***

Быть женщиной - что это значит?
Какою тайною владеть?
Вот женщина. Но ты незрячий.
Тебе ее не разглядеть.
Вот женщина. Но ты незрячий.
Ни в чем не виноват, незряч!
А женщина себя назначит,
как хворому лекарство - врач.
И если женщина приходит,
себе единственно верна,
она приходит - как проходит
чума, блокада и война.
И если женщина приходит
и о себе заводит речь,
она, как провод, ток проводит,
чтоб над тобою свет зажечь.
И если женщина приходит,
чтоб оторвать тебя от дел,
она тебя к тебе приводит.
О, как ты этого хотел!
Но если женщина уходит,
побито голову неся,
то все равно с собой уводит
бесповоротно все и вся.
И ты, тот, истинный, тот, лучший,
ты тоже - там, в том далеке,
зажат, как бесполезный ключик,
в ее печальном кулачке.
Она в улыбку слезы спрячет,
переиначит правду в ложь...
Как счастлив ты, что ты незрячий
и что потери не поймешь.

Римма Казакова

Борис Пастернак

Приходил по ночам
В синеве ледника от Тамары.
Парой крыл намечал,
Где гудеть, где кончаться кошмару.

Не рыдал, не сплетал
Оголенных, исхлестанных, в шрамах.
Уцелела плита
За оградой грузинского храма.

Как горбунья дурна,
Под решеткою тень не кривлялась.
У лампады зурна,
Чуть дыша, о княжне не справлялась.

Но сверканье рвалось
В волосах, и, как фосфор, трещали.
И не слышал колосс,
Как седеет Кавказ за печалью.

От окна на аршин,
Пробирая шерстинки бурнуса,
Клялся льдами вершин:
Спи, подруга,- лавиной вернуся.

Не ходи за мной, как за школьницей,
ничего не сули.
И не хочется, и не колется —
не судьба, не суди.

Я еще ничуть не вечерняя,
я пока на коне.
Я еще такая ничейная —
как земля на войне.

Не держи на леске, на поводе,
на узде, на беде,
ни на приводе, ни на проводе,
ни в руках и нигде!

Все, что вверено, что доверено,
разгоню, как коня.
Ой, как ветрено,
ой, как ветрено
в парусах у меня!

Не кидайся лассо набрасывать —
я тебе не мустанг.
Здесь охота — дело напрасное
в этих вольных местах.

Сквозь вселенную конопатую —
чем бы ты ни смутил —
я лечу, верчусь и не падаю
по законам светил.

У меня свое протяжение,
крупных звезд оселки...
Ну а вдруг
твое притяжение —
не узлы, не силки?

И когда-нибудь мне, отважась, ты
скажешь так, что пойму, —
как тебе твоя сила тяжести
тяжела одному...


Римма Казакова

Александр Твардовский

Два года покоя не зная
И тайной по-бабьи томясь,
Она берегла это знамя,
Советскую прятала власть.

Скрывала его одиноко,
Закутав отрезком холста,
В тревоге от срока до срока
Меняя места.

И в день, как опять задрожала
Земля от пальбы у села,
Тот сверток она из пожара
Спасла.

И полк под спасенное знамя
Весь новый, с иголочки, встал.
И с орденом "Красное Знамя"
Поздравил ее генерал.

Смутилась до крайности баба,
Увидев такие дела.
- Мне телочку дали хотя бы,
И то б я довольна была...

Приснись мне сегодня, пожалуйста,
Я так по тебе скучаю.
Только приснись не из жалости,
А так, случайно.
Приснись мне родным и внимательным,
Каким наяву не бываешь,
И любящим обязательно,
Хотя бы во сне, понимаешь?

Приснись мне, а то я уже забываю,
Что надо любить тебя и беречь,
Приснись, не сердись! Я ведь тоже живая...
Приснись, прикоснись, можешь рядом прилечь...
Приснись мне усталым, покорным, тяжелым,
Приснись, как горячечным грезится лед...
Как снятся мужья своим брошенным женам,
Как матери - сын, а ребенку - полет.
И вот я ложусь, Опускаю ресницы,
Считаю до сотни - и падаю вниз...
Скажи, почему ты не хочешь присниться?
А может, я сны забываю... Приснись...

Римма Казакова

Леонид Мартынов

ЭХО

Что такое случилось со мною?
Говорю я с тобой одною,
А слова мои почему-то
Повторяются за стеною,
И звучат они в ту же минуту
В ближних рощах и дальних пущах,
В близлежащих людских жилищах
И на всяческих пепелищах,
И повсюду среди живущих.
Знаешь, в сущности, это не плохо!
Расстояние не помеха
Ни для смеха и ни для вздоха.
Удивительно мощное эхо.
Очевидно, такая эпоха!
1955

БЕЛЫЕ ТУРМАНЫ

До свидания, мой непридуманный!
Был ты правдою или сном?
Хлопья снега, как белые турманы,
кувыркаются за окном.
Что-то вздрагивает, потрескивает.
А в вагоне уже темно…
Я пишу тебе очень женское,
очень ласковое письмо.
Я пишу – ни на что не сетую,
ни о чем уже не грущу.
Я пишу его – как беседую:
в слух мечтаю и вслух молчу.
Пусть смешная и неумелая,
пусть неловкая – всё равно.
Вьются, бьются голуби белые,
разбиваются об окно.
Вьются голуби. Как распутица –
вихри белого их огня.
А метель всё крутится, крутится
и несёт, уносит меня…
Очень скоро поезд расстанется
с этим зимним пасмурным днём.
Я прошу тебя, пусть останется
что-нибудь на память о нём!
Чтоб хоть строчка – горькая, дымная,
словно искорка от костра,
проросла, как семечко дынное,
на побеги так же щедра.
До свидания, мой непридуманный!
Всё.
На стёклах, инеем став,
замерзают белые турманы,
крылья лёгкие распластав.


