Людские души — души разные,
не перечислить их, не счесть.
Есть злые, добрые и праздные
и грозовые души есть.

Иная в силе не нуждается,
её дыханием коснись —
И в ней чистейший звук рождается,
распространяясь в даль и ввысь.

Иная хмуро-неотзывчива,
иная каменно-глуха
для света звёзд,
для пенья птичьего,
для музыки и для стиха.

Она почти недосягаема,
пока не вторгнутся в неё
любви тревога и отчаянье,
сердечной боли остриё.

Смятённая и беззащитная,
она очнётся,
и тогда
сама по-птичьи закричит она
и засияет как звезда.

Вероника Тушнова.

Вопреки

Оттого ли двигаться по краю,
Что других ориентиров нет?
Я сама пока не понимаю,
Как мы помещаемся во мне.

Отчеркнуть касания и жесты,
Упразднить объятья, и тогда —
Что такого ты увидишь вместо
Этой дани разным городам?

Нам ли, дерзким, до сих пор горящим,
Откровенья считывать с листа,
Чтобы этот звук животворящий
Отворил упрямые уста?

В ожидании вселенской стужи,
Как на этот атлас ни смотри,
Даже если выбраться наружу,
Всё равно останешься внутри.

Где дороги неисповедимы,
Не солги, не выдай, не убей.
Что ты знаешь обо мне, помимо
Неизбывной нежности к тебе?.

Так и жить — угадывать заранее,
Изменяя линии руки,
Узнавая даже очертания,
Совпадая даже вопреки…

Елена Касьян.

Что-то от явления "марсиан" навеяло...

Маски.

Смеюсь навзрыд - как у кривых зеркал,-
Меня, должно быть, ловко разыграли:
Крючки носов и до ушей оскал -
Как на венецианском карнавале!

Вокруг меня смыкается кольцо -
Меня хватают, вовлекают в пляску,-
Так-так, мое нормальное лицо
Все, вероятно, приняли за маску.

Петарды, конфетти... Но все не так,-
И маски на меня глядят с укором,-
Они кричат, что я опять - не в такт,
Что наступаю на ногу партнерам.

Что делать мне - бежать, да поскорей?
А может, вместе с ними веселиться?..
Надеюсь я - под масками зверей
У многих человеческие лица.

Все в масках, в париках - все как один,-
Кто - сказочен, а кто - литературен...
Сосед мой слева - грустный арлекин,
Другой - палач, а каждый третий - дурень.

Один - себя старался обелить,
Другой - лицо скрывает от огласки,
А кто - уже не в силах отличить
Свое лицо от непременной маски.

Я в хоровод вступаю, хохоча,-
Но все-таки мне неспокойно с ними:
А вдруг кому-то маска палача
Понравится - и он ее не снимет?

Вдруг арлекин навеки загрустит,
Любуясь сам своим лицом печальным;
Что, если дурень свой дурацкий вид
Так и забудет на лице нормальном?

За масками гоняюсь по пятам,
Но ни одну не попрошу открыться,-
Что, если маски сброшены, а там -
Все те же полумаски-полулица?

Как доброго лица не прозевать,
Как честных угадать наверняка мне? -
Все научились маски надевать,
Чтоб не разбить свое лицо о камни.

Я в тайну масок все-таки проник,-
Уверен я, что мой анализ точен:
Что маски равнодушия у иных -
Защита от плевков и от пощечин.

Владимир Высоцкий

Никогда ни о чём не жалейте вдогонку,
Если то, что случилось, нельзя изменить.
Как записку из прошлого, грусть свою скомкав,
С этим прошлым порвите непрочную нить.

Никогда не жалейте о том, что случилось.
Иль о том, что случиться не может уже.
Лишь бы озеро вашей души не мутилось
Да надежды, как птицы, парили в душе.

Не жалейте своей доброты и участья.
Если даже за всё вам – усмешка в ответ.
Кто-то в гении выбился, кто-то в начальство...
Не жалейте, что вам не досталось их бед.

Никогда, никогда ни о чём не жалейте –
Поздно начали вы или рано ушли.
Кто-то пусть гениально играет на флейте.
Но ведь песни берёт он из вашей души.

Никогда, никогда ни о чём не жалейте –
Ни потерянных дней, ни сгоревшей любви.
Пусть другой гениально играет на флейте,
Но ещё гениальнее слушали вы.

Андрей Дементьев, 1977

С тобою вдвоем, хоть купе, хоть плацкарт.
Мы знаем что будет, что ждёт.
Наш путь озарён и мы едем вперёд
Так быстро, как мчится гепард.

