Люблю декабрь за призраки былого,
За всё, что было в жизни дорогого
И милого, немыслимого вновь.
За этот снег, что падал и кружился,
За вещий сон, который сладко снился,
Как снится нам последняя любовь.

Не всё ль равно? Под всеми небесами
Какой-то мир мы выдумали сами
И жили в нём в видениях, в мечтах,
Играя чувствами, которых не бывает,
Взыскуя нежности, которой мир не знает,
Стремясь к бессмертию и падая во прах.

Придёт декабрь. Озябшие, чужие,
Поймём ли мы, почувствуем впервые,
Что нас к себе никто не позовёт?..
Что будет ёлка, ангел со звездою,
И Дед Мороз с седою бородою,
Волшебный принц и коврик-самолет.

И только нас на празднике не будет.
Холодный ветр безжалостно остудит
Усталую и медленную кровь.
И будет снег над городом кружиться,
И, может быть, нам наша жизнь приснится,
Как снится нам последняя любовь.

© Дон Аминадо

Снова пьют здесь, дерутся и плачут
Под гармоники желтую грусть.
Проклинают свои неудачи,
Вспоминают Московскую Русь.

И я сам, опустясь головою,
Заливаю глаза вином,
Чтоб не видеть лицо роковое,
Чтоб подумать хоть миг об ином.

Что-то всеми навек утрачено.
Май мой синий! Июнь голубой!
Не с того ль так чадит мертвячиной
Над пропащею этой гульбой?

Ах, сегодня так весело россам,
Самогонного спирта - река.
Гармонист с провалившимся носом
Им про Волгу поет и Чека.

Что-то злое во взорах безумных,
Непокорное, в громких речах.
Жалко им тех дурашливых, юных,
Что сгубили свою жизнь сгоряча.

Где ж вы, те, что ушли далече?
Ярко ль светят вам наши лучи?
Гармонист спиртом сифилис лечит,
Что в киргизских степях получил.

Нет! Таких не подмять, не рассеять.
Бесшабашность им гнилью дана.
Ты, Рассея моя... Рас... сея...
Азиатская сторона!

Сергей Есенин

Не знаю почему тк сильно нравится...Наверно потому что мне..

Ангелу.

Светят огни давно,
Сердце стучит опять,
Мне уже все-равно,
Нужно учиться ждать.
Надо уметь прощать,
Нужно уметь любить,
Чтобы не опоздать,
Чтобы продолжить жить.

Лишь бы тебя понять,
Только бы все успеть,
Чтобы не потерять,
Снова не умереть.
В небе осколки сна,
Истины смысл простой,
Вечность мне не нужна,
Только бы быть с тобой.

Так необычно ждать.
В небе следы луны.
Но я могу не спать,
Если захочешь ты.
Я судьбу обману,
Вновь обниму тебя,
И в тишине шепну,
Я не отдам тебя.

Снова забыть про боль,
Снова глаза в глаза,
И поцелуя соль,
И по щеке слеза.
Время разгон возьмет,
Стану опять собой,
В миг тот, когда придет,
Ангел-хранитель мой.

Скоморохи
Фонограмма пошла. Мы залиты потоками света.
Под прицелом юпитеров глаз не увидит седин.
Мы на сцену идём, скоморохи двадцатого века,
Как обычно, ликует толпа, и сквозь пальцы начальство следит.
Что за дело кому, как в гостинице плачем ночами,
Если бьёмся мы так, что дрожит от ударов земля?
На потеху другим скоморошьими машем мечами,
Только раны и вправду болят, настоящие раны болят.
Нам дают по щекам размалёванные арлекины,
Нас мешают с землею - и в грим превращается грязь,
И ни подлость, ни ложь омрачить не сумеют картины,
Ибо это такая игра, ибо это такая игра.
Мы продали себя, и записано в наших контрактах:
"Умирать, но играть! Через боль улыбаться - и бить!"
А не выдержит кто - унесут незаметно в антракте,
Так как кровь и беду на арене всем зрителям должно забыть.
Истекло наше время. Остались последние крохи -
Улыбнуться и выйти туда, где безумна толпа.
Мы выходим на круг, ибо веку нужны скоморохи,
И мы приняли эту судьбу, и надели дурацкий колпак.

Татьяна Луговская

Мурзик, значит ты вспомнила как на самом деле Танду зовут Кстати у меня есть эксклюзивный альбом с её песнями в её исполнении естественно... сам записывал

Вот пожалуй ещё что мне из неё нравится:

Василиск

Легендой стать, исчезнуть бы, забыть!..
Пульсирует и жжёт, зажат висками,
Недобрый дар насмешливой судьбы -
Волшебный взгляд, что обращает в камень.
Сознаться, кто я, означает - смерть.
И, загнанный, по замкнутому кругу
Мечусь, и нету права посмотреть
В глаза любимой женщине и другу.
Как излучают быстрые зрачки
Талант проклятый зверя-василиска!
И не спасают тёмные очки.
И молча каменеют окулисты.
Не умереть, не повернуть назад,
Не вырваться к заснеженной свободе...
Я василиск. Я отвожу глаза,
Чтоб не застыло солнце в небосводе.

А я люблю стихи Леонарда Коэна[i]

вот один из них

МУХА


В своих доспехах черных муха
маршировала по полям --
по Фриды спящим бедрам
и тщились смутные движенья
мягких рук
прервать ее маневры


Она испортила мне день --
простая муха, что и не старалась
очаровать иль удивить
и все ж по той земле шагала нагло
в которой так стремился
я с трепетом колени преклонить

Далхи- Я не очень увлечена была творчеством Танды...Первый раз "столкнулась" на одном из конкурсов "Цуреновских стихов" - возможно, знаешь- из "Трудно быть богом" Стругацких :"Как лист увядший падает на душу"... Веришь, я не знала, что она ещё и поёт! Вероятно- очень интересно...Та поэзия, которую я читала- завараживала неровним ритмом- на грани белого стиха...Должно быть это отлично легло бы на музыку... Скоморохи мне очень понравились- оттого и запомнились!

