А.Ахматова

ГОСТЬ

Все, как раньше. В окна столовой
Бьется мелкий метельный снег.
И сама я не стала новой,
А ко мне приходил человек.

Я спросила: "Чего ты хочешь?"
Он сказал: "Быть с тобой в аду".
Я смеялась: "Ах, напророчишь
Нам обоим, пожалуй, беду".

Но, поднявши руку сухую,
Он слегка потрогал цветы:
"Расскажи, как тебя целуют,
Расскажи, как целуешь ты".

И глаза, глядящие тускло,
Не сводил с моего кольца.
Ни один не двинулся мускул
Просветленно-злого лица.

О, я знаю: его отрада -
Напряженно и страстно знать,
Что ему ничего не надо,
Что мне не в чем ему отказать.

Прыгай же девочка, прыгай скорее.
Помнишь, как в детстве играла в классики.
Волосы стали с тех пор белее.
Сколько же раз их со злости красила?
­­

Каждая ссора - отдельным оттенком.
Каждую грубость - в подушку отплакала
Сколько, ночей уткнувшихся в стенку,
Пальцем ты рисовала каракули.

Ну кричи же девочка, кричи горше -
Помнишь? как в детстве коленко-асфальтном.­
Ссадин на сердце с тех пор стало больше,
Да и дискант твой давно уж контральто.

От сигаретного дыма грубеет
Голос, а от обид - душа.
Прыгай же девочка, прыгай скорее
Погода для этого хороша.

Дождь так уныл, а ночное небо
Нахмурилось тучами, плачет скорбно.
Плачь и ты девочка - кто бы он нЕ был,
Плачь как в детстве послеутробном.

Плачь моя девочка, плачь моя милая
/Каждая слёзка дороже золота/
От страха, обиды или бессилия -
Жизнью всё будет перемолото.

Всё перемелется, всё перетрётся и
Главное жить. Как в детстве -
Помнишь? Не пряча чувств и эмоций.
Помнишь девочка? Действуй -

Прыгай, прыгай через скакалочку.
Кричи, кричи на весь мир обижено.
Плачь моя девочка, плачь русалочка.
Только прошу тебя, прошу - выживи.

автор неизвестен

Прощай,
позабудь
и не обессудь.
А письма сожги,
как мост.
Да будет мужественным
твой путь,
да будет он прям
и прост.
Да будет во мгле
для тебя гореть
звездная мишура,
да будет надежда
ладони греть
у твоего костра.
Да будут метели,
снега, дожди
и бешеный рев огня,
да будет удач у тебя впереди
больше, чем у меня.
Да будет могуч и прекрасен
бой,
гремящий в твоей груди.

Я счастлив за тех,
которым с тобой,
может быть,
по пути.

1957 Иосиф Бродский

Горбовская Екатерина

Дед Мороз прошаркал мимо

Дед Мороз прошаркал мимо
В ночь под Новый год.
Я шептала чье-то имя,
А пришел не тот.

Я не знала, что ответить,
Он не знал, как быть.
Он старался не заметить,
Я - не нагрубить.

Он сказал: "За наше счастье!"
И налил вина.
Он сказал: "Все в нашей власти.
Ты мне так нужна..."

...И моего лица овал
Он так усердно целовал,
Как будто сам подозревал,
Что кто-то третий ревновал.

Я думала, что главное...

Я думала, что главное в погоне за судьбой -
Малярно-ювелирная работа над собой:
Над всеми недостатками,
Которые видны,
Над скверными задатками,
Которые даны,
Волшебными заплатками,
Железною стеной
Должны стоять достоинства,
Воспитанные мной.

Когда-то я так думала
По молодости лет.
Казалось, это главное,
А оказалось - нет.

Из всех доброжелателей никто не объяснил,
Что главное, чтоб кто-нибудь
Вот так тебя любил:
Со всеми недостатками,
Слезами и припадками,
Скандалами и сдвигами
И склонностью ко лжи -
Считая их глубинами, считая их загадками,
Неведомыми тайнами твоей большой души.

Бессонница. Часть женщины. Стекло
полно рептилий, рвущихся наружу.
Безумье дня по мозжечку стекло
в затылок, где образовало лужу.
Чуть шевельнись - и ощутит нутро,
как некто в ледяную эту жижу
обмакивает острое перо
и медленно выводит "ненавижу"
по прописи, где каждая крива
извилина. Часть женщины в помаде
в слух запускает длинные слова,
как пятерню в завшивленные пряди.
И ты в потемках одинок и наг
на простыне, как Зодиака знак.

Иосиф Бродский.

Всю ночь кричали петухи
и шеями мотали,
как будто новые стихи,
закрыв глаза, читали.

И было что-то в крике том
от горькой той кручины,
когда, согнувшись, входят в дом
стыдясь себя, мужчины.

И был тот крик далек-далек
и падал так же мимо,
как гладят, глядя в потолок,
чужих и нелюбимых.

Когда ласкать уже невмочь,
и отказаться трудно...
И потому всю ночь, всю ночь
не наступало утро.

Булат Окуджава.

Константин Бальмонт

Говорили мне, что Фея,
если даже и богата,
Если ей дарить лилея
много снов и аромата,—
Все ж, чтоб в замке приютиться,
нужен ей один листок,
Им же может нарядиться
с головы до ног.