Дорога даёт нам "вагон" перспектив,
Мы будем использовать их.
Я буду тебе посвящать каждый стих,
Пока тянет локомотив.

Мы друг друга слишком часто не прощаем…
Даже больше… Не стараемся простить…
Мы свои грехи почти не замечаем,
Нам важней других в ошибках уличить…

Не прощаем, потому что сердцу больно…
Только боли мы не чувствуем чужой…
И черствеем безвозвратно и невольно…
И становится холодным мир большой.

Мы от злости забываем часто Бога…
Он прощал, оставив место доброте…
Злость в душе рождает вечную тревогу…
От обиды в сердце места нет мечте.

А рискните отпустить свои обиды
И поймите, жизнь других — не ваша жизнь!
Слишком хрупкие сердца под внешним видом…
В поединке сердце с разумом сошлись…

А давайте не считать ошибки брата…
И друзей своих ошибки не считать…
Эгоизмом радость прежняя измята…
Перемены нужно с сердца начинать…

Мы друг друга слишком часто не прощали…
Если так, тогда и нас нельзя простить!
Если б боль друг друга чаще замечали,
То не только бы себя могли любить…

Ирина Самарина-Лабиринт

Расул Гамзатов.

Мир был бы без тебя пещерой, что темна,
О солнце не имеющей понятья.
Иль небом, где звезда не светит ни одна,
Любовью, не слыхавшей про объятья.

Мир был бы морем, но без синевы,
Без этой вечно блещущей прохлады,
Иль садом без цветов и без травы,
Без пенья соловья или цикады.

Деревья стали б голы и черны,
Сплошной ноябрь: ни лет, ни зим, ни весен,
А люди б стали дики и бедны.
А песни... Песен не было бы вовсе.

Чёрный квадрат

Начала не было и не было конца,
Непостижимо это семя,
Меняет на скаку гонца
Эйнштейном тронутое Время.

Конь Времени неудержим,
Но гениальные маразмы
Ещё заигрывают с ним,
Катаясь в саночках из плазмы.

Но наберут ли Высоту
Качели нобелевской славы?
Качнувшись «влево на лету»,
Мир, как всегда, «качнется вправо».

Молчат сомкнутые уста,
Совсем иного царства врата,
Непостижима чернота
Сверхгениального квадрата.

Там время – чёрная дыра,
Как давит глубина сетчатку.
Какая тёмная игра.
Как ослепительна разгадка.

Валентин Гафт

Она никогда не знает, как надолго он исчезнет опять.
Всё в ней кричит – не надо его отпускать!
Но она как будто спокойна, или просто делает вид,
И не звонит.

Он каждый раз выселяет её из мыслей своих и стихов,
Тщательно забывает запах её духов,
Он думает: «Господи-Боже, если твой приговор таков,
То я готов!»

Проходит надцатый месяц, никто не идёт ко дну.
Они, как упрямые дети, всё играют в эту войну.
И говорят друг другу: «Хватит, я долго не протяну!»
А сверху на них смотрят и думают:
— Ну-ну…

Елена Касьян

Она ему была

Она ему была, как выстрел в темя,
Как инсталляция больного мозга…
«Смотри, со мною происходит время,
Я истекаю вечностью, как воском,
Я весь тобой, как кожей зарастаю.
Любить в такой замысловатый способ –
Я ничего безумнее не знаю».
Она ему была, как наважденье,
И вся росла в него, как метастазы.
Презрев инстинкты самосохраненья,
Он так не умирал ещё ни разу.

За эту смелость время их запомнит,
Но чёрта с два оно их пощадит.
Она всё чертит на его ладони:
«Происходи со мной… происходи…»

Елена Касьян

Не пугайся боли

Не пугайся боли, не страшись потери,
Если нужно верить, то давай поверим.
Нас пытает время то нежней, то строже.
Объяснить умеем, а понять не можем.

Ничего такого, ничего такого,
Каждому на счастье – ржавая подкова,
Каждому надежда – до конца не трусить,
Мы почти как дети, Господи Иисусе.

Это очень просто – понимать про счастье,
Если любят долго и прощают часто,
Ничего не прячут, ничего не просят
И из всякой бездны на руках выносят.

Ничего такого, ничего такого,
Если нас отнимут у всего земного,
Если облаками нас по небу пустят,
Это так красиво, Господи Иисусе.