В Европе осень.

Запоздалой акации цвет кружится в мерцающем танце -
В нём свобода и братство, и можно не думать о равенстве,
И плывут облака по зеркальным панелям Дефанса,
И Эйфелевой башни луч рассекает пространство...

В Европе осень.

Я не хочу возвращаться.

Над Москвою торфяников дым, удушливы ночи, несносны дни,
Там Москву съедают с востока огни, огни, огни...

Я не хочу возвращаться.

Потому что вражда, как несвежая пища, чувствуется нутром,
Потому что любая кровь отзывается на погром...

Я не хочу возвращаться.

Потому что за гарь и страх виноватым не будет числа,
И осколки оконных стёкол густо покроет зола, зола, зола...

Я не хочу возвращаться.
В Европе осень.
Я не хочу возвращаться.
В Европе осень.
В Европе осень.
В Европе осень.

* * *

Я дерзкая. Я женщина.
Я пробую силы.Я шут и обманщик. Я, может быть, милая.
Я в тысячу масок, как гномик, упрятана.
Я тысячью красок, как чёртик, заляпана.
Я многое знаю. Я многое смею.
Я злобной бываю - я ранить умею.
Безмерно обидчива - и, верно, спесива!
Я грубая, скверная. Быть может, красивая...
Со мной надо мягче. И надо построже.
Конечно, я женщина... И всё же. И всё же...
Злодейство и гений - дилемма поэта.
Тогда почему ты не чувствуешь это?! -
Я нежная? (нежная!), я сложно-ранимая!
замертво-снежная. Тобой не любимая:
И жаль, что труслива и отчётливо ясно...
Я дерзкая. Я женщина. Я тем и прекрасна...


Большая просьба указывать автора стихотворения! Если же авторство приписывается себе- добро пожаловать в "Мастерскую".

Автор мне к сожалению неизвестен, а жаль...

С.А.Есенин

Жизнь - обман с чарующей тоскою,
Оттого так и сильна она,
Что своею грубою рукою.
Роковые пишет письмена.

Я всегда, когда глаза закрою,
Говорю: "Лишь сердце потревожь,
Жизнь - обман, но и она порою
Украшает радостями ложь.

Обратись лицом к седому небу,
По луне гадая о судьбе,
Успокойся, смертный, и не требуй
Правды той, что не нужна тебе."

Хорошо в черемуховой вьюге
Думать так, что эта жизнь - стезя.
Пусть обманут легкие подруги,
Пусть изменят легкие друзья.

Пусть меня ласкают нежным словом,
Пусть острее бритвы злой язык, -
Я живу давно на все готовым,
Ко всему безжалостно привык.

Холодят мне душу эти выси,
Нет тепла от звездного огня.
Те, кого любил я отреклися,
Кем я жил - забыли про меня.

Но и все ж, теснимый и гонимый,
Я, смотря с улыбкой на зарю,
На земле, мне близкой и любимой,
Эту жизнь за все благодарю.

Уже не то
Просто прикольный стих от Сойт (Chaos Fox)

Хорошо быть девочкой в розовом пальто!
Можно и в зелененьком, но уже не то.

Хорошо быть девушкой в норковом манто!
Можно и не девушкой, но уже не то...

Хорошо французом быть! Жаком Ив Кусто.
Можно молдаванином, но уже не то!

Хорошо по городу мчаться на авто!
Можно и в автобусе, но уже не то...

Славно выпить водочки, граммов, этак, сто!
Можно минералочки, но уже не то.

Хорошо бы отпуск взять этак дней на сто.
можно и уволиться, но уже не то.

Стать бы знаменитою, как Бриджит Бардо.
Можно как Крачковская, но уже не то.

Славно выйти вечером - глянуть, где и что.
Можно и посуду мыть, но уже не то.

Хорошо омаров есть, запивать шато.
Можно пиво с воблою, но уже не то.

Хорошо жонглером быть в цирке шапито!
Можно и уборщицей, но уже не то...

Июльский дождь страстей не остудил.
Жара июльская обид не растопила.
И каждый бился и не находил Того,
что было прежде сердцу мило.

Мы заблудились в собственной судьбе.
Мы перестали говорить стихами.
В пылу высокой жалости к себе
Мы не заметим осени дыханье.

Когда сойдут снега большой зимы
Разбудят нас весенние капели.
Кому тогда, мой друг, расскажем мы,
Как на одну любовь мы постарели?

Никогда не говори мне: "Никогда"!
Ты не можешь знать, что нам Судьба готовит:
Может быть, соединит нас на года,
А, быть может, разведёт, нахмурив брови.

Если любишь, чистым пламенем гори,
Если веришь, не ищи причин для ссоры.
Каждый миг неповторимое дари,
И не траться на пустые разговоры.

День, что прожит без Любви,
похорони —И забудь о нём без тени сожаленья.
Всё, что создано Любовью, сохрани,
Но не требуй от неё повиновенья.

А слова Любви запомни навсегда,
Чтобы не было причины хмурить брови.
Никогда не говори мне: "Никогда"!
Кто же знает, что для нас Судьба готовит!?

Эдуард Вартано

Обожаемый мною Быков

ОДИННАДЦАТАЯ ЗАПОВЕДЬ


Опережай в игре на четверть хода,
На полный ход, на шаг, на полшага,
В мороз укройся рубищем юрода,
Роскошной жертвой превзойди врага,
Грозят тюрьмой — просись на гильотину,
Грозят изгнаньем — загодя беги,
Дай два рубля просящему полтину
И скинь ему вдогонку сапоги,
Превысь предел, спасись от ливня в море,
От вшей — в окопе. Гонят за Можай —
В Норильск езжай. В мучении, в позоре,
В безумии — во всем опережай.