Да, иначе быть не может,
потому что все в ней нежно,
Ей сама луна поможет,
ткань паук сплетет прилежно.
Так как в мире я не знаю
ничего нежнее фей,
Ныне Фею выбираю музою моей

Все это было, было.
Все это нас палило.
Все это лило, било,
вздергивало и мотало,
и отнимало силы,
и волокло в могилу,
и втаскивало на пьедесталы,
а потом низвергало,
а потом -- забывало,
а потом вызывало
на поиски разных истин,
чтоб начисто заблудиться
в жидких кустах амбиций,
в дикой грязи простраций,
ассоциаций, концепций
и -- просто среди эмоций.

Но мы научились драться
и научились греться
у спрятавшегося солнца
и до земли добираться
без лоцманов, без лоций,
но -- главное -- не повторяться.
Нам нравится постоянство.
Нам нравятся складки жира
на шее у нашей мамы,
а также -- наша квартира,
которая маловата
для обитателей храма.

Нам нравится распускаться.
Нам нравится колоситься.
Нам нравится шорох ситца
и грохот протуберанца,
и, в общем, планета наша,
похожая на новобранца,
потеющего на марше.


И. Бродский

По улице моей который год

Звучат шаги - мои друзья уходят.

Друзей моих медлительный уход

Той темноте за окнами угоден.

Запущены моих друзей дела,

Нет в их домах не музыки, ни пенья,

И лишь как прежде, девочки Дега

Голубенькие оправляют перья.

Ну что ж, ну что ж, да не разбудит страх

Вас, беззащитных, среди этой ночи.

К предательству таинственная страсть,

Друзья мои, туманит ваши очи.

О, одиночество, как твой характер крут!

Посверкивая циркулем железным,

Как холодно ты замыкаешь круг,

Не внемля увереньям бесполезным.

Так призови меня и награди!

Твой баловень, обласканный тобою,

Утешусь, прислонясь к твоей груди,

Умоюсь твоей стужей голубою.

Дай стать на цыпочки в твоем лесу,

На том конце замедленного жеста

Найти листву и поднести к лицу,

И ощутить сиротство, как блаженство.

Даруй мне тишь твоих библиотек,

Твоих концертов строгие мотивы,

И - мудрая - я позабуду тех,

Кто умерли или доселе живы.

И я познаю мудрость и печаль,

Свой тайный смысл доверят мне предметы.

Природа, прислонясь к моим плечам,

Откроет свои детские секреты.

И вот тогда - из слез, из темноты,

Из бедного невежества былого

Друзей моих прекрасные черты

Появятся и растворятся снова.

Б.Ахмадуллина

Человек размышляет о прожитой жизни, как ночь о лампе.
Мысль выходит в определённый момент за рамки
одного из двух полушарий мозга
и сползает, как одеяло, прочь,
обнажая неведомо что, точно локоть; ночь,
безусловно, громоздка,
но не столь бесконечна, чтоб точно хватить на оба.
Понемногу африка мозга, его европа,
азия мозга, а так же другие капли
в обитаемом море, осью скрипя сухой,
обращаются мятой своей щекой
к электрической цапле.
Чу, смотри: Аладдин произносит "сезам"-перед ним золотая груда,
Цезарь бродит по спящему форуму, кличет Брута,
соловей говорит о любви богдыхану в беседке; в круге
лампы дева качает ногой колыбель; нагой
папуас отбивает одной ногой
на песке буги- вуги.
Духота. Так спросонья озябшим коленом пиная мрак,
понимаешь внезапно в постели, что это- брак:
что за тридевять с лишним земель повернулось на бок
тело, с которым давным- давно
только и общего есть, что дно
океана и навык
наготы. Но при этом- не встать вдвоём.
Потому что пока там- светло, в твоём
полушарьи темно. Так сказать одного светила
не хватает для двух заурядных тел.
То есть глобус склеен, как Бог хотел.
И его не хватило.

И. А. Бродский

О, мой застенчивый герой,
ты ловко избежал позора.
Как долго я играла роль,
не опираясь на партнера!

К проклятой помощи твоей
я не прибегнула ни разу.
Среди кулис, среди теней
ты спасся, незаметный глазу.

Но в этом сраме и бреду
я шла пред публикой жестокой -
все на беду, все на виду,
все в этой роли одинокой.

О, как ты гоготал, партер!
Ты не прощал мне очевидность
бесстыжую моих потерь,
моей улыбки безобидность.

И жадно шли твои стада
напиться из моей печали.
Одна, одна - среди стыда
стою с упавшими плечами.

Но опрометчивой толпе
герой действительный не виден.
Герой, как боязно тебе!
Не бойся, я тебя не выдам.

Вся наша роль - моя лишь роль.
Я проиграла в ней жестоко.
Вся наша боль - моя лишь боль.
Но сколько боли. Сколько. Сколько.

1960-1961

Б.Ахмадуллина

Не уделяй мне много времени,
Вопросов мне не задавай.
Глазами добрыми и верными
Руки моей не задевай.

Не проходи весной по лужицам,
По следу следа моего.
Я знаю - снова не получится
Из этой встречи ничего.

Ты думаешь, что я из гордости
Хожу, с тобою не дружу?
Я не из гордости - из горести
Так прямо голову держу.

1957

Б.Ахмадуллина

• Николай Гумилев

ПРОГУЛКА

Мы в аллеях светлых пролетали,
Мы летели около воды,
Золотые листья опадали
В синие и сонные пруды.

И причуды, и мечты и думы
Поверяла мне она свои,
Все, что может девушка придумать
О еще неведомой любви.

Говорила: "Да, любовь свободна,
И в любви свободен человек,
Только то лишь сердце благородно,
Что умеет полюбить навек".