По большому счёту мы не виноваты,
И на каждом сердце – белые заплаты.
Мы глядим на небо ясными глазами,
До конца не зная, кто придет за нами…

Елена Касьян

«Сумерки вяжут смиренно
осени зыбкой панно,
там, за уютной таверной,
стелет туман полотно.
Дуют холодные ветры,
мерзнут в подвалах коты.
До ноября миллиметры,
с грустью своею на ты
… Гулко бормочут трамваи,
плачут дождем витражи,
кто-то преграды ломает,
кто-то – свои миражи.
Кто-то в мирах заблудился,
ищет родное плечо,
кто-то впервые влюбился,
так горячо… горячо…
Листья румяные кружат,
падают наискосок.
Кто и кому больше нужен?-
Режет вопросом висок.
Дуют холодные ветры,
мерзнут в подвалах коты,
до ноября миллиметры,
с грустью своею на ты … «
Юлия Терлецкая2

Я жду тебя. Во имя. Вопреки.
Сбиваясь в счете падающих листьев,
Держась за сумрак, в тишине повисший,
Сжимающий до крошева виски...

Я жду тебя. Уже который век,
Лаская сердце призрачной надеждой,
Примерив снов истлевшие одежды,
Идя по руслам пересохших рек...

Я жду тебя, средь этой суеты -
Ненужных лиц, бессмысленных метаний,
Придуманных напрасно расстояний,
Как света ждет душа из темноты...

Я жду тебя. Кто запретит мне ждать?
Но, если вкусом горького финала,
Ты сквозь года почувствуешь - устала,
То знай, что перестала я дышать…

Ирина Голованова

Осень — время мечтать

Осень – время мечтать и смотреть разноцветные сны,
Запивать холода самым лучшим жасминовым чаем,
Не испытывать сплин или ложное чувство вины
От того, что дожди ну нисколечко не огорчают!

Осень – время зонтов, что давно застоялись в углу.
Время новых плащей, сапогов в разноцветную клетку —
Чтобы лично узнать глубину и количество луж,
А не грустно вздыхать и скучать по ушедшему лету.

Осень – время стихов с неизбежным наличием фраз
Об унылой поре, листопаде, капризах погоды…
Осень – повод подумать, почувствовать «здесь» и «сейчас»,
И, конечно, любить вопреки всем законам природы!

Евгения Ренар, 2012

Косым, стремительным углом

И ветром, режущим глаза,

Переломившейся ветлой

На землю падала гроза.

И, громом возвестив весну,

Она звенела по траве,

С размаху вышибая дверь

В стремительность и крутизну.

И вниз. К обрыву. Под уклон.

К воде. К беседке из надежд,

Где столько вымокло одежд,

Надежд и песен утекло.

Далеко, может быть, в края,

Где девушка живет моя.

Но, сосен мирные ряды

Высокой силой раскачав,

Вдруг задохнулась и в кусты

Упала выводком галчат.

И люди вышли из квартир,

Устало высохла трава.

И снова тишь.

И снова мир.

Как равнодушье, как овал.

Я с детства не любил овал!

Я с детства угол рисовал!

Павел Коган

Уж лучше думать, что ты злодей,
Чем знать, что ты заурядней пня.
Я перестала любить людей, —
И люди стали любить меня.
Вот странно – в драной ходи джинсе
И рявкай в трубку, как на котят –
И о тебе сразу вспомнят все,
И тут же все тебя захотят.

Вера Полозкова

говори, говори, это будет конец всему —
разговоры ведут в нутро эпохальной драмы.
что-то явно не то, что нужно, случилось с нами:
человек уподобился выжженному клейму.

и болят переходы, плакаты, дома, кольцо,
разрисованное по контуру черно-белым —
это память играет с нами, не зная меры:
в каждой новой любви я вижу твоё лицо.

У меня всегда все хорошо.
Даже если плохо — все в порядке.
Кто-то развернулся и ушел?
Я скажу, что мы играем в прятки.

Кто-то выдал мой большой секрет?
Я с ним распрощаюсь. Да и только.
Доступа к военным тайнам нет.
Даже я наивна не настолько.

Если вы заметили слезу,
Значит показалось. Я не плачу.
Потому что в массы не несу
Ни свои проблемы, ни удачи.

У меня всегда все хорошо.
«Как дела?» — вопрос не актуальный,
Даже если вы со всей душой…
Я отвечу сухо — все нормально.