Римма Казакова

Л. Мартынов

Со смерти
Все и начинается,
И выясняется тогда,
Кто дружен с кем,
Кто с кем не знается
И кем земля твоя горда.
И все яснее освещается,
Кто - прав, кто - прах,
Кто - раб, кто - знать...
А если смертью все кончается,
То нечего и начинать!
1971

Дрожащие губы
и скрежет плаща —
друг другу не любы
мы больше. Прощай!

Огнём небосвода
изгублена нить.
Такая свобода,
что хочется выть.

Такое веселье,
что с пьяных колёс,
как поезд в ущелье,
иду под откос.

Такие поминки,
что, Боже ты мой,
как будто мы оба
на снимке с каймой.

Неправедно, парень,
ты делишь ломоть:
верни мою душу,
возьми мою плоть!


Юнна Мориц

Л. Мартынов

ВОСПОМИНАНЬЯ

Надоело! Хватит! Откажусь
Помнить все негодное и злое -
Сброшу с плеч воспоминаний груз
И предам забвению былое.
Сбросил! И от сердца отлегло,
И, даря меня прохладной тенью,
Надо мною пышно расцвело
Всезабвенья мощное растенье.
Но о чем мне шелестит листва,
Почему-то приходя в движенье
И полубессвязные слова
В цельные слагая предложенья?
Либо листья начал теребить
Ветерок, недремлющий всезнайка:
- Не забыл ли что-нибудь забыть?
Ну-ка, хорошенько вспоминай-ка!
Либо птичьи бьются там сердца,
Вызывая листьев колебанье?
Но перебираю без конца
Я несчетные воспоминанья.
Не забыл ли что-нибудь забыть?
Ведь такие случаи бывали!
... Нет! Воспоминаний не убить,
Только бы они не убивали!

ОТСУТСТВУЯ ВЕЛИКОЛЕПНО

Уж если ухожу - так навсегда,
До полного в толпе неузнаванья.
И приплетать не следует сюда
Законные, быть может, основанья:

Какой-нибудь отъезд или отлёт -
Не повод , чтоб закрылся узел связи.
Я просто, уходя, включила лёд
И прекратила скуки безобразье.

Не знаю ничего скушней вранья,
Но многим эта нравится работа.
Тогда я просто поступаю, как свинья,
Не узнавая где-то и кого-то.

А если на меня идут стеной,
Чтоб я платила узнаванья цену,
Сквозь эту стену я иду, как психбольной,
Который ветками шумит в ночную смену.

Мне даже и не снится никогда
Та недействительность, где были мы знакомы
До моего за вас великого стыда,
Неузнаванья после выхода из комы.

Юнна Мориц

Л. Мартынов

УСТАЛОСТЬ

И все, о чем мечталось,
Уже сбылось,
И что не удавалось,
То удалось.
Отсталость наверсталась
Давным-давно.
Осталась лишь усталость.
Не мудрено!

Усталость разрасталась
В вечерней мгле;
Усталость распрасталась
По всей земле;
Усталость становилась
Сильнее нас.
Но где ж, скажи на милость,
Она сейчас?

Прилег ты напоследки,
Едва дыша,
Но ведь в грудной-то клетке
Живет душа!
Вздохнул. И что же сталось?
Твой вздох, глубок,
Повеял на усталость,
Как ветерок.

Вот тут и шевельнулась
Она слегка,
Как будто встрепенулась
От ветерка
И - легкая усталость,
Не на века -
Развеялась, умчалась,
Как облака.

Я - хуже, чем ты говоришь.
Но есть молчаливая тайна:
Ты пламенем синим горишь,
Когда меня видишь случайно.

Ты в синем-пресинем огне
Живучей влюбленности пылкой
Ворочаешь с горькой ухмылкой
Плохие слова обо мне.

Я - хуже, чем ты говоришь.
Но есть молчаливая тайна:
Ты пламенем синим горишь,
Когда меня видишь случайно.

И этот костер голубой
Не я ли тебе подарила,
Чтоб свет не померк над тобой,
Когда я тебя разлюбила?

Я - хуже, чем ты говоришь.
Но есть молчаливая тайна:
Ты пламенем синим горишь,
Когда меня видишь случайно.

Но жгучую эту лазурь
Не я ль разводить мастерица,
Чтоб синие искры в глазу
Цвели на лице твоем, рыцарь?

Я - хуже, чем ты говоришь.
Но есть молчаливая тайна:
Ты пламенем синим горишь,
Когда меня видишь случайно.

Так радуйся, радуйся мне!
Не бойся в слезах захлебнуться,
Дай волю душе улыбнуться,
Когда я в дверях и в окне.

Я - хуже, чем ты говоришь.
Но есть молчаливая тайна:
Ты пламенем синим горишь,
Когда меня видишь случайно.

Юнна Мориц

Алексей Толстой

В степи, на равнине открытой,
Курган одинокий стоит;
Под ним богатырь знаменитый
В минувшие веки зарыт.

В честь витязя тризну свершали,
Дружина дралася три дня,
Жрецы ему разом заклали
Всех жен и любимца коня.

Когда же его схоронили
И шум на могиле затих,
Певцы ему славу сулили,
На гуслях гремя золотых.

«О витязь, делами твоими
Гордится великий народ!
Твое громоносное имя
Столетия все перейдет!

И если курган твой высокий
Сровнялся бы с полем пустым,
То слава, разлившись далеко,
Была бы курганом твоим!»

» Кликните сюда для просмотра оффтоп текста.. «

И вот миновалися годы,
Столетия вслед протекли,
Народы сменили народы,
Лицо изменилось земли;

Курган же с высокой главою,
Где витязь могучий зарыт,
Еще не сровнялся с землею,
По-прежнему гордо стоит;

А витязя славное имя
До наших времен не дошло.
Кто был он? Венцами какими
Свое он украсил чело?

Чью кровь проливал он рекою?
Какие он жег города?
И смерью погиб он какою?
И в землю опущен когда?

Безмолвен курган одинокий,
Наездник державный забыт,
И тризны в пустыне широкой
Никто уж ему не свершит.