Я смотрел в глаза ее большие,
И я видел милое лицо
В рамке, где деревья золотые
С водами слились в одно кольцо.

И я думал: "Нет, любовь не это!
Как пожар в лесу, любовь - в судьбе,
Потому что даже без ответа
Я отныне обречен тебе.

НЕ НАДО ОТДАВАТЬ ЛЮБИМЫХ

Не надо отдавать любимых,
Ни тех, кто рядом, и ни тех,
Кто далеко, почти незримых.
Но зачастую ближе всех!

Когда всё превосходно строится
И жизнь пылает, словно стяг,
К чему о счастье беспокоиться?!
Ведь всё сбывается и так!

Когда ж от злых иль колких слов
Душа порой болит и рвётся -
Не хмурьте в раздраженьи бровь.
Крепитесь! Скажем вновь и вновь:
За счастье следует бороться!

А в бурях острых объяснений
Храни нас, Боже, всякий раз
От нервно-раскалённых фраз
И непродуманных решений.

Известно же едва ль не с древности:
Любить бесчестно не дано,
А потому ни мщенье ревности,
Ни развлечений всяких бренности,
Ни хмель, ни тайные неверности
Любви не стоят всё равно!

Итак, воюйте и решайте:
Пусть будет радость, пусть беда,
Боритесь, спорьте, наступайте,
И лишь любви не отдавайте,
Не отдавайте никогда!

Эдуард Асадов

ЧУДАЧКА

Одни называют ее чудачкой
И пальцем на лоб - за спиной, тайком.
Другие - принцессою и гордячкой,
А третьи просто синим чулком.

Птицы и те попарно летают,
Душа стремится к душе живой.
Ребята подруг из кино провожают,
А эта одна убегает домой.

Зимы и весны цепочкой пестрой
Мчатся, бегут за звеном звено...
Подруги, порой невзрачные просто,
Смотришь - замуж вышли давно.

Вокруг твердят ей: - Пора решаться.
Мужчины не будут ведь ждать, учти!
Недолго и в девах вот так остаться!
Дело-то катится к тридцати...

Неужто не нравился даже никто? -
Посмотрит мечтательными глазами:
- Нравиться нравились. Ну и что? -
И удивленно пожмет плечами.

Какой же любви она ждет, какой?
Ей хочется крикнуть: "Любви-звездопада!
Красивой-красивой! Большой-большой!
А если я в жизни не встречу такой,
Тогда мне совсем никакой не надо!"

Эдуард Асадов

Мария Нова:

Ты из кармана вытащишь звезду,
Протянешь и промолвишь:"На удачу!"
Я улыбнусь, но все-таки вздохну-
Ты должен верить мне, что я не плачу.
Я иду на север, ты пошел на юг.
Я таю там, а ты боишься снега,
Ты также любишь, как и я люблю,
Мы любим и живем под общим небом.
Ты пьешь вино и смотришь в потолок,
А я курю и думаю про осень.
Хотя она-лишь грошевый предлог,
Чтоб нам с тобой печаль в глазах не бросить.
И жаркой ночью в полной темноте
Мы как во сне целуем чьи-то губы
И с болью понимаем, что не те,
И от тоски сильней сжимаем зубы.
Но по утру, забывшись лишь на миг,
Мы ждем-любимый шепот нас разбудит.
И именем друг друга напрямик
Зовем мы тех, кого сейчас забудем.
И через час и месяц, год и век
Я буду плакать все над тем же фото,
Где я и ты, мой милый человек,
Живем и любим, понимая что-то...

Лин !!!!Обшалеть какие красивые стихи!!!!!!!! Все пошел Асадова искать!!!!!!
Спасибо!!!!!

"Берегите своих детей"

Берегите своих детей,
Их за шалости не ругайте.
Зло своих неудачных дней
Никогда на них не срывайте.
Не сердитесь на них всерьез,
Даже если они провинились,
Ничего нет дороже слез,
Что с ресничек родных скатились.
Если валит усталость с ног
Совладать с нею нету мочи,
Ну а к Вам подойдет сынок
Или руки протянет дочка.
Обнимите покрепче их,
Детской ласкою дорожите
Это счастья короткий миг,
Быть счастливыми поспешите.
Ведь растают как снег весной,
Промелькнут дни златые эти
И покинут очаг родной
Повзрослевшие Ваши дети.
Перелистывая альбом
С фотографиями детства,
С грустью вспомните о былом
О тех днях, когда были вместе.
Как же будете Вы хотеть
В это время опять вернуться
Чтоб им маленьким песню спеть,
Щечки нежной губами коснуться.
И пока в доме детский смех,
От игрушек некуда деться,
Вы на свете счастливей всех,
Берегите ж, пожалуйста, детство!


Автора не знаю. Из интеренета. Понравился.

Не выходи из комнаты, не совершай ошибку.
Зачем тебе Солнце, если ты куришь Шипку?
За дверью бессмысленно все, особенно - возглас счастья.
Только в уборную - и сразу же возвращайся.

О, не выходи из комнаты, не вызывай мотора.
Потому что пространство сделано из коридора
и кончается счетчиком. А если войдет живая
милка, пасть разевая, выгони не раздевая.

Не выходи из комнаты; считай, что тебя продуло.
Что интересней на свете стены и стула?
Зачем выходить оттуда, куда вернешься вечером
таким же, каким ты был, тем более - изувеченным?

О, не выходи из комнаты. Танцуй, поймав, боссанову
в пальто на голое тело, в туфлях на босу ногу.
В прихожей пахнет капустой и мазью лыжной.
Ты написал много букв; еще одна будет лишней.