Златенция Золотова

«Вдвоём, или своим путём,
И как зовут, и что потом,
Мы не спросили ни о чём
И не клянёмся, что до гроба.
Мы любим,просто любим оба...»
Есано Акико

Рената Муха. Книжная колыбельная

Обожаю Губермана…(наверно сотню четверостиший знаю наизусть)

,, Глаза мои видели, слышали уши,
я чувствовал даже детали подробные:
больные, гнилые, увечные души
гуляли…… калеча себе неподобные…,,

Шикарно!
У него много бриллиантового….

БУЛАТ ОКУДЖАВА «ОСУДИТЕ СНАЧАЛА СЕБЯ САМОГО...»
Осудите сначала себя самого,
научитесь искусству такому,
а уж после судите врага своего
и соседа по шару земному.

Научитесь сначала себе самому
не прощать ни единой промашки,
а уж после кричите врагу своему,
что он враг и грехи его тяжки.

Не в другом, а в себе побеждайте врага,
а когда преуспеете в этом,
не придётся уж больше валять дурака —
вот и станете вы человеком.

И как сказал Омар Хайям- катись оно к куям!!
... О, сколько сколько раз
Вставая ото сна
Я обещал себе.... Не буду пить вина!! ( с) )

Панятна, што во всём виноваты красивые бабы!!))

Я досталась ему искалеченной, тощей, хмурой,
С бурым порванным сердцем, со сколами по краям.
Он меня открывал отвёртками, чистил, шкурил,
Собирал по болтам и гайкам, паял, ваял.

Я молчала, не чувствуя больше боли.
Иногда говорила какую-то ерунду.
И янтарно-солнечный камешек канифоли
Под паяльником плавился, плавился, как в аду.

За окном сыпал снег — гранитной ли крошкой, стальной ли стружкой.
Присмотревшись к пульсирующему виску,
Он чинил мне часы с кукушкой, поехавшие кукушкой —
Раз ку-ку, два ку-ку и ещё много раз ку-ку.

Он мне делал глаза сокольи, собольи брови,
Покрывал мою кожу грунтовкою под эмаль.
Не боясь вида крови, встав рядом со мною вровень,
Слой за слоем мои болячки с меня снимал.

Я сидела, смотрела в телик, жевала чипсы.
Я смеялась и думала, мол, ну-ну.
Он не дал мне ни сердце львицы, ни взгляд волчицы —
Только облик мой человеческий мне вернул.

Я училась дышать с ним заново, ходить с ним за руку.
Он мне вытравил внутренних демонов легион,
Вставил новое сердце из шёлка с опилками вместо рваного.
Как ты справился с этой задачкой, Пигмалион?

Я живая и сильная. Я ведаю руку мастера,
И созвездия боли, гаснущие к утру.
Что бы ни было дальше, если ты вдруг сломаешься,
Я тебя соберу. Ты не веришь, но соберу.

©Ека Ъ

Человек обрастает вещами и домом...

Аня Глянченко

Человек обрастает вещами и домом:
Обрастает увесистым фотоальбомом,
Миллионом контактов в своем телефоне,
Кошкой, пледом и парою лыж на балконе.

Кофеварка, машина, диван, холодильник,
Пыльный заяц в кладовке и старый будильник,
Обувные коробки и книжки навеки
Прилипают незримо к душе человека.

В табуретке на кухне, крутящейся, черной,
Он пускает упругие, крепкие корни.
Даже к вредной, сварливой старушке-соседке
Прорастают зеленые тонкие ветки.

А потом он однажды сидит на диване,
Чайной ложечкой сахар мешает в стакане,
Кошку гладит, и ложечкой сахар мешает...
И внезапно встает. И внезапно решает,

Что ужасно ему надоела рутина,
Что в душе парусами звенит бригантина.
Будет жить он отныне в лесу, на свободе!
И, хватая рюкзак, прямо в тапках уходит...

На поляне лесной, под тенистою кроной,
Кормит белочку он сухарями с ладони.
Улыбается он, и наивно считает,
Будто здесь он ничем больше не обрастает.

Светят звезды. На ветках качается иней.
Белка спит безмятежно в дупле, и отныне
Обрастает сухариком, ночью и снегом,
И смешным, одиноким таким человеком.

Люстра

Аня Глянченко

Ах, эта люстра фамильная!
Люстра, с которой граф
Лично сдувает пылинки,
Стремянку большую достав.

Графиня ужасно бесится,
Когда в её фуа-гра
Что-то валится с лестницы:
Жуки, тараканы, граф…

Графская ругань множится
Эхом на этаже,
И штукатурка сыплется
В стайки седых мышей.

