Девушке Гумилёв.

Мне не нравится томность
Ваших скрещенных рук,
И спокойная скромность,
И стыдливый испуг.

Героиня романов Тургенева,
Вы надменны, нежны и чисты,
В вас так много безбурно-осеннего
От аллеи, где кружат листы.

Никогда ничему не поверите,
Прежде чем не сочтете, не смерите,
Никогда никуда не пойдете,
Коль на карте путей не найдете.

И вам чужд тот безумный охотник,
Что, взойдя на нагую скалу,
В пьяном счастье, в тоске безотчетной
Прямо в солнце пускает стрелу.

Бал Господень


Пыльный маленький город, где Вы жили ребенком.
Из Парижа весной к Вам пришел туалет.
В этом платье печальном Вы казались орленком
Бледным маленьким герцогом сказочных лет.

В этом городе сонном Вы вечно мечтали
О балах, о пожарах, вереницах карет.
И о том как ночами в горящем Версале
С мертвым принцем танцуете Вы менуэт

В этом городе сонном балов не бывало
Даже не было просто приличных карет.
Шли года, Вы поблекли, и пдатье увяло
Ваше дивное платье - mezon la'balet.

И однажды сбылися мечты сумасшедшие.
Платье было надето, иалки цвели.
И какие-то люди, за Вами пришедшие,
В катафалке по городу Вас повезли.

На слепых лошадях колыхались плюмажики,
Старый попик любезно кадилом махал.
Так весной в бутафорском смешном экипажике
Вы поехали к Богу на бал.

Нашла в Инете. Так понравилось, а кто автор, не знаю...
Знатоки, ау!

Мне кажется, это Вертинский...


Анчаров Михаил
Песня про органиста
Рост у меня

Не больше валенка:
Все глядят на меня
Вниз.
И органист я
Тоже маленький.
Но все-таки я
Органист!

Я шел к органу,
Скрипя половицей.
Свой маленький рост
Кляня.
Все пришли
Слушать певицу.
И никто не хотел -
Меня.

Я подумал: мы в пахаре
Чтим целину,
В воине -
Страх врагам.
Дипломат свою
Представляет страну,
Я представляю
Орган!

Я пришел и сел.
И без тени страха,
Как молния, ясен
И быстр,
Я нацелился в зал
Токкатою Баха
И нажал
Басовый регистр.

О, только музыкой -
Не словами -
Всколыхнулась
Земная твердь.
Звуки поплыли
Над головами
Вкрадчивые,
Как смерть:

И будто древних богов
Ропот,
И будто дальний
Набат,
И будто все
Великаны Европы
Шевельнулись
В своих гробах.

И звуки начали
Души нежить.
И зов любви
Нарастал.
И небыль, нечисть,
Ненависть, нежить
Бежали,
Как от креста.

Бах сочинил -
Я растревожил
Свинцовых труб
Ураган.
То, что я нажил,-
Гений прожил.
Но нас уравнял
Орган!

Я видел:
Галерка бежала к сцене,
Где я
В токкатном бреду.
И видел я:
Иностранный священник
Плакал
В первом ряду.

О, как боялся я
Не свалиться,
Огромный свой рост
Кляня.
О, как хотелось мне
С ними слиться !
С теми, кто, вздев
Потрясенные лица,
Снизу вверх
Глядел на меня!

Вполне может быть. Нашла на одной страничке с "Пикколо Бамбино".

Нашла!!! Точно- Вертинский!!!

А.Вертинский - Маленький креольчик

посв. Королеве экрана Вере Холодной


Ах, где же Вы, мой маленький креольчик,
Мой смуглый принц с Антильских островов,
Мой маленький китайский колокольчик,
Капризный, как дитя, как песенка без слов?

Такой беспомощный, как дикий одуванчик,
Такой изысканный, изящный и простой!
Как пуст без Вас мой старый балаганчик,
Как бледен Ваш Пьеро, как плачет он порой!

Куда же Вы ушли, мой маленький креольчик,
Мой смуглый принц с Антильских островов,
Мой маленький китайский колокольчик,
Изящный, как духи, как песенка без слов?..

1916

Я, верно, был упрямей всех.
Не слушал клеветы
И не считал по пальцам тех,
Кто звал тебя на «ты».

Я, верно, был честней других,
Моложе, может быть,
Я не хотел грехов твоих
Прощать или судить.

Я девочкой тебя не звал,
Не рвал с тобой цветы,
В твоих глазах я не искал
Девичьей чистоты.

Я не жалел, что ты во сне
Годами не ждала,
Что ты не девочкой ко мне,
А женщиной пришла.

Я знал, честней бесстыдных снов,
Лукавых слов честней
Нас приютивший на ночь кров,
Прямой язык страстей.

И если будет суждено
Тебя мне удержать,
Не потому, что не дано
Тебе других узнать.

Не потому, что я — пока,
А лучше — не нашлось,
Не потому, что ты робка,
И так уж повелось...

Нет, если будет суждено
Тебя мне удержать,
Тебя не буду все равно
Я девочкою звать.

И встречусь я в твоих глазах
Не с голубой, пустой,
А с женской, в горе и страстях
Рожденной чистотой.

Не с чистотой закрытых глаз,
Неведеньем детей,
А с чистотою женских ласк,
Бессонницей ночей...

Будь хоть бедой в моей судьбе,
Но кто б нас ни судил,
Я сам пожизненно к тебе
Себя приговорил.

К. Симонов

Константин Симонов - со школы вспомнилось... Интересно- ничего не пропустила?

