он взял ее ладони в руку, от них пахло прохладой...
, а запястья чуть щекотали пальцы.....
не верьте статуям, они жили давно

Любезный 'ael' ... для Вас... сказка на ночь... про статую...

Галатея (Ночной шёпот Галатеи ученику Пигмалиона)
Стихи Майи Борисовой
Музыка Леонида Альтшулера

Перелепи моё лицо, скульптор,
В ладонях мни его, как мнут глину.
Поторопись меня лепить, скульптор,
А то я снова пропаду, сгину...
Твоя коморка так темна, милый,
Под лестницей, где белый свет клином,
Пигмалион сейчас пройдёт мимо
В опочивальню, и меня кликнет.

Он будет ласков, а потом бешен,
А после - в непробудный сон канет.
Он не признается богам, бедный,
Что под его рукою я – камень.
Все говорят: Пигмалион – мастер,
Он мою душу вызвал из мрака,
А я увидела тебя, мальчик,
И позабыла вмиг, что я – мрамор.

Пигмалион сиял, как грош медный,
Касался рук моих, колен, стана,
А я дрожала - где ты, что медлишь?
Ведь для тебя живою я стала.
В легенде холодно мне, как в склепе,
Меня доверие небес давит.
Пигмалион себе ещё слепит:
Он всё же, в общем-то, не бездарен.

Растрёпан факел молодым ветром,
Горячий отблеск на твоих скулах.
Чтобы лицо моё - к тебе вечно, -
Перелепи моё лицо, скульптор!
Я умоляю - всех богов ради -
Ведь счастье роздано нам так скупо -
Чтоб нам не узнанным уйти рядом,
Перелепи моё лицо, скульптор!

Андрей Вознесенский



САГА
Ты меня на рассвете разбудишь,
проводить необутая выйдешь.
Ты меня никогда не забудешь.
Ты меня никогда не увидишь.

Заслонивши тебя от простуды,
я подумаю: "Боже всевышний!
Я тебя никогда не забуду.
Я тебя никогда не увижу".

Эту воду в мурашках запруды,
это Адмиралтейство и Биржу
я уже никогда не забуду
и уже никогда не увижу.

Не мигают, слезятся от ветра
безнадежные карие вишни.
Возвращаться — плохая примета.
Я тебя никогда не увижу.

Даже если на землю вернемся
мы вторично, согласно Гафизу,
мы, конечно, с тобой разминемся.
Я тебя никогда не увижу.

И окажется так минимальным
наше непониманье с тобою
перед будущим непониманьем
двух живых с пустотой неживою.

И качнется бессмысленной высью
пара фраз, залетевших отсюда:

"Я тебя никогда не забуду.
Я тебя никогда не увижу".

Белый шиповник, дикий шиповник
Краше садовых роз.
Белую ветку юный любовник
Графской жене принёс.
Белый шиповник, страсти виновник
Он ей, смеясь, отдал,
Листья упали на подоконник,
На пол упала шаль...

Для любви не названа цена -
Лишь только жизнь одна,
Жизнь одна,
Жизнь одна.

Белый шиповник, страсти виновник,
Разум отнять готов,
Разве не знаешь, графский садовник
Против чужих цветов.
Что ты наделал, милый разбойник?
Выстрел раздался вдруг...
Красный от крови красный шиповник
Выпал из мёртвых рук.

Для любви не названа цена -
Лишь только жизнь одна,
Жизнь одна,
Жизнь одна.

Их схоронили в разных могилах,
Там, где старинный вал.
Как тебя звали, юноша милый,
Только шиповник знал.
Тот, кто убил их, тот, кто шпионил,
Будет наказан тот.
Белый шиповник, вечный шиповник
В память любви цветёт.
Для любви не названа цена -
Лишь только жизнь одна,
Жизнь одна,
Жизнь одна.

Александр Блок



* * *
Твое лицо мне так знакомо,
Как будто ты жила со мной.
В гостях, на улице и дома
Я вижу тонкий профиль твой.
Твои шаги звенят за мною,
Куда я ни войду, ты там,
Не ты ли легкою стопою
За мною ходишь по ночам?
Не ты ль проскальзываешь мимо,
Едва лишь в двери загляну,
Полувоздушна и незрима,
Подобна виденному сну?
Я часто думаю, не ты ли
Среди погоста, за гумном,
Сидела, молча на могиле
В платочке ситцевом своем?
Я приближался - ты сидела,
Я подошел - ты отошла,
Спустилась к речке и запела...
На голос твой колокола
Откликнулись вечерним звоном...
И плакал я, и робко ждал...
Но за вечерним перезвоном
Твой милый голос затихал...
Еще мгновенье - нет ответа,
Платок мелькает за рекой...
Но знаю горестно, что где-то
Еще увидимся с тобой.