Я не просил бы многого. Всего-то —
За час до немоты окончить речь,
Разрушить дом за сутки до налета,
За миг до наводнения — поджечь,
Проститься с девкой, прежде чем изменит,
Поскольку девка — то же, что страна,
И раньше, чем страна меня оценит,
Понять, что я не лучше, чем она;
Расквасить нос, покуда враг не тронет,
Раздать запас, покуда не крадут,
Из всех гостей уйти, пока не гонят,
И умереть, когда за мной придут.

Роберт Рождественский

Будь, пожалуйста,
послабее.
Будь,
пожалуйста.
И тогда подарю тебе я
чудо
запросто.
И тогда я вымахну -
вырасту,
стану особенным.
Из горящего дома вынесу
тебя,
сонную.
Я решусь на всё неизвестное,
на всё безрассудное, -
в море брошусь,
густое,
зловещее, -
и спасу тебя!..
Это будет
сердцем велено мне,
сердцем велено...
Но ведь ты же
сильнее меня,
сильней
и уверенней!
Ты сама готова спасать других
от уныния тяжкого.
Ты сама не боишься ни свиста пурги,
ни огня хрустящего.
Не заблудишься,
не утонешь,
зла не накопишь.
Не заплачешь
и не застонешь,
если захочешь.
Станешь плавной
и станешь ветреной,
если захочешь...
Мне с тобою -
такой уверенной -
трудно
очень.

Хоть нарочно,
хоть на мгновенье, -
я прошу,
робея, -
помоги мне в себя поверить,
стань
слабее.




Отдать Тебе Любовь?
- Отдай...
- Она в грязи...
- Отдай в грязи.
- Я погадать хочу...
- Гадай.
- Еще хочу спросить...
- Спроси.
- Допустим, постучусь...
- Впущу.
- Допустим, позову...
- Пойду.
- А если там беда?
- В беду.
- А если обману?
- Прощу.
- "Спой!" - прикажу Тебе...
- Спою.
- Запри для друга дверь...
- Запру.
- Скажу Тебе: убей!
- Убью.
- Скажу Тебе: умри!
- Умру.
- А если захлебнусь?
- Спасу.
- А если будет боль?
- Стерплю.
- А если вдруг стена?
- Снесу.
- А если узел?
- Разрублю!
- А если сто узлов?
- И сто.
- Любовь Тебе отдать?
- Любовь.
- Не будет этого!..
- За что?!
- За то, что не Люблю рабов...






Потомки Каина

Он не солгал нам,дух печально-строгий,
Принявший имя утренней звезды,
Когда сказал: «Не бойтесь вышней мзды,
Вкусите плод и будете, как боги».

Для юношей открылись все дороги,
Для старцев — все запретные труды,
Для девушек — янтарные плоды
И белые, как снег, единороги.

Но почему мы клонимся без сил,
Нам кажется, что Кто-то нас забыл,
Нам ясен ужас древнего соблазна,

Когда случайно чья-нибудь рука
Две жердочки, две травки, два древка
Соединит на миг крестообразно?

Н. Гумилев

Сон под пятницу

Попробуем заснуть под пятницу,
Под пятницу, под пятницу,
Во сне вся жизнь на нас накатится
Салазками под Новый год,
Бретельки в довоенном платьице
И шар воздушный катится.
Четверг за нас за всех расплатится
И "чистых" пятнице сдает.


И все, что с нами дальше сбудется,
Ах, сбудется, ах, сбудется,
Пройдет по этой смутной улице,
Чтоб знали мы в конце-концов,
Что много лет за нами, старыми,
Бредет во тьме кварталами
Какое-то весьма усталое
И дорогое нам лицо.

А новый год и ель зеленая,
Зеленая, зеленая,
Свеча гореньем утомленная
И некий милый человек.
И пахнет корка мандаринная,
Звезда висит старинная,
И детство все такое длинное,
И наш такой короткий век.

Всю ночь бредем мы сквозь сумятицу,
Сумятицу, сумятицу,
И лишь к утру на нас накатится
Догадка, что была в крови,
Все от того, что сон под пятницу,
Под пятницу, под пятницу
Нам дан затем, чтобы не спрятаться
От нашей собственной любви.

(с) Юрий Визбор, 28 декабря 1979

Андрей Вознесенский



САГА
Ты меня на рассвете разбудишь,
проводить необутая выйдешь.
Ты меня никогда не забудешь.
Ты меня никогда не увидишь.

Заслонивши тебя от простуды,
я подумаю: "Боже всевышний!
Я тебя никогда не забуду.
Я тебя никогда не увижу".

Эту воду в мурашках запруды,
это Адмиралтейство и Биржу
я уже никогда не забуду
и уже никогда не увижу.

Не мигают, слезятся от ветра
безнадежные карие вишни.
Возвращаться — плохая примета.
Я тебя никогда не увижу.

Даже если на землю вернемся
мы вторично, согласно Гафизу,
мы, конечно, с тобой разминемся.
Я тебя никогда не увижу.

И окажется так минимальным
наше непониманье с тобою
перед будущим непониманьем
двух живых с пустотой неживою.

И качнется бессмысленной высью
пара фраз, залетевших отсюда:

"Я тебя никогда не забуду.
Я тебя никогда не увижу".

А я что-то любимым вот это считаю. Он сбойное немного, но свое... И написалось мифически...

Здорово, Серега!