Над черным носом нашей субмарины
Взошла Венера — странная звезда.
От женских ласк отвыкшие мужчины
Как женщину, мы ждем ее сюда...

Она, как ты, восходит все позднее,
И нарушает ход небесных тел.
Другие звезды всходят рядом с нею,
Гораздо ближе, чем- бы я хотел.

Они горят трусливо и бесстыже...
Я никогда не буду в их числе!
Пускай они к тебе на небе ближе,
Чем я, тобой забытый на земле.

Я не прощусь с опасностью земною,
Чтоб в мирном небе мерзнуть, как они.
Стань лучше ты -падучею звездою,
Ко мне на землю руки протяни!

На небе любят женщину от скуки,
И отпуская с миром, не скорбя-
Ты упадешь ко мне в земные руки,
Я не звезда. Я удержу тебя.

Елена Исаева

***

Идите к черту с вашим обаяньем!
В неразберихе, в суматохе дня
Я не искала вашего вниманья.
Зачем вы так смотрели на меня?

Я открещусь от праздных и случайных
Встреч, разговоров, главное храня,
Но будет мне от одного печально -
Зачем вы так смотрели на меня?

Не сомневаюсь, что была забыта,
Как только звук шагов моих затих.
Зачем же этим взглядом так избито
Вы проверяли силу чар своих?

И будет вновь ни холодно, ни жарко,
Поскольку нити волшебства слабы.
Мне этот взгляд останется подарком.
Подарком усмехнувшийся судьбы.

Набоков Владимир
НЕ НАДО ЛИЛИЙ МНЕ...
Не надо лилий мне,
Невинных белых лилий,
Не тронутых судьбой и выросших в глуши.
Добытые людьми, они всегда хранили
Холодную любовь и замкнутость души.
Хочу я алых роз, хочу я роз влюбленных,
Хочу я утопать в душистом полусне.
В их мягких лепестках, любовью упоенных,
В их нежности живой, в их шелковом огне.
Что лилия пред ней, пред розой темно-алой,
Ведь розу я любил, и вся она моя,
Она мне отдалась, любила и страдала,
Она моя навеки, а лилия - ничья...

Еще не раз Вы вспомните меня
И весь мой мир, волнующий и странный,
Нелепый мир из песен и огня,
Но меж других единый необманный.

Он мог стать Вашим тоже и не стал,
Его Вам было мало или много,
Должно быть, плохо я стихи писал
И Вас неправедно просил у Бога.

Но каждый раз Вы склонитесь без сил
И скажете: 'Я вспоминать не смею.
Ведь мир иной меня обворожил
Простой и грубой прелестью своею'.

Гумилёв

Подобрала
Мертвую бабочку -
Какая легкая...

Смерть промахнулась...
Сладкий вкус молока.
Теплый камин.

Как же хорошо
Жить - то медленный снег,
То быстрый.

Снежная буря...
Разве напишешь что-то важнее
Прежде чем умрешь?

Такако Хасимото

Степан Щипачев



Ты со мной, и каждый миг мне дорог,
Может, впереди у нас — года,
Но придет разлука, за которой
Не бывает встречи никогда.

Только звезды в чей-то час свиданья
Будут так же лить свой тихий свет.
Где тогда в холодном мирозданье,
Милый друг, я отыщу твой след?

Ваш любовник - скрипач. Он седой и горбатый,
Он Вас дико ревнует, не любит и бьет,
Но, когда он играет концерт Сарарсате,
Ваше сердце, как птица, летит и поет.

Он альфонс по призванью. Он знает секреты,
И умеет из женщины сделать "зеро"...
Но, когда затоскуют его флежолеты,
Он - божественный принц, он влюбленный Пьеро...

Он Вас скомкал, сломал, обокрал, обезличил.
"Фам де люкс" он сумел превратить в "фам де шамбр".
И давно уж не моден, давно неприличен
Ваш кротовый жакет с легким запахом "амбр".

И в усталом лице, и в манере держаться
Появилась у Вас и небрежность и лень.
Разве можно так горько, так зло насмехаться,
Разве можно топтать каблуками сирень?..

И когда Вы, страдая от ласк хамоватых,
Тихо плачете где-то в углу, не дыша,
Он играет для Вас свой концерт Сарасате,
От которого кровью зальется душа!

Безобразной, ненужной, больной и брюхатой,
Ненавидя его, презирая себя,
Вы прощаете все за концерт Сарасате,
Исступленно, безумно и больно любя!..

А. Вертинский

Валерий Брюсов

ЖЕНЩИНЕ

Ты - женщина, ты - книга между книг,
Ты - свернутый, запечатленный свиток,
В его строках и дум и слов избыток,
В его листах безумен каждый миг.

Ты - женщина, ты - ведьмовский напиток!
Он жжет с огнем, едва в уста проник,
Но пьющий пламя подавляет крик
И словословит бешено средь пыток.

Ты - женщина, и этим ты права.
От века убрана короной звездной,
Ты - в наших безднах образ божества!

Мы для тебя влечем ярем железный,
Тебе мы служим, тверди гор дробя,
И молимся - от века - на тебя

Александр Кочетков

БАЛЛАДА О ПРОКУРЕННОМ ВАГОНЕ

- Как больно, милая, как странно,
Сроднясь в земле, сплетясь ветвями,-
Как больно, милая, как странно
Раздваиваться под пилой.
Не зарастет на сердце рана,
Прольется чистыми слезами,
Не зарастет на сердце рана -
Прольется пламенной смолой.