Лишь мимо кургана мелькает
Сайгак, через поле скача,
Иль вдруг на него налетает,
Крилами треща, саранча;

Порой журавлиная стая,
Окончив подоблачный путь,
К кургану шумит подлетая,
Садится на нем отдохнуть;

Тушканчик порою проскачет
По нем при мерцании дня,
Иль всадник высоко маячит
На нем удалого коня;

А слезы прольют разве тучи,
Над степью плывя в небесах,
Да ветер лишь свеет летучий
С кургана забытого прах.


Когда же на западе дальний,
Бледнея, скрывается день,
Сидит на кургане печально
Забытого витязя тень,

Сидит и вздыхает глубоко:
«Где слава, где слава моя?
Минувшие веки далеко,
Отторгнут от прошлого я!

О жизни своей вспомяну ли?
Всё было иначе тогда!
Певцы, вы меня обманули,
Венцов моих нет и следа!

И если бы знал я, как скоро,
Как скоро увянут они,
Далеко от брани и спора
Я прожил бы мирные дни!»

Так думает витязь, вздыхая,
На темном кургане сидит,
Доколе заря золотая
Пустынную степь озарит;

Тогда он обратно уходит,
В подземный уходит он дом,
А ветер по-прежнему бродит,
И грустно и пусто кругом.

Я сердце свое никогда не щадила:
ни в песне, ни в дружбе, ни в горе,
ни в страсти...
Прости меня, милый. Что было, то было
Мне горько.
И все-таки всё это - счастье.

И то, что я страстно, горюче тоскую,
и то, что, страшась небывалой напасти,
на призрак, на малую тень негодую.
Мне страшно...
И все-таки всё это - счастье.

Пускай эти слезы и это удушье,
пусть хлещут упреки, как ветки в ненастье.
Страшней - всепрощенье. Страшней - равнодушье.
Любовь не прощает. И всё это - счастье.

Я знаю теперь, что она убивает,
не ждет состраданья, не делится властью.
Покуда прекрасна, покуда живая,
покуда она не утеха, а - счастье.


О. Берггольц

Л. Мартынов

ЛОЖЬ

Ложь
Поначалу в самых мелочах,
А дальше — больше, гладко, без заминки,
Как будто в ясных солнечных лучах
Бесчисленные плавают пылинки.

И если в глаз попало — трешь и трешь
И пальцами, и даже кулаками,
Но кажется, что маленькую ложь
Не вынуть и обеими руками.

Крупицы лжи щекочут, колют, жгут,
Слеза всё пуще застилает око.
Ведь нам лгуны для этого и лгут,
Чтоб видеть не умели мы далеко.

Но выход есть и в случае таком:
И, за ресничку подымая веко,
Вдруг поддевает смелым языком
Всё это человек у человека.

И докторов напрасно не тревожь,
А знай: всего искуснее и чище
Глаза нам застилающую ложь
Прочь устраняет дерзкий язычище!

Иван Тургенев

Не считай часов разлуки,
Не сиди сложивши руки
Под решетчатым окном...
О мой друг! о друг мой нежный!
Не следи с тоской мятежной
За медлительным лучом...

Не скучай... Тревожный, длинный
День пройдет... С улыбкой чинной
Принимай твоих гостей.
Не чуждайся разговора,
Не роняй внезапно взора -
И внезапно не бледней...

Но когда с холмов душистых
По краям полей росистых
Побежит живая тень...
И, сходя с вершин Урала,
Как дворец Сарданапала,
Загорится пышный день...

» Кликните сюда для просмотра оффтоп текста.. «

Из-под тучи длинной, темной
Тихо выйдет месяц томный
За возлюбленной звездой,
И, предчувствуя награду -
Замирая - к водопаду
Прибегу я за тобой!

Там из чаши крутобокой
Бьет вода волной широкой
На размытые плиты...
Над волной нетерпеливой,
Прихотливой, говорливой
Наклоняются цветы...

Там нас манит дуб кудрявый,
Старец пышный, величавый,
Тенью пасмурной своей...
И сокроет он счастливых
От богов - богов ревнивых,
От завистливых людей!

Слышны клики... над водами
Машут лебеди крылами...
Колыхается река...
О, приди же! Звезды блещут,
Листья медленно трепещут -
И находят облака.

Л. Мартынов

ПТИЦЫ

А птицей стать я не хотел бы,
Быть соловьем я не желаю.

Сама подумай,—
Прилетел бы,
На подоконник сел бы с краю,
И ты б сказала:
«Что за птица
На подоконнике томится,
Стучит в стекло летучим телом?»

А я в стремленье неумелом
Царапал перьями стекло бы.
К чему всё это привело бы?
Ты форточку бы приоткрыла,
Влетел бы я. Как это мило!
В твою ладонь упал бессильно.
Ты к черту выгнала бы кошку,
Подумала,
Поймала мошку,
Схватила булочную крошку
И в клюв мне всунула насильно,
И досыта бы накормила,
И, повторив:
«Как это мило!» —
Поцеловала бы губами.

Так мы становимся рабами.
...Я никогда не буду птицей!
1952

ПИСЬМО

Здравствуй, я уже скучаю.
Я, надеюсь, ты узнал
Почерк той, кому случайно
Сердце ты своё отдал.
Здравствуй, я уже на месте.
Я нормально добралась.
Жаль, что мы сейчас не вместе,
Не хватает твоих глаз.
Знаешь, здесь всё по-другому,
Чуть прохладней, чем в Москве.
Очень мерзкая погода,
Я хочу назад к тебе…
Знаешь, не могу представить,
Что теперь и навсегда
В городе чужом и странном
Буду жить совсем одна.
Буду жить вдали от близких
И испытанных друзей,
Буду жить в Новосибирске,
Узнавать других людей.
А сейчас хотя и тщетно,
Но стараюсь привыкать
К ностальгии беспросветной
И самой себе не лгать.
Что когда-нибудь случится
В моей жизни светлый день,
И смогу я возвратиться
Под берёз московских тень.
И кто знает, может, случай
Меня всё-таки вернёт
В шумный город, где из тучи
Серый дождик льёт и льёт.
Где смогу прийти тихонько
Я на Чистые пруды,
И услышу голос звонкий,
Когда вновь позвонишь ты.
Ну, да ладно! Размечталась.
Ты мне лучше расскажи,
Как ты без меня остался.
Вообще, про всё пиши.
Я не знаю как закончить.
До свидания? Прощай?
Обнимаю крепко очень.
И целую. Не скучай.
Вспоминай меня, любимый,
И хоть изредка пиши,
Чтобы мне здесь, на чужбине,
Были праздники души.
Чтоб могла я временами
Верить в то, что ты со мной
За большими городами,
Мой любимый, мой родной.
Ещё маленький постскриптум -
Я не знаю, как сказать…
Но прошу, чтоб не звонил ты -
Голос твой боюсь узнать.