Здорово, Серега! Здорово, родной!
Ну, что же в дверях? Проходи, дорогой!
А ты ведь мне снился... Как знаешь? Постой!
А, ладно, то после! Давай по одной!

Коньяк есть армянский, такой ты не пил!
Уверен! Проснешься, как будто не жил!
А помнишь, как раньше с тобою в семь лет,
Вина мы напились... Хватили ж мы бед...

Как много нам вспомнить... Ну, что ты молчишь?
Вот это не надо, Серега! Юлишь!
Мы ж беды открыто встречали, в лицо!
И больше всего не любили лжецов!

Я знаю, Серега! Всё знаю, родной!
Я знаю... Спасибо... Пришел ты за мной...
Не строй ты живого! Кого удивил...
Я ж третью
всегда за тебя только пил...

И это не надо... Пришел, так пойдем!
Вот только коньяк мы с тобою допьем...
А знаешь, Серега, ты в темени свет!
Какой ты там сумрак? Не знал же ты бед...

Не знал ты, Серега, ты рано ушёл,
Я знаю, искал, но ее не нашел...
Любовь же, Серега, настолько больна!
Но ты не поймешь... Плесни коньяка!

Ты лучше скажи мне... Как там в Раю?
Она же ведь Ангел... Я там подожду?
Ты только, Серега, прошу мне не ври!
Коль быть там не с нею, так сам ты иди...

Мне же дорога только за ней...
В Раю так не пьют? Ну, здесь хоть попей!
Да ладно, не бойся, тебя провожу...
Не знаю куда? У любви я спрошу...

В пятнадцать лет, продутый на ветру
Газетных и товарищеских мнений,
Я думал: «Окажись, что я не гений, -
Я в тот же миг от ужаса умру!..»

Садясь за стол, я чувствовал в себе
Святую безоглядную отвагу,
И я марал чернилами бумагу,
Как будто побеждал ее в борьбе!

Когда судьба пробила тридцать семь
И брезжило бесславных тридцать восемь,
Мне чудилось – трагическая осень
Мне на чело накладывает тень.

Но, точно вызов в суд или в собес,
К стеклу прижался жёлтый лист осенний,
И я прочел на бланке: «Ты не гений!» -
Коротенькую весточку с небес.

Я выглянул в окошко – ну нельзя ж,
Чтоб в этот час, чтоб в этот миг ухода
Нисколько не испортилась погода,
Ничуть не перестроился пейзаж!

Все было прежним. Лужа на крыльце.
Привычный контур мусорного бака.
И у забора писала собака
С застенчивой улыбкой на лице.

Все так же тупо пялился в окно
Знакомый голубь, важный и жеманный…
И жизнь не перестала быть желанной
От страшного прозренья моего!..

© Леонид Филатов

Свет и Тьма

Ты счастлив,
Радуешься безрассудным дням,
Веселым и беспечным.
Вся жизнь твоя сплошь праздник, да потеха.
Но вдруг ненастье -
Буря унесет тебя туда,
Где нет тебе веселья,
Где только черти падают от смеха.

Там зла оплот,
И, кроме тьмы, нет ничего,
Там тучи хмурые
И тени убиенные гуляют.
На троне тот,
Чей враг под топором,
Чья смерть мертва,
Чье имя никогда не называют.

Он шлет гонцов
Во все концы земли той,
Жизнью проклятой,
К тебе он непременно доберется…
Не бойся псов
Его трехглавых, страшный крик
Тебя не тронет, и
Если есть она, - нить веры не порвется!

Не прячься боле,
Выходи на яркий свет.
Во тьме от тьмы
Не скроешься, поверь мне.
Ты выйди в поле,
И пусть солнечный завет
Оставит след в тебе,
И тьму безверья навсегда разгонит.

Приходит день, приходит час,
Приходит миг, приходит срок —
И рвётся связь.
Кипит гранит, пылает лёд,
И легкий пух сбивает с ног —
Что за напасть?
Вдруг зацветает трын-трава,
Вдруг соловьём поёт сова,
И даже тоненькую нить
Не в состоянье разрубить
Стальной клинок!
Приходит срок — и вместе с ним
Приходят страх, озноб и жар,
Восторг и власть.
Азарт и нежность, гнев и боль —
В один костёр, в один пожар —
Что за напасть?!
Из миража, из ничего,
Из сумасбродства моего —
Вдруг возникает чей-то лик
И обретает цвет и звук,
И плоть, и страсть!
Нелепо, смешно, безрассудно, безумно -
Волшебно!..
Ю. Ким

Алексей Апухтин

ЛЮБОВЬ

Когда без страсти и без дела
Бесцветно дни мои текли,
Она как буря налетела
И унесла меня с земли.

Она меня лишила веры
И вдохновение зажгла,
Дала мне счастие без меры
И слезы, слезы без числа...

Сухими, жесткими словами
Терзала сердце мне порой,
И хохотала над слезами,
И издевалась над тоской;

А иногда горячим словом
И взором ласковых очей
Гнала печаль - и в блеске новом
В душе моей светилася моей!

Я все забыл, дышу лишь ею,
Всю жизнь я отдал ей во власть.
Благословить ее не смею
И не могу ее проклясть.

Восход

Пробившись сквозь костлявые заслоны,
Луч скал клыки удачно миновал.
На волю выбилось с востока света лоно,
Забил ключами яркими волшебный пьедестал.

Встав предрассветным сполохом, он, как влюбленный,
Влюбленный в жизнь во всей ее красе,
Разбил оковы тьмы в мерцающих ионах,
В пути засевших млечном, в межзвездной полосе.

И день настал, сияющий и жаркий,
Давая жить всему, ведь все живет лишь днем.
И мы с тобой проснемся в дивном парке,
Возьмемся за руки и в яркий день войдем


БОЛЬШАЯ ПРОСЬБА_ УКАЗЫВАТЬ АВТОРА, спасибо. Мурзик.