- Пока жива, с тобой я буду -
Душа и кровь нераздвоимы,-
Пока жива, с тобой я буду -
Любовь и смерть всегда вдвоем.
Ты понесешь с собой повсюду -
Ты понесешь с собой, любимый,-
Ты понесешь с собой повсюду
Родную землю, милый дом.

- Но если мне укрыться нечем
От жалости неисцелимой,
Но если мне укрыться нечем
От холода и темноты?
- За расставаньем будет встреча,
Не забывай меня, любимый,
За расставаньем будет встреча,
Вернемся оба - я и ты.

- Но если я безвестно кану -
Короткий свет луча дневного,-
Но если я безвестно кану
За звездный пояс, в млечный дым?
- Я за тебя молиться стану,
Чтоб не забыл пути земного,
Я за тебя молиться стану,
Чтоб ты вернулся невредим.

Трясясь в прокуренном вагоне,
Он стал бездомным и смиренным,
Трясясь в прокуренном вагоне,
Он полуплакал, полуспал,
Когда состав на скользком склоне
Вдруг изогнулся страшным креном,
Когда состав на скользком склоне
От рельс колеса оторвал.

Нечеловеческая сила,
В одной давильне всех калеча,
Нечеловеческая сила
Земное сбросила с земли.
И никого не защитила
Вдали обещанная встреча,
И никого не защитила
Рука, зовущая вдали.

С любимыми не расставайтесь!
С любимыми не расставайтесь!
С любимыми не расставайтесь!
Всей кровью прорастайте в них,-
И каждый раз навек прощайтесь!
И каждый раз навек прощайтесь!
И каждый раз навек прощайтесь!
Когда уходите на миг!

Люди привыкают ко всему
Может быть не сразу, постепенно.
Только непонятно почему
Привыкают к боли и изменам.

И к тому, что предают друзья,
И к тому, что близкие уходят…
Говорите, привыкать нельзя?
Мы и сами понимаем, вроде.

Но устроен странно этот мир –
То, что раньше было невозможно,
Незаметно принимаем мы,
Так логично, мудро, осторожно.

Ничего не поменялось тут.
Просто всем нам далеко не двадцать.
Люди привыкают и живут.
А куда прикажете деваться?

Петр Давыдов

Андрей Белый


ГИМН СОЛНЦУ

Пусть говорят слепцы, что замолчали наши лиры,
Пусть говорят слепцы, что смерть нам всем грозит.
Что ей повержены гражданские кумиры,
Что прежний идеал поруган и разбит.
Что средь пустынного, мучительного ада
Желанный луч не заблестит для нас,
Что мы в бездействии погибнем без возврата,
Что путь наш тьмой покрыт, что свет давно погас...

Опять настанет день, и он не за горами,
Когда коснемся мы до радужных высот.
Когда с рыданьями и сладкими слезами,
В ночи перед собой, увидя свет, народ
Восторженно помчится за мечтами
К востоку светлому вперед.

И солнце дивное из дали к нам проглянет,
Стенанья радости на запад полетят,
И крест, поверженный, торжественно восстанет,
И гимн, под гром небес, перед востоком грянет,
И херувимы к нам слетят.
Пред миллионами коленопреклоненных
Покажется Христос из туч воспламененных.

Николай Некрасов



Мы с тобой бестолковые люди:
Что минута, то вспышка готова!
Облегченье взволнованной груди,
Неразумное, резкое слово, —

Говори же, когда ты сердита,
Все, что душу волнует и мучит!
Будем, друг мой, .сердиться открыто:
Легче мир и скорее наскучит.

Если проза в любви неизбежна,
Так возьмем и с нее долю счастья:
После ссоры так полно, так нежно
Возвращенье любви и участья...

Не сжалится идущий день над нами,
Пройдет, не оставляя ничего:
Ни мысли, раздражающей его,
Ни облаков с огнями и громами.

Не говори, что к дереву и птице
В посмертное ты перейдешь родство.
Не лги себе! - не будет ничего,
Ничто твое уже не повторится.

Когда-нибудь и солнце, затухая,
Мелькнет последней искрой - и навек.
А в сердце... в сердце жалоба глухая,
И человека ищет человек.

Ю. Кузнецов

Анатолий Богданович.
Из серии "четверостишия".

ИСТИНА
В любви рецептов нет готовых,
Где правда есть, там есть и ложь.
Сравни-ка два листка кленовых -
И ты всю истину поймешь.

ЖИЗНЬ
Чему учиться у Природы -
Терпенью? Мудрости? Любви?
Какую суть не назови -
На всё коротки наши годы.

ПРОЩАНИЕ
Окинув взглядом рощу напоследок,
Торжественные снежные цветы,
Сумей в слепом переплетенье веток
Найти тебе лишь зримые черты.

Пой же, пой на проклятой гитаре,
Мой последний, единственный друг.
Захлебнуться бы в этом угаре,
Пальцы пляшут твои в полукруг.

Я не знал, что любовь - зараза
Я не знал, что любовь - чума.
Подошла и прищуренным глазом
Хулигана свела с ума.

Пой, мой друг, напевай мне снова
Нашу прежнюю буйную рань.
Пусть целует она другого,
Молодая, красивая дрянь.

Не гляди на ее запястья
И с плечей ее льющийся шелк.
Я искал в этой женщине счастья,
А нечаянно гибель нашел.

Так чего ж мне ее ревновать,
Так чего ж мне болеть такому?
Наша жизнь - простыня да кровать,
Наша жизнь - поцелуй да в омут.