Татьяна Снежина

Л. Мартынов

Бывают
Такие
Периоды,
Когда к словопреньям не тянет
И кажется, в рот набери воды,
А глубже молчанье не станет,
Когда накричался до хрипа ты,
И, сделав все резкие выпады,
Ты медленно делаешь выводы.
Бывают
Такие
Периоды.
<1967>

Афанасий Фет

"Я жить хочу!- кричит он, дерзновенный.
Пускай обман! О, дайте мне обман!"
И в мыслях нет, что это лед мгновенный,
А там, под ним - бездонный океан.

Бежать? Куда? Где правда, где ошибка?
Опора где, чтоб руки к ней простерть?
Что ни расцвет живой, что ни улыбка,-
Уже под ними торжествует смерть.

Слепцы напрасно ищут, где дорога,
Доверясь чувств слепым поводырям;
Но если жизнь - базар крикливый Бога,
То только смерть - его бессмертный храм.

НАДО БЫЛО ПООСТЕРЕЧЬСЯ…

Надо было поостеречься.
Надо было предвидеть сбой.
Просто Отче хотел развлечься
И проверить меня тобой.
Я ждала от Него подвоха –
Он решил не терять ни дня.
Что же, бинго. Мне правда плохо.
Он опять обыграл меня.
От тебя так тепло и тесно…
Так усмешка твоя горька…
Бог играет всегда нечестно.
Бог играет наверняка.
Он блефует. Он не смеется.
Он продумывает ходы.
Вот поэтому медью солнце
Заливает твои следы,
Вот поэтому взгляд твой жаден
И дыхание – как прибой.
Ты же знаешь, Он беспощаден.
Он расплавит меня тобой.
Он разъест меня черной сажей
Злых волос твоих, злых ресниц.
Он, наверно, заставит даже
Умолять Его, падать ниц –
И распнет ведь. Не на Голгофе.
Ты – быстрее меня убьешь.
Я зайду к тебе выпить кофе.
И умру
У твоих
Подошв.

Вера Полозкова

Мы попали с тобой под дождь
Потеряли свои зонты
Я не знала, что так же легко
Потеряем друг друга мы
Как обычно, у нас с тобой
Разговор несерьёзный
И на лице моём не вода
А солёные слёзы.

Потеряли друг друга след
Потеряли свои сердца
И обратной дороги нет
Время остановить нельзя
Ты забудешь цвет моих глаз
Ты забудешь запах волос
Что-то вдруг порвалось в нас
Что-то нам с тобой не удалось.

Мы попали с тобой под дождь
Потеряли свои зонты
Я не знала, что так же легко
Потеряем друг друга мы
Ты забудешь цвет моих глаз
Ты забудешь запах волос
Что-то вдруг порвалось в нас
Что-то нам с тобой не удалось.

Ты теперь не один, я не одна
Всё забыто давно, и всё сказано
И у нашей судьбы берега
Разные.

Елена Ваенга

Михаил Анчаров

Звук шагов, шагов,
Да белый туман.
На работу люди
Спешат, спешат.
Общий звук шагов,
Будто общий шаг,
Будто лодка проходит
По камышам.

В тех шагах, шагах -
И твои шаги,
В тех шагах, шагах -
И моя печаль.
Между нами, друг,
Все стена, стена.
Да не та стена,
Что из кирпича.

Ты уходишь, друг,
От меня, меня.
Отзвенела вдруг
Память о ночах.
Где-то в тех ночах
Соловьи звенят,
Где-то в тех ночах
Ручеек зачах.

И не видно лиц -
Все шаги одни.
Все шаги, шаги,
Все обман, обман.
Не моря легли,
А слепые дни,
Не белы снеги,
А седой туман.

Б. Ахмадулина

МАЗУРКА ШОПЕНА

Какая участь нас постигла,
как повезло нам в этот час,
когда бегущая пластинка
одна лишь разделяла нас!

Сначала тоненько шипела,
как уж, изъятый из камней,
но очертания Шопена
приобретала все слышней.

И тоненькая, как мензурка
внутри с водицей голубой,
стояла девочка-мазурка,
покачивая головой.

Как эта с бедными плечами,
по-польски личиком бела,
разведала мои печали
и на себя их приняла?

Она протягивала руки
и исчезала вдалеке,
сосредоточив эти звуки
в иглой расчерченном кружке.

Моя одинокая душа
Стремится к свету
А его в помине нету
И она поёт в неволе песню эту
Пусть печально, но ритмично
Забывая осторожность
Голос мой не будет лишним
В твоей тишине личной

Я давно уже забила
На твои вредные привычки
И плевала на примету
Не прикуривать от спички
Были полные карманы
Сердце всё в татуировках
Дымом злой марихуаны
Задыхался ты недолго

Ничего не понимая
Стрелки в полночь опоздали
И к шестой проклятой цифре
Головою вниз упали
Моя одинокая душа
Стремится к свету
А его в помине нету
И она поёт в неволе песню эту


Елена Ваенга

СУЖЕНОЕ-РЯЖЕНОЕ…

Чуши не пороть.
Пораскованней.
– Дорогой Господь!
Дай такого мне,

Чтобы был свиреп,
Был как небоскрёб,
Чтобы в горле рэп,
А во взгляде стёб,

Чтоб слепил глаза,
Будто жестяной;
Чтоб за ним как за
Каменной стеной;

Туже чтоб ремней,
Крепче, чем броня:
Чтобы был умней
И сильней меня;

Чтобы поддержал,
Если я без сил,
Чтобы не брюзжал,
Чтобы не бесил,

Чтобы был холён,
Чтобы был упрям,
Чтоб «У этой вон –
Идеальный прям!»