И мы им на руку сыграли --
Тем, что разлуку нам сулили.
Фортуны мы не обокрали,
В неверных веры не вселили.

Мы доказали, что не может,
И зря томит. И не бывает.
И пусть вас больше не тревожит,
А нас уже не задевает.

Не рай цветущий, а Сахара,
Не жизнь живая, а Химера,
И счастья ищущая пара
Не вспомнит нашего примера.

Уж лучше ты его припомни,
Кто поначалу ли, в конце ли
Задумал им чинить препоны
И отвращать от этой цели.

И ты в коллекцию возьмешь нас,
Как иллюстрацию к советам,
Чем дашь последнюю возможность
Побыть на "мы" на свете этом.

(Дм.Быков)

УБИТЬ СВОЮ МАТЬ


Я сомневался, признаю,
Что это сбудется с ним,
Что он прорвется сквозь колодец
И выйдет живым,
Но оказалось, что он тверже в поступках,
Чем иные в словах.
Короче, утро было ясным,
Не хотелось вставать,
Но эта сволочь подняла меня
В шесть тридцать пять,
И я спросонья понял только одно -
Меня не мучает страх.

Когда я выскочил из ванной
С полотенцем в руках,
Он ставил чайник, мыл посуду,
Грохоча второпях,
И что-то брезжило, крутилось, нарастало,
Начинало сиять.
Я вдруг поймал его глаза -
В них искры бились ключом,
И я стал больше, чем я был
И чем я буду еще,
Я успокоился и сел,
Мне стало ясно -
Он убил свою мать!

И время встало навсегда,
Поскольку время стоит,
А он сказал, что в понедельник
Шеф собрался на Крит,
Короче, надо до отъезда
Заскочить к нему,
Работу забрать.
И он заваривал чай,
Он резал плавленый сыр,
А я уже почти что вспомнил,
Кто творил этот мир,
Я рассмеялся и сказал:
"Ну как ты мог,
Она же все-таки мать!"

И он терзал на подоконнике,
Плавленый сыр,
А я уже почти припомнил,
Кто творил этот мир,
И я сказал ему:
"Убивец, как ты мог?
Она же все-таки мать!"

И он сидел и улыбался,
И я был вместе с ним,
И он сказал: "Но ты ведь тоже
Стал собою самим!"
А я сказал: "Найти нетрудно,
Но в десятки раз
Сложней не терять.
И будь любезен, прекрати
Свой жизнерадостный бред!
Ты видишь свет во мне, но это
Есть твой собственный свет.
Твоя ответственность отныне безмерна -
Ты убил свою мать!

Изволь немедля прекратить
Свой жизнерадостный бред!
Ты видишь свет во мне, но это
Есть твой собственный свет.
Твоя ответственность безмерна -
Ты свободен,
Ты убил свою мать!"

На дальней стройке заворочался
Проснувшийся кран.
Стакан в руке моей являл собою
Только стакан,
И в первый раз за восемь лет я отдыхал,
Во мне цвела Благодать.
И мы обнялись и пошли бродить
Под небом седым,
И это Небо было нами,
И мы были одним.
Всегда приятно быть подольше рядом с тем,
Кто убил свою мать.

И мы обнялись и пошли бродить
Под небом седым,
И это Небо было нами,
И мы были одним.
Всегда приятно чуть подольше быть с тем,
Кто убил свою мать.

Автора не помню вообще она исполняется рок-группой "Оргия Праведников"

--------------------------------------------------------------------------------

Извините за мрачность...

Мы не отбрасываем тени,
Нет отраженья в зеркалах.
Мы живы – это преступленье,
И наше тело – это прах.
Но я привык к безумной боли
И к одиночеству в ночи.
Я тот, кто пощадить не молит,
Сгорая в пламени свечи.
Я лишь смотрю со стороны
На ваши тщетные усилья:
Убить решимости полны
В борьбе за ангельские крылья.
Ну что ж…
Стучитесь в запертые двери,
Зовите громче, господа!
Но сколько б не клялись вы в вере,
Вас не услышат никогда!
Вам не откроют, вас не впустят,
И не для вас спасенья свет.
Сердца, исполненные грустью,
А на устах лишь крови цвет.
На нас на всех лежит проклятье,
Но вы не можете понять:
Да, меж собою все мы братья,
Нас ото всюду будут гнать.
Среди живых уж нету нас.
Горит свеча у изголовья.
Дорожки алые из глаз –
Вампиры плачут кровью…

Я буду куклой...
Немного застенчивой, чуточку глупой.
Пластмассой холодной не чувствовать боли,
И быть безразличной ко всем, словно море.
Забыть, что такое любовь и разлука.
Я буду барби - стервой и сукой.
Точно такой, как фольга шоколада.
Ты видишь всегда то, что хочешь - так надо
Изящна, умна, сексуальна,
Ты снова подумаешь - всё так реально...
Но ночные слова ты забудешь наутро
Забуду и я. Потому что... я кукла...

Непомню выкладывала его или нет, но все равно воть...

Арлекин

Капелла мертвых голосов
В поместье зла, обители чертей
На троне восседает грозный господин.
Кромешной тьмою укрываясь, как плащом,
Оттуда правит черной свитою своей.
Над войском страха и огня он властелин.

У господина очень много слуг:
Дворецкий-зомби мрачно бродит по углам,
Овчар незрячий кормит псов прогнившим мясом...
Но всех сильнее по сердцу ему
Пестрящий злобою непредсказуемый слуга,
Жестокий смертоалчный Арлекин.