Пой же, пой в роковом размахе,
Этих рук роковая беда
Только знай, пошли они на х...
Не умру я, мой друг, никогда.

С.Есенин

Александр Блок

Отрекись от любимых творений,
От людей и общений в миру,
Отрекись от мирских вожделений,
Думай день и молись ввечеру.

Если дух твой горит беспокойно,
Отгоняй вдохновения прочь.
Лишь единая мудрость достойна
Перейти в неизбежную ночь.

На земле не узнаешь награды.
Духом ясный пред божьим лицом,
Догорай, покидая лампаду,
Одиноким и верным огнем.

Максимилиан Волошин


Обманите меня... но совсем, навсегда...
Чтоб не думать зачем, чтоб не помнить когда...
Чтоб поверить обману свободно, без дум,
Чтоб за кем-то идти в темноте наобум...
И не знать, кто пришел, кто глаза завязал,
Кто ведет лабиринтом неведомых зал,
Чье дыханье порою горит на щеке,
Кто сжимает мне руку так крепко в руке...
А очнувшись, увидеть лишь ночь и туман...
Обманите и сами поверьте в обман.

Ты твердишь, что я холоден, замкнут и сух,
Да, таким я и буду с тобой:
Не для ласковых слов я выковывал дух,
Не для дружб я боролся с судьбой.

Ты и сам был когда-то мрачней и смелей,
По звездам прочитать ты умел,
Что грядущие ночи – темней и темней,
Что ночам неизвестен предел.

Вот – свершилось. Весь мир одичал, и окрест
Ни один не мерцает маяк.
И тому, кто не понял вещания звезд, -
Нестерпим окружающий мрак.

И у тех, кто не знал, что прошедшее есть,
Что грядущего ночь не пуста, -
Затуманила сердце усталость и месть,
Отвращенье скривило уста…

Было время надежды и веры большой –
Был я прост и доверчив, как ты.
Шел я к людям с открытой и детской душой,
Не пугаясь людской клеветы…

А теперь – тех надежд не отыщешь следа,
Все к далеким звездам унеслось.
И к кому шел с открытой душою тогда,
От того отвернуться пришлось.

И сама та душа, что, пылая, ждала,
Треволненьям отдаться спеша, -
И враждой, и любовью она изошла,
И сгорела она, та душа.

И остались – улыбкой сведенная бровь,
Сжатый рот и печальная власть
Бунтовать ненасытную женскую кровь,
Зажигая звериную страсть…

Не стучись же напрасно у плотных дверей,
Тщетным стоном себя не томи:
Ты не встретишь участья у бедных зверей,
Называвшихся прежде людьми.

Ты – железною маской лицо закрывай,
Поклоняясь священным гробам,
Охраняя железом до времени рай,
Недоступный безумным рабам.

Александр Блок

Иннокентий Анненский
ДВЕ ЛЮБВИ

Есть любовь, похожая на дым;
Если тесно ей - она одурманит,
Дать ей волю - и ее не станет...
Быть как дым,- но вечно молодым.

Есть любовь, похожая на тень:
Днем у ног лежит - тебе внимает,
Ночью так неслышно обнимает...
Быть как тень, но вместе ночь и день...

Она пришла с мороза,
Раскрасневшаяся,
Наполнила комнату
Ароматом воздуха и духов,
Звонким голосом
И совсем неуважительной к занятиям
Болтовнёй.

Она немедленно уронила на пол
Толстый том художественного журнала,
И сейчас же стало казаться,
Что в моей большой комнате
Очень мало места.

Всё это было немножко досадно
И довольно нелепо.
Впрочем, она захотела,
Чтобы я читал ей вслух "Макбета".

Едва дойдя до пузырей земли,
О которых я не могу говорить без волнения,
Я заметил, что она тоже волнуется
И внимательно смотрит в окно.

Оказалось, что большой пёстрый кот
С трудом лепится по краю крыши,
Подстерегая целующихся голубей.

Я рассердился больше всего на то,
Что целовались не мы, а голуби,
И что прошли времена Паоло и Франчески.

Александр Блок

Взгляд в небо, в то, чего боюсь. Туда, где солнце убивает, Туда, где глядя в жизнь твою молюсь, Тому, кто ничего и никогда мне не прощает. И я в безумии, в истерике смеялась, Пыталась так забыть о бесполезности понятия 'с тобой', Когда вся Вечность мимо нас промчалась, И унеслась к надеждам, умирающим за каменной стеной. Я в опьянении одними лишь нелепыми словами Тебя пыталась удержать, Рвала свою надежду общими мечтами, И не хотела ложь в себя вобрать. Я глупо плакала, пыталась ненавидеть, И обжигала крылья всякий раз тогда, Когда тебя я успевала вдалеке увидеть И понимала - это всё не навсегда: Как сложно просто верить в чудеса, Не замечать того, что убивает веру в смысл искреннего смеха, С улыбкой незаметной глядя в небеса Удерживать в себе всё то, что может стать помехой: Что может помешать поверить в радостный твой взгляд, Что может дать совет, как презирать надежду на любовь, Что строит твои чувства по шаблону в ряд, Лишь кинув умирающую тень на твою кровь:

Не вспоминай меня. И не забудь.
Мы не расстались, мы растаяли с тобою,
Мы глубоко влились в единый путь,
Где след не оставляется стопою.
На том пути любой преображён
И в силах приподняться над сейчасом,
Где здравый смысл иных мужей и жён
Не сыт любовью, хлебом, жизнью, мясом,
Не сыт весельем и печалью дней,
Не сыт свободой, силою и славой.
И вот, один другого голодней,
Грызут науку сытости кровавой.
А я сыта по горло всем, что есть,
И голод мой не утолит добыча!
Не возвращайся. Встретимся не здесь,
А в голубом, воркуя и курлыча.
Не вспоминай меня. И не забудь.
Пускай как есть - не дальше и не ближе.
Подольше не давай меня задуть
И чаще снись - во сне я лучше вижу!
Ю. Мориц

Николай Гумилев


ПАМЯТЬ

Только змеи сбрасывают кожи,
Чтоб душа старела и росла.
Мы, увы, со змеями не схожи,
Мы меняем души, не тела.