Тикают громко ходики
Выстрелами в мигрень,
На улице непогода,
И не спасает Шопен.

Плачут ступени лестницы,
Дремлет паук в углу,
Летят осенние месяцы
Крылатками на ветру.

Графу сегодня грустно.
Стоя на высоте,
Он видит в подвесках люстры
Счастливые годы те,

Где были балы и танцы,
И шелковых платьев рой,
Охота и преферансы,
И вина лились рекой.

Танцуют старые тапочки,
И графу хочется жить,
Смахнув паутину тряпочкой
С осколков своей души.

Нет, мертвые не умерли для нас!
Есть старое шотландское преданье,
Что тени их, незримые для глаз,
В полночный час к нам ходят на свиданье,

Что пыльных арф, висящих на стенах,
Таинственно касаются их руки
И пробуждают в дремлющих струнах
Печальные и сладостные звуки.

Мы сказками предания зовем,
Мы глухи днем, мы дня не понимаем;
Но в сумраке мы сказками живем
И тишине доверчиво внимаем.

Мы в призраки не верим; но и нас
Томит любовь, томит тоска разлуки…
Я им внимал, я слышал их не раз,
Те грустные и сладостные звуки!

Иван Бунин

Не запрещай себе творить,
Пусть иногда выходит криво -
Твои нелепые мотивы
Никто не в силах повторить.

Не обрывай свои цветы,
Пускай растут в приволье диком
Молчаньем, песней или криком
Среди безбрежной пустоты.

Не запрещай себе летать,
Не вспоминай, что ты не птица:
Ты не из тех, кому разбиться
Гораздо легче, чем восстать.

Не запрещай себе любить,
Не нужно чувств своих бояться:
Любовь не может ошибаться
И всё способна искупить.

Не бойся жить, не бойся петь,
Не говори, что не умеешь:
Ты ни о чём не пожалеешь -
Да будет не о чем жалеть!

Не бойся в камне прорастать,
Под небосвод подставив плечи.
Пусть без мечты порой и легче -
Не запрещай себе мечтать!

Марина Цветаева

«Настал тот час — напейся! Чтоб не сломаться…
Чтоб времени рабом не оказаться.
Не бойся вдоволь напиваться!
Стихами, прозой, иль вином.
Блаженство каждого — в своём.»
«Напивайтесь» Шарль Бодлер

Это стихотворение было в конце 8 серии аниме "Приоритет чудо-яйца"

Я видел пьяниц с мудрыми глазами.
И падших женщин с ликом чистоты…
Я знаю сильных, что взахлёб рыдали…
И слабых, что несут кресты…
Не осуждай за то, в чём не уверен…
Не обещай, если решил солгать…
Не проверяй, когда уже доверил…
И не дари, планируя отнять…
Я знаю мир, он стар. и полон дряни.
Я видел птиц летящих на манок.
Я знаю, как звенит экю в кармане.
И как звенит отточенный клинок…
Я слышал как поют на эшафоте.
И помню как целуют не любя…
Я знаю всех кто за, и всех, кто против…
Я знаю все, но только не себя!!!


Григорий Шелд

Мне хочется хороших новостей,
Я больше не могу читать плохие…
Хочу читать о счастье у людей,
О том, что стороной прошла стихия.
О том, что что-то там изобрели,
Но не для разрушений, а во благо.
И что лекарство важное нашли!
Что обрела хозяина дворняга!
Что брошенных детей на свете нет!
И стариков не оставляют тоже!
Что каждый и накормлен, и согрет,
И в мире доброта – всего дороже.
О том, что прекратили воевать
В один момент все страны на планете.
О том, что государству не плевать
На то, какими будут наши дети.
О том, что научились дорожить
И добрым словом, и мгновеньем каждым!
О том, что непременно будем жить!
Что в мире нет ни голода, ни жажды…
А за окном сентябрь всё желтей.
И хочется рыдать, кричать истошно.
Я так хочу хороших новостей.
Мне от плохих который месяц тошно.


© Copyright: Ольга Гражданцева, 2018

В.Понкин
ты
отдыхай,
а я о тебе
позабочусь.

проявлю
инициативу
и сам всё
сделаю,
принесу.

для тебя
есть
спокойные дни
и прекрасные
ночи.

покой
и счастье
тебе к лицу.

ты
отдыхай,
а я буду
рядом.

за
крепкий сон
похвалю,
поздравлю
и поддержу.

ты
береги себя,
мне большего
и не надо.

ты
люби себя.
я большего
не прошу.