1 августа 1908

РОМАНС

Я не оставлю слов на зеркале помадой,
И не оставлю слов, бегущих в проводах,
Ведь в рамке не найти дыханья и отрады,
Она, как приговор, начертана в словах.


Я не оставлю слов, средь суеты поблекших
И позабывших сон и правду влажных трав,
Душа запечетлит безудержность полёта
И близость берегов, и аромат забав.


Я не оставлю слов, ни похвалы, ни лести,
И не оставлю слов, рождённых горячо,
Ты поднимись со мной туда, где всё известно,
Обманные слова там не сбылись ещё.
.

Я не оставлю слов - живого сердца слепков,
Ведь если ты пришёл, открыв все грани сам,
Всю мудрость всех веков в прикосновеньи женском,
Причастие твоё через неё к Богам.


Я не оставлю слов на зеркале помадой,
Я не оставлю слов...

М.Танич

Белла Ахмадулина



ПРОЩАНИЕ

А напоследок я скажу:
прощай, любить не обязуйся.
С ума схожу. Иль восхожу
к высокой степени безумства.

Как ты любил? - ты пригубил
погибели. Не в этом дело.
Как ты любил? - ты погубил,
но погубил так неумело.

Жестокость промаха... О, нет
тебе прощенья. Живо тело
и бродит, видит белый свет,
но тело мое опустело.

Работу малую висок
еще вершит. Но пали руки,
и стайкою, наискосок,
уходят запахи и звуки.
1960

Вот и кончается ИЮЛЬ... Так мало ЛЕТА остаётся... Как то к слову пришлось...


По дому бродит привиденье.
Весь день шаги над головой.
На чердаке мелькают тени.
По дому бродит домовой.

Везде болтается некстати,
Мешается во все дела,
В халате крадется к кровати,
Срывает скатерть со стола.

Ног у порога не обтерши,
Вбегает в вихре сквозняка
И с занавеской, как с танцоршей,
Взвивается до потолка.

Кто этот баловник-невежа
И этот призрак и двойник?
Да это наш жилец приезжий,
Наш летний дачник-отпускник.

На весь его недолгий роздых
Мы целый дом ему сдаем.
Июль с грозой, июльский воздух
Снял комнаты у нас внаем.

Июль, таскающий в одеже
Пух одуванчиков, лопух,
Июль, домой сквозь окна вхожий,
Все громко говорящий вслух.

Степной нечесаный растрепа,
Пропахший липой и травой,
Ботвой и запахом укропа,
Июльский воздух луговой.

Пастернак, 1956

Я в глазах твоих утону - Можно?
Ведь в глазах твоих утонуть - счастье!
Подойду и скажу- Здравствуй!
Я люблю тебя очень- Сложно?
Нет не сложно это,а трудно.
Очень трудно любить- Веришь?
Подойду я к обрыву крутому
Падать буду- Поймать успеешь?
Ну,а если уеду- Напишешь?
Только мне без тебя трудно!
Я хочу быть с тобою- Слышишь?
Ни минуту,ни месяц,а долго
Очень долго,всю жизнь- Понимаешь?
Значит вместе всегда- Хочешь?
Я ответа боюсь- Знаешь?
Ты ответь мне,но только глазами.
Ты ответь мне глазами- Любишь?
Если да,то тебе обещаю,
Что ты самым счастливым будешь.
Если нет,то тебя умоляю
Не кори своим взглядом,не надо,
Не тяни за собою в омут,
Но меня ты чуть-чуть помни......
Я любить тебя буду- Можно?
Даже если нельзя...Буду!
И всегдя я приду на помощь, если будет тебе трудно!

Роберт Рождественский

На судне бунт, над нами чайки реют,
Вчера из-за дублона золотых
Двух негодяев вздернули на рее,
Но - мало. Нужно было четверых.