Не выходи из комнаты. О, пускай только комната
догадывается, как ты выглядишь. И вообще инкогнито
эрго сум, как заметила форме в сердцах субстанция.
Не выходи из комнаты. На улице, чай, не Франция.

Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были.
Не выходи из комнаты. То есть дай волю мебели,
слейся лицом с обоями. Запрись и забаррикадируйся
шкафом от хроноса, космоса, эроса, расы, вируса.

Иосиф Бродский

Изрежь ножами свои вены,
Порви когтями свою душу,
И кровью испиши все стены -
Ведь крик никто не станет слушать.
Кинжалом вырежи сердце себе,
Принеси его в жертву жестокой судьбе.
Капли алой крови застыли на губах,
Смертельный ужас читаю в твоих глазах,
До дна выпита жизнь и нет дороги назад...
Вот мы и вместе, добро пожаловать в Ад!

Даришь крылья ты мне – два огромных крыла,
Чтоб до краешка неба дотянуться могла,
Чтоб попутные ветры вдаль с собою несли,
Чтобы тайны небес в душу мне снизошли.
Даришь крылья ты мне для добра, не для зла,
Чтоб взметнулась я ввысь от несчастной земли.
А зачем мне они, если я без тебя,
Если эхом курлычат вдали журавли.
Даришь крылья ты мне, чтобы воздух секли,
Чтобы жизнь как в раю сладкой сказкой прошла,
Чтоб не встретилась мне черной зависти мгла.
Мне дороже свобода не там, а внутри.
Мне бы крылья твои – крылья вечной любви,
Чтоб с рассветом нам вновь улыбнулась заря,
Без тебя мои дни лишь печалью полны,
Пробудиться хочу от нелепого сна.
Я хочу, чтобы крылья нам свободу несли,
Из неведомой дали ты меня позови.
Окунемся с тобой в эту высь мы до дна,
Будем рядом парить, сгорим вместе дотла.

Люблю Маяковского!

ЛИЛИЧКА!
Вместо письма

Дым табачный воздух выел.
Комната -
глава в крученыховском аде.
Вспомни -
за этим окном
впервые
руки твои, исступленный, гладил.
Сегодня сидишь вот,
сердце в железе.
День еще -
выгонишь,
можешь быть, изругав.
В мутной передней долго не влезет
сломанная дрожью рука в рукав.
Выбегу,
тело в улицу брошу я.
Дикий,
обезумлюсь,
отчаяньем иссечась.
Не надо этого,
дорогая,
хорошая,
дай простимся сейчас.
Все равно
любовь моя -
тяжкая гиря ведь -
висит на тебе,
куда ни бежала б.
Дай в последнем крике выреветь
горечь обиженных жалоб.
Если быка трудом уморят -
он уйдет,
разляжется в холодных водах.
Кроме любви твоей,
мне
нету моря,
а у любви твоей и плачем не вымолишь отдых.
Захочет покоя уставший слон -
царственный ляжет в опожаренном песке.
Кроме любви твоей,
мне
нету солнца,
а я и не знаю, где ты и с кем.
Если б так поэта измучила,
он
любимую на деньги б и славу выменял,
а мне
ни один не радостен звон,
кроме звона твоего любимого имени.
И в пролет не брошусь,
и не выпью яда,
и курок не смогу над виском нажать.
Надо мною,
кроме твоего взгляда,
не властно лезвие ни одного ножа.
Завтра забудешь,
что тебя короновал,
что душу цветущую любовью выжег,
и суетных дней взметенный карнавал
растреплет страницы моих книжек...
Слов моих сухие листья ли
заставят остановиться,
жадно дыша?

Дай хоть
последней нежностью выстелить
твой уходящий шаг.

Светлана Смолина

Не насмотреться на Тебя, Тобой не надышаться.
И я лишь об одном настойчиво молю:
Позволь мне за двоих любить и наслаждаться.
Ты можешь не любить. Я - за двоих люблю.
Пусть голос совести и долга замолчит.
Моя любовь грехи все замолила.
Апостол Петр все тебе простит.
Он сам любил двоих с удвоеннною силой.

Какая должна быть женщина

Женщина должна быть загадкой:
Маленькой, миленькой,сладкой.
Кокетничать,строить глазки ,
Верить во всякие сказки .
Оставаться святой и грешной,
Быть красивой душой и внешне.
Обаятельным, хитрым бесенком,
Нежным. мягким пушистым котенком
Шалуньей веселой, игривой,
Любить и всегда быть любимой.
Влюбленной безумно и страстно,
Ласковой, робкой и властной,
Сквозь слезы уметь смеяться
И никогда, никогда не сдаваться

Автора не знаю. Из интернета.

Я был только тем, чего
ты касалась ладонью,
над чем в глухую, воронью
ночь склоняла чело.

Я был лишь тем, что ты
там, внизу, различала:
смутный облик сначала,
много позже - черты.

Это ты, горяча,
ошую, одесную
раковину ушную
мне творила, шепча.

Это ты, теребя
штору, в сырую полость
рта вложила мне голос,
окликавший тебя.

Я был попросту слеп.
Ты, возникая, прячась,
даровала мне зрячесть.
Так оставляют след.

Так творятся миры.
Так, сотворив их, часто
оставляют вращаться,
расточая дары.

Так, бросаем то в жар,
то в холод, то в свет, то в темень,
в мирозданьи потерян,
кружится шар.

И. А. Бродский

Ты у жизни мною добыт...