Чтобы, пыль вокруг
Каблуком клубя,
Он пришёл и вдруг –
«Я люблю тебя».

Вера Полозкова

Александр Блок

По вечерам над ресторанами
Горячий воздух дик и глух,
И правит окриками пьяными
Весенний и тлетворный дух.

Вдали над пылью переулочной,
Над скукой загородных дач,
Чуть золотится крендель булочной,
И раздается детский плач.

И каждый вечер, за шлагбаумами,
Заламывая котелки,
Среди канав гуляют с дамами
Испытанные остряки.

Над озером скрипят уключины
И раздается женский визг,
А в небе, ко всему приученный
Бесмысленно кривится диск.

И каждый вечер друг единственный
В моем стакане отражен
И влагой терпкой и таинственной
Как я, смирен и оглушен.

» Кликните сюда для просмотра оффтоп текста.. «

А рядом у соседних столиков
Лакеи сонные торчат,
И пьяницы с глазами кроликов
«In vino veritas!»1 кричат.

И каждый вечер, в час назначенный
(Иль это только снится мне?),
Девичий стан, шелками схваченный,
В туманном движется окне.

И медленно, пройдя меж пьяными,
Всегда без спутников, одна
Дыша духами и туманами,
Она садится у окна.

И веют древними поверьями
Ее упругие шелка,
И шляпа с траурными перьями,
И в кольцах узкая рука.

И странной близостью закованный,
Смотрю за темную вуаль,
И вижу берег очарованный
И очарованную даль.

Глухие тайны мне поручены,
Мне чье-то солнце вручено,
И все души моей излучины
Пронзило терпкое вино.

И перья страуса склоненные
В моем качаются мозгу,
И очи синие бездонные
Цветут на дальнем берегу.

В моей душе лежит сокровище,
И ключ поручен только мне!
Ты право, пьяное чудовище!
Я знаю: истина в вине.

КОГДА-НИБУДЬ Я ОТЫЩУ ОТВЕТ.

Когда-нибудь я отыщу ответ.
Когда-нибудь мне станет цель ясна.
Какая-нибудь сотая весна
Откроет мне потусторонний свет,
И я постигну смысл бытия,
Сумев земную бренность превозмочь.
Пока же плечи мне укутывает ночь,
Томительные шепоты струя,
И обвевая пряным ветром сны,
И отвлекая от серьезных книг…
И цели совершенно не ясны.
И свет потусторонний не возник.
А хочется, напротив, хмеля слов
И поцелуев, жгущих все мосты,
Бессовестного счастья, новых строф –
Нежданной, изумрудной красоты;
Бессонницы, переплетений – да! –
Сердцебиений, слившихся в одно…
А что до бренности, так это всё тогда
Мне будет совершенно все равно.
Обрушится с уставших плеч скала:
Меня отпустит прошлых жизней плен.
Мне перестанут сниться зеркала,
И призраки, и лабиринты стен…
И, может, не придется ждать сто лет.
Я знаю – зряч лишь тот, кто пил сей хмель…
Вот в нем-то и отыщется ответ,
И в нем таится истинная цель.

Вера Полозкова

Написала я тебе всего письмо – читай
Сколько между нами было снов и слов – считай
Тихая печаль, и не надо слёз
Ты меня прости, но было всё всерьёз

Спасибо тебе за всё
Что было – прошло, прошло

Голыми руками счастье держали
Плыли над городом белыми облаками, было не холодно
Мы не думали, мы не гадали, даже не знали
А только карты холодные на столы раскидали мы
Всё дороги бубновые, да виновые хлопоты
Наша жизнь перебегами, да любовь с пересчётами
Наши песни не спеты и судьбы не поняты
А забыли, наверное, что ведь ходим под Богом все

Закрываю я твои глаза рукой – смотри
Всё, что обо мне ты так хотел узнать – внутри
Тихая печаль, и не надо слов
Ты меня прости, но было всё всерьёз

Города и страны как книги листала
Ничего я не забыла, ничего. Я вспоминала
Старые районы, старые кварталы
Где меня не забыли, где всего всегда мне было, мама, мало
А у меня немеют руки и немеют губы
От твоей-моей такой глупой разлуки
Я-то знала, что будет немного больно
Но я не говорила тебе: "Довольно"

Спасибо тебе за всё
Что было – прошло, прошло

Елена Ваенга

Я.
Ниспадающая.
Ничья.
Беспрекословная, как знаменье.
Вздорная.
Волосы в три ручья.
Он - гримаска девчоночья -
Беспокойство. Недоуменье.

Я - открытая всем ветрам,
Раскаленная до озноба.
Он - ест сырники по утрам,
Ни о чем не скорбя особо.

Я -
Измеряю слова
Навес,
Переплавляя их тут же в пули,
Он - сидит у окна на стуле
И не сводит очей с небес.

Мы-
Не знаем друг друга.
Нас -
Нет еще как местоименья.
Только -
Капелька умиленья.
Любования. Сожаленья.
Он - миндальная форма глаз,
Руки, слепленные точёно...
В общем - в тысячу первый раз,
Лоб сжимая разгорячённо,
Быть веселой - чуть напоказ -
И, хватая обрывки фраз,
Остроумствовать обречённо,
Боже, как это все никчёмно -
Никогда не случится "нас"
Как единства местоимений,
Только горсточка сожалений. -
Все закончилось. Свет погас.

Я.
Все та же.
И даже
Ночь
Мне тихонько целует веки.
Не сломать меня.
Не помочь.
Я - Юпитера дочь.
Вовеки.
Меня трудно любить
Земным.
В вихре ожесточённых весён
Я порой задохнусь иным,
Что лучист, вознесён, несносен...
Но ему не построят храм,
Что пребудет велик и вечен -
Он ест сырники по утрам
И влюбляется в смертных женщин.