Тот Арлекин - не я, мой враг,
Он убивает на потеху господину
Не знает жалости жестокий Арлекинов юмор.
А я - Пьеро, я света раб. Увы,
Лишь кукла для ударов злого Арлекина,
Объект насмешек и бессмертный манекен.

Но любит нас обоих господин,
Куда бы он ни шел, мы следуем за ним,
Чтоб потакать слезам моим и боли нестерпимой.
Все потому, что если бы не мим,
Не грустный шут Пьеро, жестокий Арлекин
Играл бы злые шутки с господином.



Пожалуйста- УКАЗЫВАЙ АВТОРА! Мурзик.

В лесу родилась елочка,
В лесу она росла,
Зимой и летом стройная,
Зеленая была.

Метель ей пела песенку:
"Спи, елочка, бай-бай!"
Мороз снежком укутывал:
"Смотри, не замерзай!"

Трусишка зайка серенький
Под елочкой скакал.
Порою волк, сердитый волк,
Рысцою пробегал.

Чу! Снег по лесу частому
Под полозом скрипит;
Лошадка мохноногая
Торопится, бежит.

Везет лошадка дровеньки,
А в дровнях мужичок,
Срубил он нашу елочку
Под самый корешок.

И вот она, нарядная,
На праздник к нам пришла,
И много, много радости
Детишкам принесла.

Автор слов – Раиса Адамовна Кудашева. И стихам в этом году исполняется 103 года.
Автор музыки – Леонид Карлович Бекман. Как песенка "Елочка" появилась в 1905 г.

первый раз это стихотворение я услышала по радио в раннем детстве..впечатление было настолько сильным, что оно запомнилось мне и только лет через 10 я узнала автора
итак, вашему вниманию Николай Заболоцкий "Некрасивая девочка"

Среди других играющих детей
Она напоминает лягушонка.
Заправлена в трусы худая рубашонка,
Колечки рыжеватые кудрей
Рассыпаны, рот длинен, зубки кривы,
Черты лица остры и некрасивы.
Двум мальчуганам, сверстникам ее,
Отцы купили по велосипеду.
Сегодня мальчики, не торопясь к обеду,
Гоняют по двору, забывши про нее,
Она ж за ними бегает по следу.
Чужая радость так же, как своя,
Томит ее и вон из сердца рвется,
И девочка ликует и смеется,
Охваченная счастьем бытия.

Ни тени зависти, ни умысла худого
Еще не знает это существо.
Ей все на свете так безмерно ново,
Так живо все, что для ниых мертво!
И не хочу я думать, наблюдая,
Что будет день, когда она, рыдая,
Увидит с ужасом, что посреди подруг
Она всего лишь бедная дурнушка!
Мне верить хочется, что сердце не игрушка,
Сломать его едва ли можно вдруг!
Мне верить хочется, что чистый этот пламень,
Который в глубине ее горит,
Всю боль свою один переболит
И перетопит самый тяжкий камень!
И пусть черты ее нехороши,
И нечем ей прельстить воображение, -
Младенческая грация души
Уже сквозит в любом ее движеньи.
А если это так, то чтО есть красота
И почему ее обожествляют люди?
Сосуд она, в котором пустота,
Или огонь, мерцающий в сосуде?

Сердце тает
Мертвое сердце любить не умеет,
И в глазах уже жизнь не зажгут,
И никто не ударит больнее.
Мне пора уходить… Но чего же я жду?

Чей-то вздох в тишине. Взгляд несмелый –
И погасшие звезды мерцают.
Мир вокруг словно заледенелый,
Но внутри что-то дрогнуло… тает…

Сердца стук – в первый раз за века.
На стекле от дыхания след –
Неполученных писем строка,
И неясный вдали силуэт.

Я за ним. Треснул лед на осколки.
Лишь его я искал, ждал так долго…
И теперь я люблю! Сердце тает –
И осколки его убивают…

Счастье, спасибо за то, что открыл для меня нового автора
так проникновенно написано

Не за что. Асадов удивительный поэт. Жаль, в 2004 году его не стало... Судя по твоим любимым стихам, он очень тебе понравится.

Демон

Позвонили.
Я открыл дверь
и увидел глазастого,
лохматого,
мокрого от дождя
Демона.

- Михаил Юрьевич Лермонтов
здесь живёт?-
спросил он.
- Нет,- сказал я,-
вы ошиблись квартирой.
- Простите!- сказал он
и ушёл,
волоча по ступеням
свои гигантские,
черные,
мокрые от дождя
крылья.

На лестнице
запахло звёздами.

Геннадий Алексеев – мастер верлибра…

Сердце Данко+
В руке он держал свое сердце, как знамя,
Горящее, словно во мраке свеча
И лес освещало багровое пламя.
Но в сумраке сжалась рука палача…

Он вел на свободу спасенное племя,
Он шел впереди счастливый и гордый,
Но следом тянулись, как страшные тени,
Средь лиц человечьих звериные морды…

Он знал, что недолго осталось идти,
Он видел, как в зеркале, их отраженье.
Но всё же он может кого-то спасти
И это победа, а не пораженье!

И вот уже выход мелькает вдали…
Все люди забыли горящее сердце
И сколько он крови за это пролил,
И что приоткрыл на свободу им дверцу...

И что с ним случилось, никто не спросил.
И день наступил – по-прежнему светел…
И рядом с тем сердцем в дорожной грязи
Другое лежало… Никто не заметил…

franca - ПОЖАЛУЙСТА, УКАЗЫВАЙ АВТОРА!!!!


В музее

У богоматери
было очень усталое лицо.

- Мария, - сказал я,-
отдохните немного.
Я подержу ребенка.

Она благодарно улыбнулась
и согласилась.

Младенец
и впрямь был нелёгкий.
Он обхватил мою шею ручонкой
и сидел спокойно

Подбежала служительница музея
и закричала,
что я испортил икону

Глупая женщина.