Память, ты рукою великанши
Жизнь ведешь, как под уздцы коня,
Ты расскажешь мне о тех, что раньше
В этом теле жили до меня.

Самый первый: некрасив и тонок,
Полюбивший только сумрак рощ,
Лист опавший, колдовской ребенок,
Словом останавливавший дождь.

Дерево да рыжая собака -
Вот кого он взял себе в друзья,
Память, память, ты не сыщешь знака,
Не уверишь мир, что то был я.

И второй... Любил он ветер с юга,
В каждом шуме слышал звоны лир,
Говорил, что жизнь - его подруга,
Коврик под его ногами - мир.

Он совсем не нравится мне, это
Он хотел стать богом и царем,
Он повесил вывеску поэта
Над дверьми в мой молчаливый дом.

Я люблю избранника свободы,
Мореплавателя и стрелка,
Ах, ему так звонко пели воды
И завидовали облака.

Высока была его палатка,
Мулы были резвы и сильны,
Как вино, впивал он воздух сладкий
Белому неведомой страны.

Память, ты слабее год от году,
Тот ли это или кто другой
Променял веселую свободу
На священный долгожданный бой.

Знал он муки голода и жажды,
Сон тревожный, бесконечный путь,
Но святой Георгий тронул дважды
Пулею не тронутую грудь.

Я - угрюмый и упрямый зодчий
Храма, восстающего во мгле,
Я возревновал о славе Отчей,
Как на небесах, и на земле.

Сердце будет пламенем палимо
Вплоть до дня, когда взойдут, ясны,
Стены Нового Иерусалима
На полях моей родной страны.

И тогда повеет ветер странный -
И прольется с неба страшный свет,
Это Млечный Путь расцвел нежданно
Садом ослепительных планет.

Предо мной предстанет, мне неведом,
Путник, скрыв лицо; но все пойму,
Видя льва, стремящегося следом,
И орла, летящего к нему.

Крикну я... но разве кто поможет,
Чтоб моя душа не умерла?
Только змеи сбрасывают кожи,
Мы меняем души, не тела.

Николай Гумилев.



ДВЕ РОЗЫ

Перед воротами Эдема
Две розы пышно расцвели,
Но роза — страстности эмблема,
А страстность — детище земли.

Одна так нежно розовеет,
Как дева, милым смущена,
Другая, пурпурная, рдеет,
Огнем любви обожжена.

А обе на Пороге Знанья...
Ужель Всевышний так судил
И тайну страстного сгоранья
К небесным тайнам приобщил?!
<1912>

Не ищи меня, пожалуйста,
Я ушла гулять по городу
Полутенью, полусветом
Мимо заспанных домов.
Я спасу от одиночества
Эти улицы и дворики,
Позабытые домами
Ради отдыха и снов.
Я ушла гулять по городу,
Слушать ветер и безветрие.
Тихий дождик пусть размоет
И сотрёт мои следы.
Не ищи меня, пожалуйста,
Потому что больше нет меня:
Я ушла в вечерний город -
Царство грёз и темноты.
И отсюда мне не выбраться -
Это что-то непонятное:
Заманил меня в ловушку
Этот город-крысолов.
Жарким лепетом безумного
Прошептал слова невнятные
И повёл меня, и бросил
В лапы вымыслов и снов.
Если скажут, что погибла я,
Если где-нибудь услышишь вдруг,
Что заснула - не проснулась, -
Не печалься и не верь.
Не заснула я, любимый мой,
Я ушла гулять по городу, -
Просто вышла и бесшумно
За собой закрыла дверь.

В. Матвеева

Ольга Берггольц
Я тайно и горько ревную,
угрюмую думу тая:
тебе бы, наверно, иную -
светлей и отрадней, чем я...

За мною такие утраты
и столько любимых могил!
Пред ними я так виновата,
что если б ты знал - не простил.
Я стала так редко смеяться,
так злобно порою шутить,
что люди со мною боятся
о счастье своем говорить.
Недаром во время беседы,
смолкая, глаза отвожу,
как будто по тайному следу
далеко одна ухожу.
Туда, где ни мрака, ни света -
сырая рассветная дрожь...
И ты окликаешь: "Ну, где ты?"
О, знал бы, откуда зовешь!
Еще ты не знаешь, что будут
такие минуты, когда
тебе не откликнусь оттуда,
назад не вернусь никогда.

Я тайно и горько ревную,
но ты погоди - не покинь.
Тебе бы меня, но иную,
не знавшую этих пустынь:
до этого смертного лета,
когда повстречалися мы,
до горестной славы, до этой
полсердца отнявшей зимы.

Подумать - и точно осколок,
горя, шевельнется в груди...
Я стану простой и веселой -
тверди ж мне, что любишь, тверди!