Ты у жизни мною добыт,
словно искра из кремня,
чтобы не расстаться, чтобы
ты всегда любил меня.
Ты прости, что я такая,
что который год подряд
то влюбляюсь, то скитаюсь,
только люди говорят...

Друг мой верный, в час тревоги,
в час раздумья о судьбе
все пути мои, дороги
приведут меня к тебе,
все пути мои, дороги
на твоем сошлись пороге...

Я ж сильней всего скучаю,
коль в глазах твоих порой
ласковой не замечаю
искры темно-золотой,
дорогой усмешки той —
искры темно-золотой.

Не ее ли я искала,
в очи каждому взглянув,
не ее ли высекала
в ту холодную весну?..

Берггольц Ольга

На прения с самим
собою ночь
убив, глотаешь дым,
уже не прочь
в набрякшую гортань
рукой залезть.
По пуговицам грань
готов провесть.

Чиня себе правёж,
душе, уму,
порою изведешь
такую тьму
и времени и слов,
что ломит грудь,
что в зеркало готов
подчас взглянуть.

Но это только ты,
и жизнь твоя
уложена в черты
лица, края
которого тверды
в беде, в труде
и, видимо, чужды
любой среде.

Но это только ты.
Твое лицо
для спорящей четы
само кольцо.
Не зеркала вина,
что скривлен рот:
ты Лотова жена
и сам же Лот.

Но это только ты.
А фон твой - ад.
Смотри без суеты
вперед. Назад
без ужаса смотри.
Будь прям и горд,
раздроблен изнутри,
на ощупь тверд.


Иосиф Бродский

Александр Блок

О доблестях, о подвигах, о славе
Я забывал на горестной земле,
Когда твое лицо в простой оправе
Перед мной сияло на столе.

Но час настал, и ты ушла из дому.
Я бросил в ночь заветное кольцо.
Ты отдала свою судьбу другому,
И я забыл прекрасное лицо.

Летели дни, крутясь проклятым роем...
Вино и страсть терзали жизнь мою...
И вспомнил я тебя пред аналоем,
И звал тебя, как молодость свою...

Я звал тебя, но ты не оглянулась,
Я слезы лил, но ты не снизошла.
Ты в синий плащ печально завернулась,
В сырую ночь ты из дому ушла.

Не знаю, где приют твоей гордыне
Ты, милая, ты, нежная, нашла...
Я крепко сплю, мне снится плащ твой синий,
В котором ты в сырую ночь ушла...

Уж не мечтать о нежности, о славе,
Все миновалось, молодость прошла!
Твое лицо в его простой оправе
Своей рукой убрал я со стола.

ВЕРОНИКА ТУШНОВА

Я ЖЕЛАЮ ТЕБЕ ДОБРА!

Улыбаюсь, а сердце плачет
в одинокие вечера.
Я люблю тебя.
Это значит -
я желаю тебе добра.
Это значит, моя отрада,
слов не надо и встреч не надо,
и не надо моей печали,
и не надо моей тревоги,
и не надо, чтобы в дороге
мы рассветы с тобой встречали.
Вот и старость вдали маячит,
и о многом забыть пора...
Я люблю тебя.
Это значит -
я желаю тебе добра.
Значит, как мне тебя покинуть,
как мне память из сердца вынуть,
как не греть твоих рук озябших,
непосильную ношу взявших?
Кто же скажет, моя отрада,
что нам надо,
а что не надо,
посоветует, как же быть?
Нам никто об этом не скажет,
и никто пути не укажет,
и никто узла не развяжет...
Кто сказал, что легко любить?

Не охладела, нет,
скрываю грусть.
Не разлюбила,—
просто прячу ревность.
Не огорчайся,
скоро я вернусь.
Не беспокойся,
никуда не денусь.
Не осуждай меня,
не прекословь,
не спорь
в своем ребячестве
жестоком...
Я для тебя же
берегу любовь,
чтоб не изранил насмерть
ненароком.

В. Тушнова.

Сергей Городенский


Слоняюсь в виде непрощенном
В закатном молоке сгущенном,
Где два дождя, пересекаясь,
Летят в соцветья площадей -
Один зеленый, пахнет чаем,
И словно песня, нескончаем,
Он любит женщин и детей.
Другой мне руки холодит,
И черным знаменем пугает,
Как неизбежность, настигает -
Невидим, дерзок и сердит.
И в перекрестье двух потоков
Я вижу всю неправоту
Любимых лиц, и слов, и окон.
И выбираю черноту.

НЕСМЕЯНА

Так и сижу - царевна Несмеяна,
ем яблоки, и яблоки горчат.
- Царевна, отвори нам! Нас немало! -
под окнами прохожие кричат.
Они глядят глазами голубыми
и в горницу являются гурьбой,
здороваются, кланяются, имя
"Царевич" говорят наперебой.
Стоят и похваляются богатством,
проходят, златом-серебром звеня.
Но вам своим богатством и бахвальством,
царевичи, не рассмешить меня.
Как ум моих царевичей напрягся,
стараясь ради красного словца!
Но и сама слыву я не напрасно
глупей глупца, мудрее мудреца.
Кричат они: - Какой верна присяге,.
царевна, ты - в суровости своей? -
Я говорю: - Царевичи, присядьте.
Царевичи, постойте у дверей.
Зачем кафтаны новые надели
и шапки примеряли к головам?
На той неделе, о, на той неделе -
смеялась я, как не смеяться вам.
Входил он в эти низкие хоромы,
сам из татар, гулявших по Руси,
и я кричала: "Здравствуй, мой хороший! -
Вина отведай, хлебом закуси".
- А кто он был? Богат он или беден?
В какой он проживает стороне? -
Смеялась я: - Богат он или беден,
румян иль бледен - не припомнить мне..
Никто не покарает, не измерит
вины его. Не вышло ни черта.
И все же он, гуляка и изменник,
не вам чета. Нет. Он не вам чета.