Геннадий Алексеев – мастер верлибра…

Зеркала
Я однажды придумал тебя –
В зазеркальной дали теплый дождь.
Ты взглянул на меня, уходя…
Этот миг никогда не вернешь…

Я метался в пустынных покоях
Между бледных, холодных зеркал.
Я не знал уже, где я и кто я,
Лишь твой образ повсюду искал.

В зеркалах ты всегда меня ждал
И я рвался к тебе, как в бреду…
Только жаль, что я не удержал
Нереальную эту мечту.

Я бежал к тебе раненным волком.
Но теперь так пусты зеркала.
Руки в кровь и по венам осколки…
И внутри всё сгорело дотла.

Зеркала, как застывшие реки.
Я не в силах в них больше смотреть.
Я закрою тяжелые веки
И останется лишь умереть…

В миг последний ты рядом со мной –
Ангел мой и мой Дождь Золотой.
Улыбнешься, как прежде, любя:
"Это я – я придумал тебя…"

Автор - Vampire...

Мурзик давольна??? ДА! ПРАВИЛА- одинаковы ДЛЯ ВСЕХ! Заметь- тебя просто просили...

Насколько я понимаю- это ТЕКСТЫ песен?! Есть специальная тема- "Читаем и поем",

Для СУНГУРИ- Заболоцкий.

Признание

Зацелована, околдована,
С ветром в поле когда-то обвенчана,
Вся ты словно в оковы закована,
Драгоценная моя женщина!

Не веселая, не печальная,
Словно с темного неба сошедшая,
Ты и песнь моя обручальная,
И звезда моя сумашедшая.

Я склонюсь над твоими коленями,
Обниму их с неистовой силою,
И слезами и стихотвореньями
Обожгу тебя, горькую, милую.

Отвори мне лицо полуночное,
Дай войти в эти очи тяжелые,
В эти черные брови восточные,
В эти руки твои полуголые.

Что прибавится - не убавится,
Что не сбудется - позабудется...
Отчего же ты плачешь, красавица?
Или это мне только чудится?

(1957)


Поют обычно "очарована"

Опять Vampire...

Погаснет свет в твоем окне
И ты не вспомнишь обо мне,
Быть может.
Но я останусь здесь стоять
И день с тоскою вспоминать,
Что мной не прожит.
Я словно статуя в ночи,
И только сердце все стучит.
Но этот стук не слышишь ты,
Сотрешь знакомые черты –
Я не скажу в упрек ни слова,
Я все прощу. Пусть даже снова
Ты причинишь мне эту боль –
Я все стерплю. Мне эта роль
Приятней рая и свободы.
Я буду вечно ждать у входа…

Шампанского, и дай мне руку,
Вели стаканы нам налить!
Забудем горести и скуку -
И станем мы любить и пить!

Вино и женщины - отрада,
Не страшны с ними нам беды
Любовь - за подвиг нам награда,
С вином забудешь, кем ты был

Готов я целый день сражаться,
Работать саблей и штыком -
Лишь только б после повстречаться
С красоткой милой и вином!

С. Марин

Что-то у С.Марина во втором катрене во второй строчке сбой... Написано правильно?

И снова Vampire...

Он идет среди спящих домов,
Стен холодных рукой не касаясь,
Мимо чьих-то несбывшихся снов,
Книг забытых страниц не листая.

Крыльев сломанных он не расправит,
Седины в волосах не излечит
И следов за собой не оставит
На песке под названием «Вечность».

Только боль в почерневших глазах.
В венах лед никогда не растает.
И стихают вокруг голоса
Тех, кто взгляд его вдруг повстречает.

Он на них непохож, он – изгнанник.
И хоть нет на руках его крови,
В их глазах не найти оправданья,
Он во всех преступленьях виновен.

Словно мертвый меж всеми живыми,
Он здесь лишний, а значит, не нужен.
В списках больше не значится имя.
Он молчанья уже не нарушит…

Любовью дорожить умейте,
С годами дорожить вдвойне.
Любовь - не вздохи на скамейке
И не прогулки при луне.
Все будет: слякоть и пороша.
Ведь вместе надо жизнь прожить.
Любовь с хорошей песней схожа,
А песню нелегко сложить.

С.Щипачев

Выстрел в сердце навылет – и я им убит.
Мой бокал – он давно уж до дна был испит.
Я не буду кричать тем, кто больше не слышит.
Я нашел, что искал… Только дальше и выше.
И теперь ухожу. По щекам плачет дождь,
Капли-слезы роняя, – это ты меня ждешь.
Я – к тебе, не оставив следов на песке.
Ты узнаешь меня – этот шрам на виске.
Улыбнувшись, протянешь ко мне свои руки
И теперь никогда уж не будет разлуки.

Vampire...

Может, и не очень...Наизусть,с...Как помнила...


Искала что-то веселое, навогоднее. а наткнулась на Бродского... Красиво, и грустно...

В Рождество все немного волхвы.
В продовольственных слякоть и давка.
Из-за банки кофейной халвы
Производит осаду прилавка
грудой свертков навьюченный люд:
каждый сам себе царь и верблюд.

Сетки, сумки, авоськи, кульки,
шапки, галстуки, сбитые набок.
Запах водки, хвои и трески,
мандаринов, корицы и яблок.
Хаос лиц, и не видно тропы
в Вифлеем из-за снежной крупы.

И разносчики скромных даров
в транспорт прыгают, ломятся в двери,
исчезают в провалах дворов,
даже зная, что пусто в пещере:
ни животных, ни яслей, ни Той,
над Которою - нимб золотой.

Пустота. Но при мысли о ней
видишь вдруг как бы свет ниоткуда.
Знал бы Ирод, что чем он сильней,
тем верней, неизбежнее чудо.
Постоянство такого родства -
основной механизм Рождества.