Ты мне расскажешь про города,
Где я не бывала
Ещё ни разу,
Я буду слушать внимательно
И обязательно
Улыбнусь,
Но ветер вдруг переменится,
И развеются
Облака все сразу,
И я почувствую ─ мне пора,
Не грусти... Пока!
Я вернусь!..
Просто помни, то, что я есть,
Может это - всё, что могу.
Ты - мой ответ, нужна ли я здесь.
Я - ветер! Эй, лови меня на бегу...
Меня дороги ждут разные,
Несуразные,
Полные ответов.
А времечко летит быстро так,
Словно птица
День ото дня!
И хоть кругом будет песни петь
И огнём гореть
Золотое лето,
Тебе же станет вдруг грустно так,
Просто пусто там
Без меня.
Просто помни, то, что я есть,
Может это - всё, что могу.
Ты - мой ответ, нужна ли я здесь.
Я - ветер! Эй, лови меня на бегу...

Ольга Тишина

Владимир Соколов

Мне не может никто
И не должен помочь,
Это ты понимаешь сама.
Это ранняя рань,
Это поздняя ночь,
Потому что — декабрь и зима.

Это скрип
Одиноких шагов в темноте.
Это снег потянулся на свет.
Это мысль о тебе
На случайном листе
Оставляет нечаянный след.

А была у тебя
Очень белая прядь,
Потому что был холод не скуп.
Но она, потеплев,
Стала прежней опять
От моих прикоснувшихся губ.

Ты шагнула
В квадратную бездну ворот.
Все слова унеслись за тобой.
И не смог обратиться
Я в тающий лед,
В серый сумрак и снег голубой.

Я забыл, что слова,
Те, что могут помочь,—
Наивысшая грань немоты.
Это ранняя рань,
Это поздняя ночь,
Это улицы,
Это не ты.

Это гром,
Но и тишь,
Это свет,
Но и мгла.
Это мука
Стиха моего.
Я хочу,
Чтобы ты в это время спала
И не знала о том ничего

Юнна Мориц

НОЧЬ ПОЭЗИИ

Я поклоняюсь ночи каждый день,
Я затаенно жду ее прилета.
Я для нее всю память прячу в тень,
Где творчеством заведует природа.

Когда горит заря по вечерам,
Земное приглушая освещенье,
Я слышу, как растет воздушный храм
И звезды входят в это помещенье.

Я знаю место, где в заветный час,
Как только ночь дойдет до середины, -
Все зеркала направлены на нас,
Запечатляя скрытые глубины

Не так, как берег отражен в реке
Или в глазах - испуг, веселье, дума,
А как младенец - в каждом старике
И млечный путь - в проклятьях Аввакума.

То - призрак, что привяжется к зрачку
И застит мир бездушной оболочкой!
Страшны дневные призраки: строку
Они деталью отравляют сочной!

Их днем спасают яркие лучи,
Под жизнь румяня страшную кончину.
Но никогда не спутаешь в ночи
Живое с мертвым, душу и личину.

Личина тлеет ночью, как картон,
Зато душа сияет ночью живо.
И я не говорю уже о том,
Что ночь поэзии - нежна, женолюбива!

Борис Пастернак


Любить иных тяжелый крест,
А ты прекрасна без извилин,
И прелести твоей секрет
Разгадке жизни равносилен.

Весною слышен шорох снов
И шелест новостей и истин.
Ты из семьи таких основ.
Твой смысл, как воздух, бескорыстен.

Легко проснуться и прозреть,
Словесный сор из сердца вытрясть
И жить, не засоряясь впредь.
Все это — не большая хитрость.

Ливень.

Воздух рассыпался. Молнии метили
Землю крестами, и эти отметины
Значили только грозы продолжение...
Капли своё начинали скольжение
Вдоль по спине, позвоночника линии.
Дождь приближался ко мне семимильными,
Вот и догнал...По исхлёстанным лужицам
Бил, не щадя, чтобы сверху обрушиться
Каплями, брызгами, листьями рваными,
Женскими визгами, птичьими драмами.
Все тополя дождь почти до истерики
Сразу довёл, пух гоняя по скверикам,
Им оставляя белёсую паклю.
И тополя от обиды запахли...
Люди в подъездах скрывались изгаженных,
Небо, как артезианская скважина.
Вдруг стало ясно, что город утонет...

...дождь умирал у меня на ладонях...
Дождь по реке ускользал до Таганки.
Небо - купальный халат наизнанку.
Дождь переулками шлёпал к Арбату,
По водостокам стучал виновато.
Влип безнадёжно израненный смог
В мокрую сеть площадей и дорог.
Город растёрзан, измят, покорёжен,
Город - без зонтика старый прохожий.
Вымочен, выстиран, высинен заново,
Радугу - ввысь, как рекламное зарево!
Мокрый троллейбус ползёт из тоннеля,
Бусинки-капли на стойке качелей,
Капельки-капли, ручьи-ручейки...
Тёплые лужи, пыльцы ободки...
Пьёт из трубы водосточной во здравие
Чёрный асфальт дождевые признания.

М. Тиунова

Разрешите к вам присоединиться.
Если повторюсь,строго не судите.Пока не всю темку осилила прочитать.



Очень люблю этот сонет Шекспира:


Уж если ты разлюбишь,-так теперь,
Теперь,когда весь мир со мной в раздоре.
Будь самой горькой из моих потерь,
Но только не последней каплей горя!
И если скорбь дано мне превозмочь,
Не наноси удара из засады,
Пусть бурная не разрешиться ночь
Дождливым утром-утром без отрады.
Оставь меня,но не в последний миг,
Когда от мелких бед я ослабею.
Оставь сейчас,чтоб сразу я постиг,
Что это горе всех невзгод больнее,
Что нет невзгод,а есть одна беда-
Твоей любви лишиться навсегда!