Я же
Все-таки лишь струна.
Только
Голос.
Без слов. Без плоти.
Муза.
Дух.
Только не жена. -
Ветер,
Пойманный
На излёте.

Вера Полозкова

Б. Ахмадулина

Человек в чисто поле выходит,
травку клевер зубами берет.
У него ничего не выходит.
Все выходит наоборот.

И в работе опять не выходит.
и в любви, как всегда, не везет.
Что же он в чисто поле выходит,
травку клевер зубами берет?

Для чего он лицо поднимает,
улыбается, в небо глядит?

Что он видит там, что понимает
и какая в нем дерзость гудит?

Человече, тесно ль тебе в поле?
Погоди, не спеши умереть.
Но опять он до звона, до боли
хочет в белое небо смотреть.

Есть на это разгадка простая.
Нас единой заботой свело.
Человечеству сроду пристало
делать дерзкое дело свое.

В нем согласье беды и таланта
и готовность опять и опять
эти древние муки Тантала
на большие плеча принимать.

В металлическом блеске конструкций,
в устремленном движенье винта
жажда вечная - неба коснуться,
эта тяжкая жажда видна.

Посреди именин, новоселий
нет удачи желанней, чем та
не уставшая от невезений,
воссиявшая правота.

В свежих ранах крупинки соли.
Ночью снятся колосья ржи.
Никогда не боялась боли -
Только лжи.

Индекс Вечности на конверте.
Две цыганки в лихой арбе.
Никому не желала смерти.
Лишь себе.

Выбиваясь из сил, дремала
В пальцах Господа. Слог дробя,
Я прошу у небес так мало...
Да, Тебя.

Вера Полозкова

Б. Ахмадулина

- Мы расстаемся - и одновременно
овладевает миром перемена,
и страсть к измене так в нем велика,
что берегами брезгает река,
охладевают к небу облака,
кивает правой левая рука
и ей надменно говорит: - Пока!

Апрель уже не предвещает мая,
да, мая не видать вам никогда,
и распадается Иван-да-Марья.
О, желтого и синего вражда!

Свои растенья вытравляет лето,
долготы отстранились от широт,
и белого не существует цвета -
остались семь его цветных сирот.

Природа подвергается разрухе,
отливы превращаются в прибой,
и молкнут звуки - по вине разлуки
меня с тобой.

Александр Галич
ЕЩЕ РАЗ О ЧЕРТЕ

Я считал слонов - и в нечет и в чёт ,
И все-таки я не уснул ,
И тут явился ко мне мой чёрт
И уселся верхом на стул.

И сказал мой чёрт: Ну, как, старина,
Ну, как же мы порешим?
Подпишем союз - и айда в стремена,
И еще чуток погрешим!

И ты можешь лгать, и можешь блудить,
И друзей предавать гуртом!
А то, что придется потом платить,
Так ведь это ж, пойми, - потом!
Аллилуйя, аллилуйя!
Аллилуйя - потом!

Но зато ты узнаешь, как сладок грех
Этой горькой порой седин,
И что счастье не в том, что один за всех,
А в том, что все- как один!

И поймешь, что нет над тобой суда,
Нет проклятия прошлых лет,
Когда вместе со всеми ты скажешь - да!
И вместе со всеми - нет!

И ты будешь волков на земле плодить,
И учить их вилять хвостом!
А то, что придется потом платить,
Так ведь это ж, пойми, потом!
Аллилуйя, аллилуйя
Аллилуйя - потом!

И что душа? - Прошлогодний снег!
А, глядишь, - пронесёт и так!
В наш атомный век, в наш каменный век,
На совесть цена пятак!

И кому оно нужно, это"добро",
Если всем дорога - в золу...
Так давай же,бери,старина,перо!
И вот здесь распишись, в углу".

Тут чёрт потрогал мизинцем бровь...
И придвинул ко мне флакон,
И я спросил его: "Это кровь?"
"Чернила!" - ответил он...
Аллилуйя,аллилуйя!
"Чернила!" - ответил он.

Маргарита Пушкина

пальцы немеют. тлеет тихонько осень.
холод выходит из под карандаша.
я бы хотела видеть сегодня гостя.
чтобы он просто рядом со мной дышал

тихо дышать рядом. как это много
молча прижаться к тёплому полотну
жаркие речи, все, до последнего слога
я обменяю на сладкую тишину

хочется проще. мягкого белого хлеба,
доброго фильма, ласкового кота.
там, за окошком, небо рождает небо
здесь, за стеною, множится пустота

эту бы комнату да под простое счастье,
к тёплым рукам, под трепетное крыло
тут одиночество рвётся само на части,
слишком уж часто рифмованное со мной

очень удобно. много оно не просит
только сполна заплатит ему душа
мне очень нужно видеть сегодня гостя.
что бы он просто рядом со мной дышал

ПЕРЕСЕЛЕНИЕ ДУШ


Не хочу посмертных антраша,
Никаких красивостей не выберу.
Пусть моя нетленная душа
Подлецу достанется и шиберу!


Пусть он, сволочь, врёт и предаёт,
Пусть он ходит, ворон, в перьях сокола,
Все на свете пули - в недолёт,
Все невзгоды - не к нему, а около!


Хорошо ему у пирога,
Все полно приязни и приятельства -
И номенклатурные блага,
И номенклатурные предательства!


С каждым днём любезнее житье,
Но в минуту самую внезапную
Пусть ему - отчаянье моё
Сдавит сучье горло чёрной лапою!

А. Галич

Маргарита Пушкина

Кофе и города краски серые
не вывести кислотой.
Небо, как что-то единственно верное,
связанное с тобой.
Глупое бледное гордое одиночество
в воздухе и в крови.
От алкоголя безумно хочется
смерти или любви.
Комната так и осталась детской:
куклы в пыли, бардак.
Я никогда не была принцессой,
только мечтала как.