Ловите ветер всеми парусами!
К чему гадать! Любой корабль - враг.
Удача - миф, но эту веру сами
Мы создали, поднявши черный флаг.

Катился ком по кораблю от бака.
Забыто все - и честь, и кутежи.
И подвывая, будто бы от страха,
Они достали длинные ножи.

Ловите ветер всеми парусами!
К чему гадать! Любой корабль - враг.
Удача - миф, но эту веру сами
Мы создали, поднявши черный флаг.

Вот двое в капитана пальцем тычут.
Достать его - им не страшен черт.
Но капитан вчерашнюю добычу
При всей команде выбросил за борт.

Ловите ветер всеми парусами!
К чему гадать! Любой корабль - враг.
Удача - миф, но эту веру сами
Мы создали, поднявши черный флаг.

И вот волна, подобная надгробью,
Все смыла - с горла сброшена рука.
Бросайте за борт все, что пахнет кровью,-
Поверьте, что цена невысока !

Ловите ветер всеми парусами!
К чему гадать! Любой корабль - враг.
Удача - здесь! И эту веру сами
Мы создали, поднявши черный флаг.

В.Высоцкий

Алексей Карелин
Тебя я не увижу никогда

Тебя я не увижу никогда,
Не прикоснусь к тебе для поцелуя.
Ты мой мираж, слезинка среди льда,
Моя мечта, надежда Алилуя...
Я не с тобою обнимусь в ночи,
И не тебя мой комплимент закружит,
И о тебе сонет мой промолчит,
Мне не с тобою будет лучше... хуже...
И нет не ты подаришь мне детей,
Родишь не от меня! И для другого
Ты посвятишь остаток жизни дней,
Мечтая обо мне, в сердцах на Бога,
Что нас он не сумел вдвоем свести,
Что жизнь прошла без главного найденья,
Но я прошу... ты за меня не мсти,
Ведь я же шёл во след твоею тенью.
Ведь это я дарил тебе закат,
Когда ты девочкою обо мне мечтала.
Прости меня за всё... я виноват,
Что не тебе писал под лязг металла,
За то, что не меня с войны ждала,
Фату не для меня ты примеряла,
И что кровать казалась так мала,
Когда не я отбросил одеяла.
За то, что я люблю, но не тебя,
За то, что я наказан так судьбою
Быть нелюбимым с той кто не любя
живёт со мной, и ей не быть тобою...

Одиночество

Когда теряет равновесие
твое сознание усталое,
когда ступеньки этой лестницы
уходят из под ног,
как палуба,
когда плюет на человечество
твое ночное одиночество, -

ты можешь
размышлять о вечности
и сомневаться в непорочности
идей, гипотез, восприятия
произведения искусства,
и - кстати - самого зачатия
Мадонной сына Иисуса.

Но лучше поклоняться данности
с глубокими ее могилами,
которые потом,
за давностью,
покажутся такими милыми.
Да. Лучше поклоняться данности
с короткими ее дорогами,
которые потом
до странности
покажутся тебе
широкими,
покажутся большими,
пыльными,
усеянными компромиссами,
покажутся большими крыльями,
покажутся большими птицами.

Да. Лучше поклонятся данности
с убогими ее мерилами,
которые потом до крайности,
послужат для тебя перилами
(хотя и не особо чистыми),
удерживающими в равновесии
твои хромающие истины
на этой выщербленной лестнице.

Бродский

Евгений Евтушенко



ДАЙ БОГ!
Дай бог слепцам глаза вернуть
и спины выпрямить горбатым.
Дай бог быть богом хоть чуть-чуть,
но быть нельзя чуть-чуть распятым.

Дай бог не вляпаться во власть
и не геройствовать подложно,
и быть богатым — но не красть,
конечно, если так возможно.

Дай бог быть тертым калачом,
не сожранным ничьею шайкой,
ни жертвой быть, ни палачом,
ни барином, ни попрошайкой.

Дай бог поменьше рваных ран,
когда идет большая драка.
Дай бог побольше разных стран,
не потеряв своей, однако.

Дай бог, чтобы твоя страна
тебя не пнула сапожищем.
Дай бог, чтобы твоя жена
тебя любила даже нищим.

Дай бог лжецам замкнуть уста,
глас божий слыша в детском крике.
Дай бог живым узреть Христа,
пусть не в мужском, так в женском лике.