--------------------------------------------
Я тебя никому не отдам

Я тебя никому не отдам -

Замерзающий плакал котенок,

Умудренный не по годам,

Рыл он снег серебристый под кленом.

Навсегда я останусь с тобой,

Я спасу нас обоих от стужи,

Потому что под этой луной

Мне никто больше в мире не нужен,

Я сейчас закопаю нас в снег,

Там тепло, отогреются лапки,

Мимо быстро прошел человек,

В зимней куртке и пуховой шапке.

А потом все опять расцветет,

Будет солнце сиять над землей,

И никто никогда не поймет,

Что пришлось пережить нам с тобой.

Ты держись, не смотри, что я мал,

Что в кровь изодрались ноги,

Я не выдохся, просто устал,

Ничего, нам помогут боги,

Нет, серьезно, я слышал о них,

Есть такие кошачьи боги.

Даже ветер в долине стих,

Слушал сказ малыша у дороги.

А котенок копал и копал,

Вспоминая о солнечном лете,

Он, безумец, еще не знал,

Что остался один на свете.

Рядом с ним, на седом полотне,

Еще теплое тело лежало,

А из глаз, по мохнатой щеке,

Золотая слезинка бежала.

Эй, малыш, перестань копать,

Все-равно ей уже не поможешь,

Будет лучше тебе поспать,

О нее погреться ты сможешь,

Но безумец не слышит, сопит,

Он не сдастся теперь холодам

И упрямо во мглу твердит,

Я тебя никому не отдам.

Время - за полночь, люди спят,

Находясь в поддельном раю,

У котенка глаза блестят,

Он закончил работу свою,

Тихо-тихо ступая на снег,

Подошел туда, где трупик лежал

И почти как человек,

Он на ушко ей прошептал-

Мама, мамочка, я с тобой,

Я тебя никому не отдам,

Я у клена, под снежной горой,

Нам построил постельку, мам.

Он туда перенес ее,

А потом закопался сам,

Колыбельную пел мороз,

Но ее не услышить вам.

Колыбельная эта для тех,

Кто любовью всю жизнь живет,

Забывая о бедах своих,

Только верность в крови несет,

Он, безумец, в холодном снегу,

Он за ближнего душу отдал,

До последнего мига, в бреду,

Он за шею ее обнимал...



автора,к сожалению,не знаю.
----------------------------------------------------------

ILOVEME
про котенка - очень понравилось..до слез....

Меня тоже очень зацепил этот рассказ!
Вот еще...


Первая любовь.

Они любили друг друга,
Хотя и были совсем друзьями-детьми,
И часто-часто они клялись,
Что не забудут той любви.
В 17-ть лет,совсем мальчишкой,
Служить в пилоты он пошел.
В машине звездной он поднялся в небо
И счастье там свое нашел.
Семь лет прошло как он уехал...
Двадцать четвертый шел ему
И часто-часто писал он в письмах:
"Приеду-крепко обниму".
Друзья узнали и написали
Ему письмо издалека.
Они писали со злобной шуткой:
"Она не любит уж тебя".
"Ну раз не любит,так не надо.
А важно-я ее люблю!
Ну что мне стоит подняться в небо
И сделать мертвую петлю?!"
На высоте трех тысяч метров
Пропеллер весело жужжал.
"Ну раз не любит,так не надо..."
И от себя штурвал нажал...
Гудит машина,гудит пропеллер.
Удар об землю...Пропеллер стал..
Пилот в крови,с разбитой грудбю,
Губами бледными шептал:
"Ну значит амба,значит крышка.
Любви моей пришел конец!
Ее любил еще мальчишкой,
Сейчас люблю еще сильней."

В гробу дубовом лежит парнишка-
Крепко спит.
А перед гробом на коленях
Его любимая стоит.
Стоит она и громко плачет,
А слезы режут ей глаза:
"Проснись,проснись,мой милый мальчик!
Все это сделали друзья!"
Друзья узнали,похоронили,
Пропеллер стал его крестом.
И часто-часто на той могиле
Невеста плакала о нем.

Другой пилот,в другой кабине
Все ту же песню напевал:
"Ну раз не любит,так не надо!"
И от себя штурвал нажал....

Людмила Татьяничева

ГОРДЫЕ

Гордым легче.
Гордые не плачут
Ни от ран,
Ни от душевной боли.
На чужих дорогах не маячат.
О любви как нищие не молят.
Широко раскрылены их плечи,
Не гнетет их зависти короста...
Это правда -
Гордым в жизни легче,
Только гордым сделаться -
Не просто.

БЛОК


Ночь, улица, фонарь, аптека.
Бессмысленный и тусклый свет.
Живи ещё хоть четверть века -
Всё будет так. Исхода нет.

Умрёшь 0 начнёшь опять сначала,
И повторится всё, как встарь:
Ночь, ледяная рябь канала,
Аптека, улица, фонарь....






офигенный стих........

Любовь.

Он вошел-старый дом словно ожил.
Ты сидела-рванулась не ты:
Проступили такие черты,
Что лицо на лицо не похоже.

Он еще не забрал,но уже
Ты его поняла по движенью.
То душа прикоснулась к душе,
То звезда зацепилась за землю.