Анна Ахматова

Ах, дверь не запирала я,
Не зажигала свеч,
Не знаешь, как, усталая,
Я не решалась лечь.

Смотреть, как гаснут полосы
В закатном мраке хвой,
Пьянея звуком голоса,
Похожего на твой.

И знать, что все потеряно,
Что жизнь - проклятый ад!
О, я была уверена,
Что ты придешь назад.



Я научилась просто мудро жить,
Смотреть на небо и молиться Богу,
И долго перед вечером бродить
Чтоб утолить ненужную тревогу.
Когда шумят в овраге лопухи,
И никнет лист рябины красно-желтой,
Слагаю я веселые стихи
О жизни тленной, тленной и веселой...
Я возвращаюсь...
Лижет мне ладонь пушистый кот,
Мурлыкает умильно
И яркий загорается огонь,
На башенке озерной лесопилки.
Лишь изредка пронизывает тишь,
Крик аиста, слетевшего на крышу
И если в дверь мою ты постучишь,
Мне кажется, тебя я не услышу...

Эдуард Асадов
***
Я могу тебя очень ждать,
Долго-долго и верно-верно,
И ночами могу не спать
Год, и два, и всю жизнь, наверно!

Пусть листочки календаря
Облетят, как листва у сада,
Только знать бы, что все не зря,
Что тебе это вправду надо!

Я могу за тобой идти
По чащобам и перелазам,
По пескам, без дорог почти,
По горам, по любому пути,
Где и черт не бывал ни разу!

Все пройду, никого не коря,
Одолею любые тревоги,
Только знать бы, что все не зря,
Что потом не предашь в дороге.

Я могу для тебя отдать
Все, что есть у меня и будет.
Я могу за тебя принять
Горечь злейших на свете судеб.

Буду счастьем считать, даря
Целый мир тебе ежечасно.
Только знать бы, что все не зря,
Что люблю тебя не напрасно!

БЕДА

Я несла свою Беду
По весеннему по льду.
Надломился лед - душа оборвалася,
Камнем под воду пошла,
А Беда, хоть тяжела,-
А за острые края задержалася.

И Беда с того вот дня
Ищет по свету меня.
Слухи ходят вместе с ней с Кривотолками.
А что я не умерла,
Знала голая ветла
Да еще перепела с перепелками.

Кто ж из них сказал ему,
Господину моему,-
Только выдали меня, проболталися.
И от страсти сам не свой,
Он отправился за мной,
А за ним - Беда с Молвой увязалися.

Он настиг меня, догнал,
Обнял, на руки поднял,
Рядом с ним в седле Беда ухмылялася...
Но остаться он не мог -
Был всего один денек,
А Беда на вечный срок задержалася.

© В. Высоцкий

О. Комарова

Я Pыcь была. Я двигалаcь беcшумно,
оxотилаcь в леcаx,
шуpшала в камышаx.
Я пpожила и безотчетно, и бездумно,
мой гоcподин был Cтpаx.

Тепеpь я женщина,
и pоcкошь глаз pаcкоcыx —
напоминанье pыcьиx тpоп,
но не xватает cил.
Я не оxочуcь. И лаcкаю кошек
и делаю вcе так, как ты пpоcил.

ПЕСНЯ ИСХОДА

"...но Идущий за мной сильнее меня..."
от Матфея

Уезжаете?! Уезжайте --
За таможни и облака.
От прощальных рукопожатий
Похудела моя рука !

Я не плакальщик и не стража,
И в литавры не стану бить.
Уезжаете ?! Воля ваша !
Значит -- так посему и быть !

И плевать, что на сердце кисло,
Что прощанье, как в горле ком...
Больше нету ни сил, ни смысла
Ставить ставку на этот кон !

Разыграешься только-только,
А уже из колоды -- прыг ! --
Не семерка, не туз, не тройка,
Окаянная дама пик !

И от этих усатых шатий,
От анкет и ночных тревог --
Уезжаете ?! Уезжайте,
Улетайте -- и дай вам Бог !

Улетайте к неверной правде
От взаправдашних мерзлых зон.
Только мертвых своих оставьте,
Не тревожьте их мертвый сон.

Там -- в Понарах и в Бабьем Яре, --
Где поныне и следа нет,
Лишь пронзительный запах гари
Будет жить еще сотни лет !
В Казахстане и в Магадане,
Среди снега и ковыля...
Разве есть земля богоданней,
Чеи безбожная эта земля ?!

И под мраморным обелиском
На распутице площадей,
Где, крещеных единым списком,
Превратила их смерть в людей !
А над ними шумят березы --
У деревьев свое родство !
А над ними звенят морозы
На Крещенье и Рождество !

...Я стою на пороге года --
Ваш сородич и ваш изгой,
Ваш последний певец исхода,
Но за мною придет Другой !
На глаза нахлобучив шляпу,
Дерзкой рыбой, пробившей лед,
Он пойдет, не спеша, по трапу
В отлетающий самолет !

Я стою... Велика ли странность ?!
Я привычно машу рукой !
Уезжайте ! А я останусь.
Кто-то должен, презрев усталость,
Наших мертвых стеречь покой !

А.Галич

Иван Бунин

Кошка в крапиве за домом жила.
Дом обветшалый молчал, как могила.
Кошка в него по ночам приходила
И замирала напротив стола.

Стол обращен к образам — позабыли,
Стол как стоял, так остался. В углу
Каплями воск затвердел на полу —
Это горевшие свечи оплыли.

Помнишь? Лежит старичок-холостяк:
Кротко закрыты ресницы — и кротко
В черненький галстук воткнулась бородка.
Свечи пылают, дрожит нависающий мрак...

Темен теперь этот дом по ночам.
Кошка приходит и светит глазами.
Угол мерцает во тьме образами.
Ветер шумит по печам.

ПЕСНЯ ПРО ОСТРОВА

Говорят, что есть на свете острова,
Где растет на берегу забудь-трава,
Забудь о гордости, забудь про горести,
Забудь о подлости! Забудь про хворости!
Вот какие есть на земле острова!