Тои празднуют нынче везде,
что Его приближенье, сдвигая
все столы. Не потребность в звезде
пусть еще, но уж воля благая
в человеках видна издали,
и костры пастухи разожгли.

Валит снег; не дымят, но трубят
трубы кровель. Все лица, как пятна.
Ирод пьет. Бабы прячут ребят.
Кто грядет - никому непонятно:
мы не знаем примет, и сердца
могут вдруг не признать пришлеца.

Но, когда на дверном сквозняке
из тумана ночного густого
возникает фигура в платке,
и Младенца, и Духа Святого
ощущаешь в себе без стыда;
смотришь в небо и видишь - звезда.

24 декабря 1971 года.

Чего я жду, я сам не знаю.
Я, воскресая, умираю.
Повсюду лишь тебя я вижу,
Но звук шагов всё дальше… тише…
И стерлись очертанья крыльев.
А сердце, сжавшись от бессилья
В последний раз, внезапно смолкло…
Мой мир разбился на осколки…
И я сижу у твоего порога…
И только холодно… и одиноко…

Vampire

В отсутствии любви
Зимой и наши души замерзают,
В клубок, свернувшись в уголке.
И ждут весну, когда они оттают,
Услышав звон капели вдалеке.

Но в январе им вьюга напевает
Мотив бесчувственного сна.
Холодный разум их не согревает,
А ветер лютый выстудил до дна.

И сердце в одиночестве томиться,
И руки жадно снег холодный мнут.
Зимой так хочется влюбиться,
Дыханье затаив на несколько минут.

С метелью в упоении закружиться,
Как другу, тайну ей заветную открыть
И, рухнув навзничь, тихо побожиться,
Что счастлив потому, что смог любить.

Но стылый лёд сковал не только реки,
Надежды полынью он затянул тоской.
Как шоры, липкий иней лег на веки,
Безверье не даёт его смахнуть рукой.

К теплу печи спиною прислоняюсь,
И жду, готов поклясться на крови,
Что, так и не согревшись, маюсь,
Зимой холодною в отсутствии любви.

Асмолов

Ф.Г.Лорка
ЕСЛИ Б МОГ ПО ЛУНЕ ГАДАТЬ Я
(перевод Я. Серпина)

Я твоё повторяю имя
По ночам во тьме молчаливой,
Когда собираются звёзды
К лунному водопою
И смутные листья дремлют,
Свесившись над тропою.
И кажусь я себе в эту пору
Пустотою из звуков и боли,
Обезумевшими часами,
Что о прошлом поют поневоле.

Я твоё повторяю имя
Этой ночью во тьме молчаливой,
И звучит оно так отдалённо,
Как ещё никогда не звучало.
Это имя дальше, чем звёзды,
И печальней, чем дождь усталый.

Полюблю ли тебя я снова,
Как любить я умел когда-то?
Разве сердце моё виновато?
И какою любовь моя станет,
Когда белый туман растает?
Будет тихой и светлой?
Не знаю.
Если б мог по луне гадать я,
Как ромашку, её обрывая!

Лорка-
отрывок "ноктюрна из окна"

В окно постучала полночь,
и стук ее был беззвучен.

На смуглой руке блестели
браслеты речных излучин.

Рекою душа играла
под синей ночною кровлей.

А время на циферблатах
уже истекало кровью.

Открою ли окна,
вгляжусь в очертанья —
и лезвие бриза
скользнет по гортани.

С его гильотины
покатятся разом
слепые надежды
обрубком безглазым.

И миг остановится,
горький, как цедра,
над креповой кистью
расцветшего ветра.

Векчел вернулся! Жизнь в "Читалке"- продолжается!!!

Бодлер Грустный мадригал!

Не стану спорить, ты умна!
Но женщин украшают слезы.
Так будь красива и грустна,
В пейзаже зыбь воды нужна,
И зелень обновляют грозы.

Люблю, когда в твоих глазах,
Во взоре, радостью блестящем,
Все подавляя, вспыхнет страх,
Рожденный в Прошлом, в черных днях,
Чья тень лежит на Настоящем.

И теплая, как кровь, струя
Из этих глаз огромных льется,
И хоть в моей - рука твоя,
Тоски тяжелой не тая,
Твой стон предсмертный раздается.

Души глубинные ключи,
Мольба о сладострастьях рая!
Твой плач - как музыка в ночи,
И слезы-перлы, как лучи,
В твой мир бегут, сверкая.

Пускай душа твоя полна
Страстей сожженных пеплом черным
И гордость проклятых она
В себе носить обречена,
Пылая раскаленным горном,

Но, дорогая, твой кошмар,
Он моего не стоит ада,
Хотя, как этот мир, он стар,
Хотя он полон страшных чар
Кинжала, пороха и яда.

Хоть ты чужих боишься глаз
И ждешь беды от увлеченья,
И в страхе ждешь, пробьет ли час,
Но сжал ли грудь твою хоть раз
Железный обруч Отвращенья?

Царица и раба, молчи!
Любовь и страх - тебе не внове.
И в душной, пагубной ночи
Смятенным сердцем не кричи:
«Мои демон, мы единой крови!»

Ага, это я







Бедный друг, истомил тебя путь,
Темен взор, и венок твой измят.
Ты войди же ко мне отдохнуть.
Потускнел, догорая, закат.

Где была и откуда идешь,
Бедный друг, не спрошу я, любя;
Только имя мое назовешь -
Молча к сердцу прижму я тебя.

Смерть и Время царят на земле,-
Ты владыками их не зови;
Всё, кружась, исчезает во мгле,
Неподвижно лишь солнце любви.
Владимир Соловьев