Ю.Кузнецов

Константин Симонов



Жди меня, и я вернусь.
Только очень жди,
Жди, когда наводят грусть
Желтые дожди,
Жди, когда снега метут,
Жди, когда жара,
Жди, когда других не ждут,
Позабыв вчера.
Жди, когда из дальних мест
Писем не придет,
Жди, когда уж надоест
Всем, кто вместе ждет.

Жди меня, и я вернусь,
Не желай добра
Всем, кто знает наизусть,
Что забыть пора.
Пусть поверят сын и мать
В то, что нет меня,
Пусть друзья устанут ждать,
Сядут у огня,
Выпьют горькое вино
На помин души...
Жди. И с ними заодно
Выпить не спеши.

Жди меня, и я вернусь,
Всем смертям назло.
Кто не ждал меня, тот пусть
Скажет: - Повезло.
Не понять, не ждавшим им,
Как среди огня
Ожиданием своим
Ты спасла меня.
Как я выжил, будем знать
Только мы с тобой,-
Просто ты умела ждать,
Как никто другой.

УВЕРТЮРА

Ананасы в шампанском! Ананасы в шампанском!
Удивительно вкусно, искристо и остро!
Весь я в чем-то норвежском! Весь я в чем-то испанском!
Вдохновляюсь порывно! И берусь за перо!

Стрекот аэропланов! Беги автомобилей!
Ветропросвист экспрессов! Крылолет буеров!
Кто-то здесь зацелован! Там кого-то побили!
Ананасы в шампанском - это пульс вечеров!

В группе девушек нервных, в остром обществе дамском
Я трагедию жизни претворю в грезофарс...
Ананасы в шампанском! Ананасы в шампанском!
Из Москвы - в Нагасаки! Из Нью-Йорка - на Марс!


Игорь Северянин

Николай Заболоцкий



ПОЭМА ВЕСНЫ

Ты и скрипку с собой принесла,
И заставила петь на свирели,
И, схватив за плечо, повела
Сквозь поля, голубые в апреле.
Пессимисту дала ты шлепка,
Настежь окна в домах растворила,
Подхватила в сенях старика
И плясать по дороге пустила.
Ошалев от твоей красоты,
Скряга вытащил пук ассигнаций,
И они превратились в листы
Засиявших на солнце акаций.
Бюрократы, чинуши, попы,
Столяры, маляры, стеклодувы,
Как птенцы из своей скорлупы,
Отворили на радостях клювы.
Даже те, кто по креслам сидят,
Погрузившись в чины и медали,
Улыбнулись и, как говорят,
На мгновенье счастливыми стали.
Это ты, сумасбродка весна!
Узнаю твои козни, плутовка!
Уж давно мне из окон видна
И улыбка твоя, и сноровка.
Скачет по полю жук-менестрель,
Реет бабочка, став на пуанты.
Развалившись по книгам, апрель
Нацепил васильков аксельбанты.
Он-то знает, что поле да лес -
Для меня ежедневная тема,
А весна, сумасбродка небес,-
И подружка моя, и поэма.

Прохожих взглядом провожая,
сидела кошка у дороги...
Ничья... Свободная... Смешная...
Куда смотрели зверобоги?..
Ей было холодно и зябко,
а люди пробегали мимо...
И таял снег на мягких лапках
так грустно и неотвратимо...
В глазах зеленых стыло небо,
и голод подступал весомо...
А от прохожих пахло хлебом,
и молоком, и теплым домом...
Кошачьей мудрости ворсинки
на этой спинке обреченной...
И ветер старую пластинку
завел о чем-то отстраненном...
... Оттаяв, с грациозной ленью,
забыв о холоде вчерашнем,
мурлыча, греешь мне колени...
...Ты согласишься стать домашней?..

А. Булатова

Если бы предложили, согласилась бы...

Рождественский
***

Мы совпали с тобой, совпали
в день, запомнившийся навсегда.
Как слова совпадают с губами.
С пересохшим горлом - вода.
Мы совпали, как птицы с небом.
Как земля с долгожданным снегом
совпадает в начале зимы,
так с тобою совпали мы.
Мы совпали, еще не зная
ничего о зле и добре.
И навечно совпало с нами
это время в календаре.

стихотворение не мое..но оно мне нравится

14 февраля.

Я и ты
Наши мечты
Твои любимые цветы
На день святого Валентина.
Ты и я
Твоя душа у меня
В середине дня
На день святого Валентина
Подхожу к тебе
На изменчивость судьбе
Дарю открытку,
А ты мне улыбку
Потом, скажу, люблю и обниму.
На день святого Валентина.
Ты открываешь
И про себя читаешь:
“Ты моя любовь
Я повторяю вновь и вновь” 03.02.07

КАДЖАЛОВ ЭДИК.

Свяжи-ка шаль из праздников без буден,
Столы накрыв эскизом без затей.
Мой бедный друг! Чего у нас не будет?
Долгов? Покоя?
Времени? Детей?

Мелькают дни, похожие на лица:
И бродит год, как сон неуловим.
Мой жадный бог! Чего нам не добиться?
Одной ли крыши,
двух ли половин?

Одним канатом стянутое братство
Перетяни, не веря никому.
Богатый мой, докуда не добраться
Ни нам двоим,
ни нам по одному?

Морскую даль и лужицу из блюдца
Засохший шрам не раз пересечет.
Мой добрый мир успел перевернуться,
Не то в гробу,
не то наоборот.

До дна черпать - из моря не убудет,
Но шрам печёт и солоно саднит.
Мой долгий век! Когда меня не будет,
Побереги
оставшихся одних.

Виктория Райхер.