Не крест — бескрестье мы несем,
а как сгибаемся убого.
Чтоб не извериться во всем,
Дай бог ну хоть немного Бога!

Дай бог всего, всего, всего
и сразу всем — чтоб не обидно...
Дай бог всего, но лишь того,
за что потом не станет стыдно.
1990

Валрес

Мне скушно, бес, и муза не спешит,
И пост не в кайф, а грех не по карману,
Ворочаются в стенах кирпичи,
Состарившийся дом скрипит рыдваном.
Вздыхает, накренясь на левый бок,
Перекосив, как паралитик, рамы,
На третьем этаже играют гаммы,
А на четвертом целятся в висок.
Твой профиль за заплаканным стеклом
Теряет очертания живого,
Любовь моя, я знаю это слово,
Которое мы не произнесем.
Я не зайду, а ты, похоже, ждешь,
До-си-ля-соль, щелчок, шаги от лифта,
Озорничает в подворотне рифма
Похожая на хулиганский нож.
Мне скушно без.. Осенние дожди
Размыли обозначенные грани,
И пчелами роятся фонари
Над черными, блестящими зонтами.

Зинаида Гиппиус



ЗЕРКАЛА
А вы никогда не видали?
В саду или в парке - не знаю,
Везде зеркала сверкали.
Внизу, на поляне, с краю,
Вверху, на березе, на ели.
Где прыгали мягкие белки,
Где гнулись мохнатые ветки,-
Везде зеркала блестели.
И в верхнем - качались травы,
А в нижнем - туча бежала...
Но каждое было лукаво,
Земли иль небес ему мало,-
Друг друга они повторяли,
Друг друга они отражали...
И в каждом - зари розовенье
Сливалось с зеленостью травной;
И были, в зеркальном мгновеньи,
Земное и горнее - равны.

1936

Генадий Головатый

Не будет мужа у тебя...
а если будет,
не будет он любить тебя,
как я не будет!

Ни благодарным всей душой,
как я не будет!
Ни верным телом и Душой,
как я не будет.

Что мне достоинством в тебе-
ему пороком!
Его достоинства - к тебе
придут пороком.

Я это знаю потому,
что ясно вижу -
тебя и Дух твой! Потому
и путь твой вижу.

Мы были сведены судьбой
не в счет расчета.
Но оправдаешь ты судьбой -
просчет расчета.

И пожалеешь обо мне
(ведь поздно будет!)...
И потому так больно мне,
что это - будет!

Но так тебе уж не любить
светло и сильно,
как лишь во мне могла любить
отца и сына...

ПРИЗНАНИЕ
Не утешай, оставь мою печаль
Нетронутой, великой и безгласной.
Обоим нам порой свободы жаль,
Но цепь любви порвать хотим напрасно.

Я чувствую, что так любить нельзя,
Как я люблю, что так любить безумно,
И страшно мне, как будто смерть, грозя,
Над нами веет близко и бесшумно...

Но я еще сильней тебя люблю,
И бесконечно я тебя жалею,-
До ужаса сливаю жизнь мою,
Сливаю душу я с душой твоею.

И без тебя я не умею жить.
Мы отдали друг другу слишком много,
И я прошу, как милости, у Бога,
Чтоб научил Он сердце не любить.

Но как порой любовь ни проклинаю -
И жизнь, и смерть с тобой я разделю,
Не знаешь ты, как я тебя люблю,
Быть может, я и сам еще не знаю.

Но слов не надо: сердце так полно,
Что можем только тихими слезами
Мы выплакать, что людям не дано
Ни рассказать, ни облегчить словами.

Мережковский

Словно теплая слеза -
Капля капнула в глаза.
Там, в небесной вышине,
Кто-то плачет обо мне.

М. Цветаева

Дмитрий Мережковский



ДЕТСКОЕ СЕРДЦЕ
Я помню, как в детстве нежданную сладость
Я в горечи слез находил иногда,
И странную негу, и новую радость -
В мученьи последних обид и стыда.

В постели я плакал, припав к изголовью;
И было прощением сердце полно,
Но все ж не людей,- бесконечной любовью
Я Бога любил и себя, как одно.

И словно незримый слетал утешитель,
И с ласкою тихой склонялся ко мне;
Не знал я, то мать или ангел-хранитель,
Ему я, как ей, улыбался во сне.