Б. Ахмадуллина

Сергей Городенский

Смотришь бархатно, недоверчиво.
Фотокарточка пахнет вечером.
Фотокарточка черно-белая,
Фотобабочка черно-беглая.
Не дождался запрета четкого
Рассмотреть всю тебя отчетливо,
Потому что здесь, в море-выборе
Я тону один, а ты выплыла.

*********************

Играли пьесу на снегу,
Как в жизнь, играючи, играли,
Без оглушительной морали,
И умирали на снегу,
И снегом щеки оттирали.
Сквозь нас шагали декабри,
Треща морозом новой эры,
И над заснеженным партером
Скрипели сосны - фонари,
Внимая юному Мольеру.
А он парил, Икар зимы,
Слегка касаясь рамок правил,
И публикой бескрылой правил...
А публикою были мы.


******************
Встает ленивая заря.
В урочный час
На перепелку глухаря
положен глаз.
Заключена война миров
В котомку сна.
И приговор всегда суров,
Как тишина.
В нечеловеческий рассвет
Упершись лбом,
Мы не поймем, что смерти нет.
Что все - потом.
Потом, споткнувшись невзначай,
Упустим нить,
Проснемся, и заварим чай.
И будем жить.

* * *

Я поднимаюсь по колючим склонам,
я мну в ладонях пыльный полынок,
пылает бухта синим и зеленым,
кузнечики взлетают из-под ног.

В скользящих бликах света голубого,
на обожженном темени горы,
лепечут листья в рощице дубовой,
жужжат шмели и плачут комары.

Лежу. Гляжу.
Над головою дна нет!
Плывут на север тучи не спеша...
И все мне душу трогает и ранит,
так беззащитна сделалась душа.

Она ликует и пощады просит,
и нет ее смятению конца.
Так, вероятно, света не выносят
глаза у исцеленного слепца.

Всё в первый раз - долины, горы, море,
сухой дубняк, звенящий на ветру...
Вторая жизнь! На радость или горе?
Не все равно ли?
Не боюсь. Беру!

Вероника Тушнова.

Ночное дежурство

В анфиладах палат полумёртвый мерцающий свет.
Отделение смертников. Страшно. Преддверие ада.
Я обычный интерн. Первогодка. И только бравада
Помогает мне ждать затянувшийся зимний рассвет.
Гулким эхом разносится звук полуночных шагов,
Душный воздух палат пропитался отчаянным страхом.
Здесь больные тела ежедневно становятся прахом
И уходят досрочно в сиянье иных берегов…
В боковом коридорчике шёпот, и дверь в кабинет
Приоткрыта чуть-чуть. Ну и что там? Пора поругаться.
Это что за…
Осёкся.
Девчонка.
Пятнадцать?
Семнадцать?
И дрожит, как в ознобе, неясный её силуэт.
Не заметила. Молится. Перед огарком свечи
В белоснежной рубашке до пят, точно в постриг монашка,
И худые лопатки, как крылья, топорщат рубашку…
Прерывается всхлипами шёпот в безумной ночи:
- Бог, я правда умру?!
Значит правда. Ответа не жду…
Ты прости меня, я ведь не знаю, как надо молиться.
Я устала от боли, тоски и сочувствия в лицах,
И от запаха смерти в моём повседневном аду.
Бог, скажи, почему?!
Ну, за что ты меня наказал?!!
Ведь не только меня, но и маму мою, и братишку.
Обещай, что подарят ему крокодила и мишку,
Чтобы счастьем светились его озорные глаза.
Да и маме бы замуж…
Ой, кто здесь, - вскочила, боса,
- Ты подслушивал, что ли, как я…как молиться пыталась?
- Не волнуйся, я доктор. Услышал, но самую малость,
Ты ложилась бы, девочка! Поздно, четыре часа..
Под глазами круги и растресканных губ белизна,
Синяки от уколов, больное отчаянье взгляда…
- Поцелуй меня, док! Нет, постой! Пожалеешь…Не надо…
Лучше дай закурить, пусть хоть в чём-нибудь буду грешна...

Мы курили и кашляли, молча взирая в окно,
Поражаясь величию звёзд и красе мирозданья…
- Я, пожалуй, пойду…Нет, не надо. Сама.
До свиданья.
Или…
Лучше, прощай.
Я тебя не дождусь, всё равно…
Я, сменившись наутро, застрял в затрапезном кафе
И вливал в себя водку, давясь, но ничуть не хмелея.
Только губы стояли в глазах, анемично белея,
И слова на салфетке сплетались в нелепой строфе…
----
Через сутки, изрядно помятый и навеселе,
Я, поймав за рукав пробегавшего мимо мальчишку,
На последние деньги купил крокодила и мишку.
Пусть хоть кто-нибудь станет счастливым на этой земле…
Алексей Порошин.

ПАМЯТЬ

В час, когда осень щедра на дожди
и лихорадка осину колотит,
глянешь - а детство блестит позади
кроткой луною, упавшей в колодец.
Кажется - вовсе цела и ясна
жизнь, что была же когда-то моею.
Хрупкий узор дорогого лица
время сносило, как будто монету.
Мой - только памяти пристальный свет,
дар обладания тем, чего нет.

Б. Ахмадуллина

Я ненавижу...

