нибудь

Не проснусь.


В. Полозкова

С потерей каждой становлюсь сильней
И дерзко закаляюсь в передрягах.
Лишь раньше всё казалось мне больней.
Сегодня боль стихом слилась с бумагой...

Отдушину с небес Господь послал,
Как психотерапия – писанина,
И так мне близок лист бумаги стал...
На нем вся боль ложится строчкой длинной...

И сразу так становится легко,
Когда строфа кладется за строфою,
Вздыхает грудь свободно, широко,
И я гонюсь за рифмою другою.

Мне так сегодня не хватает
Тебя, единственного в мире!
Моя надежда тихо тает
В пустой нетопленной квартире.

Я так устала в ожиданьи
Несостоявшегося счастья...
Судьба мне, будто в наказанье,
Прислала под окно ненастье...

А ты... Ну как тебе живётся
Вдали от любящего сердца?
Моя душа на части рвётся...
В тоске холодной не согреться...

Спасаюсь лишь любовью к детям.
Делюсь меж ними и тобою.
С любовью поздно Бог нас встретил.
Не совладать со злой судьбою.

По уголёчком ярким тлеет
Моя надежда женской доли.
Душа одним тобой болеет,
Но для одной так много боли...

Ирина Тетерчева

Мы вместе, но не рядом. Это грустно.
Неправильно. Тупая боль в груди.
Летят недели пусто и безвкусно,
Без ощущенья света впереди.

Мы вместе, но не рядом. Это больно.
А средства нет ослабить эту боль.
И руки опускаются безвольно.
Спокойствие играть - чужая роль.

Мы вместе, но не рядом. Это страшно.
Ведь с глаз долой - всегда из сердца вон...
Еще чуть-чуть - и четкий, не миражный
Судьба меж нами выстроит заслон.

О Боже! Дай хоть сутки, хоть минутку
Нам на двоих. Пусть время подождет!
Мы вместе, но не рядом. Это жутко.
Но все же лучше, чем наоборот...