В последней обиде, в предсмертной пустыне,
Когда и в тебе изменяет мне все,
Не ту же ли сладость находит и ныне
Покорное, детское сердце мое?

Безумье иль мудрость,- не знаю, но чаще,
Все чаще той сладостью сердце полно,
И так,- что чем сердцу больнее, тем слаще,
И Бога люблю и себя, как одно.
16 августа 1900

Белла Ахмадулина



ЗАКЛИНАНИЕ
Не плачьте обо мне - я проживу
счастливой нищей, доброй каторжанкой,
озябшею на севере южанкой,
чахоточной да злой петербуржанкой
на малярийном юге проживу.

Не плачьте обо мне - я проживу
той хромоножкой, вышедшей на паперть,
тем пьяницей, поникнувшим на скатерть,
и этим, что малюет Божью Матерь,
убогим богомазом проживу.

Не плачьте обо мне - я проживу
той грамоте наученной девчонкой,
которая в грядущести нечёткой
мои стихи, моей рыжея чёлкой,
как дура будет знать. Я проживу.

Не плачьте обо мне - я проживу
сестры помилосердней милосердной,
в военной бесшабашности предсмертной,
да под звездой моею и пресветлой
уж как-нибудь, а всё ж я проживу.
1968

- Я, словно бабочка к огню

Я, словно бабочка к огню
Стремилась так неодолимо
В любовь, в волшебную страну,
Где назовут меня любимой.
Где бесподобен день любой,
Где не страшилась я б ненастья.
Прекрасная страна - любовь,
Ведь только в ней бывает счастье.

Пришли иные времена,
Тебя то нет, то лжешь, не морщась.
Я поняла, любовь - страна,
Где каждый человек - притворщик.
Моя беда, а не вина,
Что я - наивности образчик.
Любовь - обманная страна,
И каждый житель в ней - обманщик.

Зачем я плачу пред тобой,
И улыбаюсь так некстати.
Неверная страна - любовь,
Там каждый человек - предатель.
Но снова прорастет трава
Сквозь все преграды и напасти.
Любовь - весенняя страна,
Ведь только в ней бывает счастье.

Бэлла Ахмадулина

Когда-то мне очень романтично подарили эти стихи (А. Блока), их первую часть.

Мне снилась снова ты, в цветах, на шумной сцене,
Безумная, как страсть, спокойная, как сон,
А я, повергнутый, склонял свои колени
И думал: "Счастье там, я снова покорен!"
Но ты, Офелия, смотрела на Гамлета
Без счастья, без любви, богиня красоты,
А розы сыпались на бедного поэта,
И с розами лились, лились его мечты...
Ты умерла, вся в розовом сияньи,
С цветами на груди, с цветами на кудрях,
А я стоял в твоем благоуханьи,
С цветами на груди, на голове, в руках...

Николай Заболоцкий



ОБЛЕТАЮТ ПОСЛЕДНИЕ МАКИ

Облетают последние маки,
Журавли улетают, трубя,
И природа в болезненном мраке
Не похожа сама на себя.

По пустыной и голой алее
Шелестя облетевшей листвой,
Отчего ты, себя не жалея,
С непокрытой бредешь головой?

Жизнь растений теперь затаилась
В этих странных обрубках ветвей,
Ну, а что же с тобой приключилось,
Что с душой приключилось твоей?

Как посмел ты красавицу эту,
Драгоценную душу твою,
Отпустить, чтоб скиталась по свету,
Чтоб погибла в далеком краю?

Пусть непрочны домашние стены,
Пусть дорога уводит во тьму,-
Нет на свете печальней измены,
Чем измена себе самому.

Какие сильные строки!! Спасибо!

Всегда пожалуйста


Е. Евтушенко

Приходит день, уходит день...

Приходит день, уходит день
Один из тыщи.
Чего мы ждём, о чём грустим,
Чего мы ищем?
Кто в поле, кто в небе, кто в море.
Себя мы ищем, мы ищем себя.

Лететь дождю, гудеть ветрам,
Шуметь погоде.
Скажи, зачем, скажи куда
Мы все уходим?
Уходим из детства, из дома,
От старых сказок, от прошлых себя.

Михаил Светлов


БОЛЬШАЯ ДОРОГА

К застенчивым девушкам,
Жадным и юным,
Сегодня всю ночь
Приближались кошмаром
Гнедой жеребец
Под высоким драгуном,
Роскошная лошадь
Под пышным гусаром...