Я ненавижу блеск побритых черепов
И перстни на жирнеющих обрубках,
Сиянье золотых бессмысленных оков,
Презренье на поджатых пухлых губках.

Нелепость «Царских сёл» от мира вдалеке,
Над ими же загаженной природой,
И умные слова в роскошном кабаке
О жалкой доле нищего народа.

Я б с радостью взорвал и боулинг, и корт
Где сыто ржут лоснящиеся туши,
Не потому что мне немил прекрасный спорт,
Я ненавижу их гнилые души.

Я ненавижу шик гранитных мегаплит
На воровских ухоженных могилах,
Безвкусицу никем не избранных «элит»,
«Армани» на лысеющих гориллах.

Я ненавижу их тупые «бумера»,
Несущиеся смертью по дороге,
Их фиксы на зубах, их пальцев веера,
Но с радостью читаю некрологи.

Вы скажете, что я завистлив к тем, кто крут?
И потому мне вид их ненавистен?
Нет. Для таких как я дороже всех валют
Душа и Путь. И поиск вечных Истин.

Познать любовь и грех, чистилище и ад,
Без гонок от сокровищ до престижа.
Хотя, признаюсь, я - и сам, увы, богат.
Быть может, оттого и ненавижу…
Алексей Порошин.

БОЛЕЗНЬ

О боль, ты - мудрость. Суть решений
перед тобою так мелка,
и осеняет темный гений
глаз захворавшего зверька.
В твоих губительных пределах
был разум мой высок и скуп,
но трав целебных поределых
вкус мятный уж не сходит с губ.
Чтоб облегчить последний выдох,
я, с точностью того зверька,
принюхавшись, нашла свой выход
в печальном стебельке цветка.
О, всех простить - вот облегченье!
О, всех простить, всем передать
и нежную, как облученье,
вкусить всем телом благодать.
Прощаю вас, пустые скверы!
При вас лишь, в бедности моей,
я плакала от смутной веры
над капюшонами детей.
Прощаю вас, чужие руки!
Пусть вы протянуты к тому,
что лишь моей любви и муки
предмет, не нужный никому.
Прощаю вас, глаза собачьи!
Вы были мне укор и суд.
Все мои горестные плачи
досель эти глаза несут.
Прощаю недруга и друга!
Целую наспех все уста!
Во мне, как в мертвом теле круга,
законченность и пустота.
И взрывы щедрые, и легкость,
как в белых дребезгах перин,
и уж не тягостен мой локоть
чувствительной черте перил.
Лишь воздух под моею кожей.
Жду одного: на склоне дня,
охваченный болезнью схожей,
пусть кто-нибудь простит меня.

Б.Ахмадуллина

То змейкой, свернувшись клубком,
У самого сердца колдует,
То целые дни голубком
На белом окошке воркует,

То в инее ярком блеснет,
Почудится в дреме левкоя...
Но верно и тайно ведет
От радости и от покоя.

Умеет так сладко рыдать
В молитве тоскующей скрипки,
И страшно ее угадать
В еще незнакомой улыбке.
---------------------------------------- ------
Анна Ахматова "Любовь"

От чего не ходить в походы,
И на подвиги не пускаться,
И не странствовать год за годом,
Если знаешь куда возвращаться?

Отчего не поставить парус,
Открывая новые страны,
Если есть великая малость-
Берег родины за туманом?

Отчего не звенеть оружьем,
Выясняя вопросы чести,
Если знаешь: кому-то нужен,
Кто-то ждёт о тебе известий?

А когда заросла тропинка
И не будет конца разлуке,
Вдруг потянет холодом в спину:
"Для чего?.."
И опустишь руки...

АВГУСТ

Так щедро август звезды расточал.
Он так бездумно приступал к владенью,
и обращались лица ростовчан
и всех южан - навстречу их паденью.
Я добрую благодарю судьбу.
Так падали мне на плечи созвездья,
как падают в заброшенном саду
сирени неопрятные соцветья.
Подолгу наблюдали мы закат,
соседей наших клавиши сердили,
к старинному роялю музыкант
склонял свои печальные седины.
Мы были звуки музыки одной.
О, было инструмент расстроить,
но твоего созвучия со мной
нельзя было нарушить и расторгнуть.
В ту осень так горели маяки,
так недалеко звезды пролегали,
бульварами шагали моряки,
и девушки в косынках пробегали.
Все то же там паденье звезд и зной,
все так же побережье неизменно.
Лишь выпали из музыки одной
две ноты, взятые одновременно.

Б.Амадуллина

Мы все осколки вероятностей,
Обрывки приглянувшейся кому-то сути.
И все попытки к индивидуальности
Приводят на давно знакомые маршруты.

Вся наша жизнь - обрывок безысходности,
Случайное стечение случайностей,
Набросок сна того, кто правит вечностью,
Нечайность, сделанная по нечайности...

И мы плывем по волнам неизбежности,
Туда, где вероятности кончаются
И остается только неизведанность,
И бесконечное стечение нечайностей...

Борис Пастернак

ЗИМНЯЯ НОЧЬ

Мело, мело по всей земле
Во все пределы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.

Как летом роем мошкара
Летит на пламя,
Слетались хлопья со двора
К оконной раме.

Метель лепила на стекле
Кружки и стрелы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.

На озаренный потолок
Ложились тени,
Скрещенья рук, скрещенья ног,
Судьбы скрещенья.

И падали два башмачка
Со стуком на пол.
И воск слезами с ночника
На платье капал.

И все терялось в снежной мгле
Седой и белой.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.