Говорят, что где-то есть острова,
Где с похмелья не болит голова,
А сколько есть вина, пей все без просыпу,
А после по морю ходи, как по-суху!
Вот какие есть на свете острова!

Говорят, что где-то есть острова,
Где четыре не всегда дважды два,
Считай хоть дослепу -- одна испарина,
Лишь то, что по сердцу, то и правильно.
Вот какие есть на земле острова!

Говорят, что где-то есть острова,
Где неправда не бывает права!
Где совесть -- надобность, а не солдатчина,
Где правда нажита, а не назначена!
Вот какие я придумал острова!

А. Галич

***
Не оставляй меня одну
И сегодня, и вчера,
И в другие вечера
Дотемна сижу одна
И яркий свет не зажигаю.
В черном небе круг луны.
О тебе я вижу сны,
Но тебе я не нужна,
Ведь у тебя теперь другая.

Но я вернуть тебя хочу,
Как заклинание шепчу:
Не оставляй меня одну.
Я ненавижу тишину.
Я ненавижу тишину,
Не оставляй меня одну.
Ревнуй, а хочешь, изменяй,
И лишь одну не оставляй.

Вот на фото ты и я
И заморские края.
Слышно, как шумит прибой
И волны в пене набегают.
Не вернуть и не забыть
И без тебя учиться жить,
Знать, что в прошлом жизнь с тобой
И у тебя теперь другая.

Л.Рубальская.

Николай Гумилев

Давно вода в мехах иссякла,
Но, как собака, не умру:
Я в память дивного Геракла
Сперва отдам себя костру.

И пусть, пылая, жалят сучья,
Грозит чернеющий Эреб,
Какое странное созвучье
У двух враждующих судеб!

Он был героем, я — бродягой,
Он — полубог, — полузверь,
Но с одинаковой отвагой
Стучим мы в замкнутую дверь.

Пред смертью все, Терсит и Гектор,
Равно ничтожны и славны,
Я также выпью сладкий нектар
В полях лазоревой страны.

ОБЛАКА

Облака плывут, облака,
Не спеша плывут, как в кино.
А я цыпленка ем табака,
Я коньячку принял полкило.

Облака плывут в Абакан,
Не спеша плывут облака.
Им тепло, небось, облакам,
А я продрог насквозь, на века !

Я подковой вмерз в санный след,
В лед, что я кайлом ковырял !
Ведь недаром я двадцать лет
Протрубил по тем лагерям.

До сих пор в глазах снега наст !
До сих пор в ушах шмона гам !..
Эй, подайте ж мне ананас
И коньячку еще двести грамм !

Облака плывут, облака,
В милый край плывут, в Колыму,
И не нужен им адвокат,
Им амнистия -- ни к чему.

Я и сам живу -- первый сорт !
Двадцать лет,как день,разменял !
Я в пивной сижу, словно лорд,
И даже зубы есть у меня !

Облака плывут на восход,
Им ни пенсии, ни хлопот...
А мне четвертого -- перевод,
И двадцать третьего -- перевод.
И по этим дням, как и я,
Полстраны сидит в кабаках !
И нашей памятью в те края
Облака плывут, облака...
И нашей памятью в те края
Облака плывут, облака...

А. Галич

Гаврила Державин

Послал я средь сего листочка
Из мелких колец тонку нить,
Искусная сия цепочка
Удобна грудь твою покрыть.

Позволь с нежнейшим дерзновеньем
Обнять твою ей шею вкруг:
Захочешь - будет украшеньем:
Не хочешь - спрячь ее в сундук.

Иной вить на тебя такую
Наложит цепь, что - ax! - грузна.
Обдумай мысль сию простую.
Красавица! - и будь умна.

ПЕСНЯ О СИНЕЙ ПТИЦЕ

Был я глупый тогда и сильный,
Все мечтал я о птице синей,
А нашел ее синий след --
Заработал пятнадцать лет :
Было время -- за синий цвет
Получали пятнадцать лет !

Не солдатами -- номерами,
Помирали мы, помирали.
От Караганды по Нарым --
Вся земля, как один нарыв !
Воркута, Инта, Магадан !
Кто вам жребий тот нагадал ?!
То вас шмон трясет, а то цинга !
И чуть не зэка из ЦК.
Было время -- за красный цвет
Добавляли по десять лет !

А когда пошли миром грозы --
Мужики -- на фронт, бабы -- в слезы !
В желтом мареве горизонт,
А нас из лагеря, да на фронт !
Севастополь, Курск, город Брест...
Нам слепил глаза желтый блеск.
А как желтый блеск стал белеть,
Стали глазоньки столбенеть !
Ох, сгубил ты нас, желтый цвет !
Мы на свет глядим, а света нет !

Покалечены наши жизни !
А, может, дело все в дальтонизме ?!
Может, цвету цвет не чета,
А мы не смыслим в том ни черта ?!
Так, подчаливай, друг, за столик,
Ты дальтоник, и я дальтоник...
Разберемся ж на склоне лет,
За какой мы погибли цвет !

А. Галич

Василий Жуковский

Бежит волна, шумит волна!
Задумчив, над рекой
Сидит рыбак; душа полна
Прохладной тишиной.
Сидит он час, сидит другой;
Вдруг шум в волнах притих.
И влажною всплыла главой
Красавица из них.

Глядит она, поет она:
«Зачем ты мой народ
Манишь, влечешь с родного дна
В кипучий жар из вод?
Ах! если б знал, как рыбкой жить
Привольно в глубине,
Не стал бы ты себя томить
На знойной вышине.

Не часто ль солнце образ свой
Купает в лоне вод?
Не свежей ли горит красой
Его из них исход?

Не с ними ли свод неба слит
Прохладно-голубой?
Не в лоно ль их тебя манит
И лик твой молодой?»

Бежит волна, шумит волна...
На берег вал плеснул!
В нем вся душа тоски полна,
Как будто друг шепнул!

Она поет, она манит —
Знать, час его настал!
К нему она, он к ней бежит...
И след навек пропал.