Совсем как живые,
Всю ночь неустанно
Являлись волшебные
Штабс-капитаны,
И самых красивых
В начале второго
Избрали, ласкали
И нежили вдовы.

Звенели всю ночь
Сладострастные шпоры,
Мелькали во сне
Молодые майоры,
И долго в плену
Обнимающих ручек
Барахтался
Неотразимый поручик...

Спокоен рассвет
Довоенного мира.
В тревоге заснул
Городок благочинный,
Мечтая
Бойцам предоставить квартиры
И женщин им дать
Соответственно чину,-

Чтоб трясся казак
От любви и от спирта,
Чтоб старый полковник
Не выглядел хмуро...
Уезды дрожат
От солдатского флирта
Тяжелой походкой
Военных амуров.

Большая дорога
Военной удачи!
Здесь множество
Женщин красивых бежало,
Армейцам любовь
Отдавая без сдачи,
Без слез, без истерик,
Без писем, без жалоб.

По этой дороге,
От Волги до Буга,
Мы тоже шагали,
Мы шли задыхаясь,-
Горячие чувства
И верность подругам
На время походов
Мы сдали в цейхгауз.

К застенчивым девушкам,
В полночь счастливым,
Всю ночь приближались
Кошмаром косматым
Гнедой жеребец
Под высоким начдивом,
Роскошная лошадь
Под стройным комбатом.

Я тоже не ангел,-
Я тоже частенько
У двери красавицы
Шпорами тенькал,
Усы запуская
И закручивал лихо,
Пускаясь в любовную
Неразбериху.

Нам жены простили
Измены в походах.
Уютом встречают нас
Отпуск и отдых.
Чего же, друзья,
Мы склонились устало
С тяжелым раздумьем
Над легким бокалом?

Большая дорога
Манит издалече,
Зовет к приключеньям
Сторонка чужая,
Веселые вдовы
Выходят навстречу,
Печальные женщины
Нас провожают...

Но смрадный осадок
На долгие сроки,
Но стыд, как пощечина,
Ляжет на щеки.
Простите нам, жены!
Прости нам, эпоха,
Гусарских традиций
Проклятую похоть!
1928

Зинаида Гиппиус



ЛЮБОВЬ - ОДНА
Единый раз вскипает пеной
И рассыпается волна.
Не может сердце жить изменой,
Измены нет: любовь - одна.

Мы негодуем иль играем,
Иль лжем - но в сердце тишина.
Мы никогда не изменяем:
Душа одна - любовь одна.

Однообразно и пустынно,
Однообразием сильна,
Проходит жизнь... И в жизни длинной
Любовь одна, всегда одна.

Лишь в неизменном - бесконечность,
Лишь в постоянном - глубина.
И дальше путь, и ближе вечность,
И всё ясней: любовь одна.

Любви мы платим нашей кровью,
Но верная душа - верна,
И любим мы одной любовью...
Любовь одна, как смерть одна.
1896

Держать в себе стихи нет смысла,
Держать сомненье, даже грех...
В сумбурных строчках гаснет искра,
Испепелить что может всех...

Белла Ахмадулина

* * *

О, еще с тобой случится
всё - и молодость твоя.
Когда спросишь: "Кто стучится?"
Я отвечу: "Это я!"

Это я! Ах, поскорее
выслушай и отвори.
Стихнули и постарели
плечи бедные твои.

Я нашла тебе собрата -
листик с веточки одной.
Как же ты стареть собрался,
не советуясь со мной!

Ах, да вовсе не за этим
я пришла сюда одна.
Это я - ты не заметил.
Это я, а не она.

Над примятою постелью,
в сумраке и тишине,
я оранжевой пастелью
рисовала на стене.

Рисовала сад с травою,
человечка с головой,
чтобы ты спросил с тревогой:
"Это кто еще такой?"

Я отвечу тебе строго:
"Это я, не спорь со мной.
Это я - смешной и стройный
человечек с головой".

Поиграем в эту шалость
и расплачемся над ней.
Позабудем мою жалость,
жалость к старости твоей.

Чтоб ты слушал и смирялся,
становился молодой,
чтобы плакал и смеялся
человечек с головой.

Откуда такая нежность?
Не первые - эти кудри
Разглаживаю, и губы
Знавала - темней твоих.