На свечку дуло из угла,
И жар соблазна
Вздымал, как ангел, два крыла
Крестообразно.

Мело весь месяц в феврале,
И то и дело
Свеча горела на столе,
Свеча горела.

Раскрашу будни в цвет твоих надежд,
Одену то, что ты найдешь красивым,
Вступая на украшенный манеж
Твоей мечты – наивной и счастливой.

Не все так просто, милый, и легко,
И в этой жизни многого не купишь
Ты мыслишь, может, слишком высоко,
Ты, не заметив, мелочь переступишь.

Не размышляя о моих мечтах,
Не замечая маленьких намеков,
Ты легче услыхал бы все в словах,
Не понял очевидного в упреках.

А я надену то, что любишь ты,
Скажу, что ты готов сейчас услышать.
Мой милый, я ведь так люблю цветы!
И жду стихов, что обо мне напишешь.

Автора не знаю.Из интерна.

Дверь полуоткрыта,
Веют липы сладко...
На столе забыты
Хлыстик и перчатка.

Круг от лампы желтый...
Шорохам внимаю.
Отчего ушел ты?
Я не понимаю...

Радостно и ясно
Завтра будет утро.
Эта жизнь прекрасна,
Сердце, будь же мудро.

Ты совсем устало,
Бьешься тише, глуше...
Знаешь, я читала,
Что бессмертны души.

Анна Ахматова.

Мне охота сегодня быть с тобою,
Просто с тобою
Быть,
Мне охота сегодня быть звездою,
Чтоб лишь для тебя
Светить
Мне охота сегодня быть дождями,
Чтоб мимо тебя
Лить,
Мне охота сегодня быть снегами,
Чтоб рядом с тобой
Кружить,
Мне охота сегодня быть ветрами,
Чтобы в жару
Обдувать,
Мне охота сегодня быть хлебами,
Чтобы тебя
Питать,
Мне охота сегодня быть волками,
Чтобы тебя
Охранять,
Мне охота сегодня быть камнями,
Чтоб под ноги не
Попадать,
Мне охота сегодня быть травою,
Чтобы ты мог
Отдохнуть,
Мне охота сегодня быть тропою,
Чтоб короток был
Путь,
Мне охота сегодня быть огнями,
Чтобы тебя
Греть,
Мне охота сегодня быть соловьями,
Чтоб для тебя
Петь,
Мне охота сегодня быть ручьями,
Чтобы ты мог
Пить,
Мне охота сегодня воздухом быть,
Чтобы ты мог
Жить!..

Пленник чужой! Мне чужого не надо,
Я и своиx-то устала считать.
Так отчего же такая отрада
Эти вишневые видеть уста?

Пусть он меня и xулит и бесславит,
Слышу в словаx его сдавленный стон.
Нет, он меня никогда не заставит
Думать, что страстно в другую влюблен.

И никогда не поверю, что можно
После небесной и тайной любви
Снова смеяться и плакать тревожно
И проклинать поцелуи мои.

Анна Ахматова

Она была красива и свободна,
Она была как неприступная скала.
Взглянув бездонными глазами,
Влюбляла всех мужчин в себя.
Она была загадочной и милой,
И чётко понимала жизни суть.
Возможно чуточку наивной,
И ветренной была чуть чуть.
Врываясь в жизнь красивого мальчишки,
Влюбляла его по уши в себя.
Она всегда была любима,
Но не любила никогда.
Она идёт по жизни смело,
С гордой улыбкой на губах.
Она была немного стервой,
И знала, всё в её руках.
Но вот однажды,в день весенний,
Она попала в сеть любви.
И здесь закончились все игры,
Да с ним и не было игры.
Любовь её была безумной,
Текла как бурная река.
Но появилась вдруг подружка,
И развела их навсегда.
На сердце боль, в душе обида,
Обманом вдруг разрушили любовь.
Она была обиженна, разбита,
Решила стать совсем другой.
И в день прекрасный и чудесный,
Себе пообещала не влюбляться никогда.
Она влюбляла и бросала,
И смыслом жизни становилась для других.
Но где-то в глубине души себя ругала,
За то, что отдала его другим.
Прошло два года, наступила осень,
И мальчик тот приехал к ней домой.
Она казалась неприступной,
Но сердце вдруг забилось с силою другой.
Она вернулась вновь к нему,
И смысл жизни появился.
Он смыслом жизни стал её,
Она в него опять влюбилась.

Из интернета

* * *
Кое-как удалось разлучиться
И постылый огонь потушить.
Враг мой вечный, пора научиться
Вам кого-нибудь вправду любить.

Я-то вольная. Все мне забава,-
Ночью Муза слетит утешать,
А наутро притащится слава
Погремушкой над ухом трещать.

Обо мне и молиться не стоит
И, уйдя, оглянуться назад...
Черный ветер меня успокоит,
Веселит золотой листопад.

Как подарок, приму я разлуку
И забвение, как благодать.
Но, скажи мне, на крестную муку
Ты другую посмеешь послать?

Анна Ахматова

Будь со мной прозрачнее и проще:
у меня осталась ты одна.
Дом сожжен и вырублены рощи,
где моя туманилась весна,

где березы грезили и дятел
по стволу постукивал... В бою
безысходном друга я утратил,
а потом и родину мою.

И во сне я с призраками реял,
наяву с блудницами блуждал;
и в горах я вымыслы развеял,
и в морях я песни растерял.

А теперь о прошлом суждено мне
тосковать у твоего огня.
Будь нежней, будь искреннее. Помни,
ты одна осталась у меня.

В. Набоков