Всходили и гасли звёзды
(Откуда такая нежность?),
Всходили и гасли очи
У самых моих очей.

Ещё не такие песни
Я слушала ночью тёмной
(Откуда такая нежность?)
На самой груди певца.

Откуда такая нежность?
И что с нею делать, отрок
Лукавый, певец захожий,
С ресницами - нет длинней?

М. Цветаева

Александр Блок



ПОД МАСКАМИ

А под маской было звездно.
Улыбалась чья-то повесть,
Короталась тихо ночь.

И задумчивая совесть,
Тихо плавая над бездной,
Уводила время прочь.

И в руках, когда-то строгих,
Был бокал стеклянных влаг.
Ночь сходила на чертоги,
Замедляя шаг.

И позвякивали миги,
И звенела влага в сердце,
И дразнил зеленый зайчик
В догоревшем хрустале.

А в шкапу дремали книги.
Там — к резной старинной дверце
Прилепился голый мальчик
На одном крыле.

Что делать? Я старик. Я - ретро.
Пережитое день за днем
Меня одаривает щедро
То лютой стужей, то огнем.

То ликами друзей ушедших,
То бликами рассветных лет
И ароматом первой встречи
С той, чей давно растаял след.

Все, что накоплено по капле,
Вдруг вспыхнет в памяти живой
То мейерхольдовским спектаклем,
То смеляковскою строкой.

То комнаткою в коммуналке,
То фронтовым сухим пайком,
А то, ни шатким и ни валким,
Московским будничным деньком.

То осенит Саянской высью,
То Коктебелем озарит,
А топренесет в Тбилиси
Или - прямехонько - в Мадрид.

Футбольный мяч над полем детства
И поле боя у Ельца -
Таков размах сплошного действа,
Где ни антракта, ни конца.

Дороги пройдены недаром,
И некий подоспевший срок
Порой взывает к мемуарам,
Порой преподает урок.

Что делать? Я привык не сразу
К особеннсот возрастной,
К ретроспективному показу
Всего, что за моей спиной.


Яков Х?????

Евгений Евтушенко



БАБИЙ ЯР


Над Бабьим Яром памятников нет.
Крутой обрыв, как грубое надгробье.
Мне страшно.
Мне сегодня столько лет,
как самому еврейскому народу.

Мне кажется сейчас -
я иудей.
Вот я бреду по древнему Египту.
А вот я, на кресте распятый, гибну,
и до сих пор на мне - следы гвоздей.
Мне кажется, что Дрейфус -
это я.
Мещанство -
мой доносчик и судья.
Я за решеткой.
Я попал в кольцо.
Затравленный,
оплеванный,
оболганный.
И дамочки с брюссельскими оборками,
визжа, зонтами тычут мне в лицо.
Мне кажется -
я мальчик в Белостоке.
Кровь льется, растекаясь по полам.
Бесчинствуют вожди трактирной стойки
и пахнут водкой с луком пополам.
Я, сапогом отброшенный, бессилен.
Напрасно я погромщиков молю.
Под гогот:
"Бей жидов, спасай Россию!"-
насилует лабазник мать мою.
О, русский мой народ! -
Я знаю -
ты
По сущности интернационален.
Но часто те, чьи руки нечисты,
твоим чистейшим именем бряцали.
Я знаю доброту твоей земли.
Как подло,
что, и жилочкой не дрогнув,
антисемиты пышно нарекли
себя "Союзом русского народа"!
Мне кажется -
я - это Анна Франк,
прозрачная,
как веточка в апреле.
И я люблю.
И мне не надо фраз.
Мне надо,
чтоб друг в друга мы смотрели.
Как мало можно видеть,
обонять!
Нельзя нам листьев
и нельзя нам неба.
Но можно очень много -
это нежно
друг друга в темной комнате обнять.
Сюда идут?
Не бойся — это гулы
самой весны -
она сюда идет.
Иди ко мне.
Дай мне скорее губы.
Ломают дверь?
Нет - это ледоход...
Над Бабьим Яром шелест диких трав.
Деревья смотрят грозно,
по-судейски.
Все молча здесь кричит,
и, шапку сняв,
я чувствую,
как медленно седею.
И сам я,
как сплошной беззвучный крик,
над тысячами тысяч погребенных.
Я -
каждый здесь расстрелянный старик.
Я -
каждый здесь расстрелянный ребенок.
Ничто во мне
про это не забудет!
"Интернационал"
пусть прогремит,
когда навеки похоронен будет
последний на земле антисемит.
Еврейской крови нет в крови моей.
Но ненавистен злобой заскорузлой
я всем антисемитам,
как еврей,
и потому -
я настоящий русский!

Живу в гардеробе

Я наряжался в новые костюмы - чтоб быть красивым.
Я говорил приятные слова - чтобы меня любили.
Я улыбался всем, всегда, везде,
Но оглянулся я -
И стал снимать с себя одежки, как с капусты:
И оказалось - слишком много их на мне
И оказалось - есть ещё одна под каждой,
И оказалось - под последней нет меня
Так и живуя в гардеробе - одежды отшумевшей ворох,
Прислушаюсь - летает моль.

Иван Голев

Евгений Баратынский



ОНА
Есть что-то в ней, что красоты прекрасней,
Что говорит не с чувствами - с душой;
Есть что-то в ней над сердцем самовластней
Земной любви и прелести земной.

Как сладкое душе воспоминанье,
Как милый свет родной звезды твоей,
Какое-то влечет очарованье
К ее ногам и под защиту к ней.

Когда ты с ней, мечты твоей неясной
Неясною владычицей она:
Не мыслишь ты - и только лишь прекрасной
Присутствием душа твоя полна.

Бредешь ли ты дорогою возвратной,
С ней разлучась, в пустынный угол твой -
Ты полон весь мечтою необъятной,
Ты полон весь таинственной тоской.

А как вам это?

Обстановочка

Ревет сынок. Побит за двойку с плюсом,
Жена на локоны взяла последний рубль,
Супруг, убитый лавочкой и флюсом,
Подсчитывает месячную убыль.
Кряхтят на счетах жалкие копейки:
Покупка зонтика и дров пробила брешь,
А розовый капот из бумазейки
Бросает в пот склонившуюся плешь.
Над самой головой насвистывает чижик
(Хоть птичка божия не кушала с утра),
На блюдце киснет одинокий рыжик,
Но водка выпита до капельки вчера.
Дочурка под кроватью ставит кошке клизму,
В наплыве счастия полуоткрывши рот,
И кошка, мрачному предавшись пессимизму,
Трагичным голосом взволновано орет.
Безбровая сестра в облезлой кацавейке
Насилует простуженный рояль,
А за стеной жиличка-белошвейка
Поет романс: "Пойми мою печаль".
Как не понять? В столовой тараканы,
Оставя черствый хлеб, задумались слегка,
В буфете дребезжат сочувственно стаканы,
И сырость капает слезами с потолка.

Саша Черный (1909)

Не люблю я такие стихи. У меня нервы не выдерживают. Я даже 2 кола в школе получила по литературе, когда заявила, что принципиально не буду читать "Му-му".

Ну, что же специально для тебя :

Ника Турбина

Я печаль твою развею,
Соберу букет цветов,
Постараюсь, как сумею,
Написать немного слов,
О рассвете ранне-синем,
О весеннем соловье,
Я печаль твою развею,
Только непонятно мне -
Почему оставшись дома,
Сердце болью защемит?
От стены и до порога
Путь тревогою разбит...
И букет цветов завянет -
В доме не живут цветы...
Я печаль твою развею -
Станешь счастлива ли ты?

М-м-м, красиво. Спасибо

А вот еще одно из любимых.

Некрасивая девчонка.


Среди других играющих детей
Она напоминает лягушонка.
Заправлена в трусы худая рубашонка,
Колечки рыжеватые кудрей
Рассыпаны, рот длинен, зубки кривы,
Черты лица остры и некрасивы.
Двум мальчуганам, сверстникам её,
Отцы купили по велосипеду.
Сегодня мальчики, не торопясь к обеду,
Гоняют по двору, забывши про неё,
Она ж за ними бегает по следу.
Чужая радость так же, как своя,
Томит её и вон из сердца рвётся,
И девочка ликует и смеётся,
Охваченная счастьем бытия.

Ни тени зависти, ни умысла худого
Ещё не знает это существо.
Ей всё на свете так безмерно ново,
Так живо всё, что для иных мертво!
И не хочу я думать, наблюдая,
Что будет день, когда она, рыдая,
Увидит с ужасом, что посреди подруг
Она всего лишь бедная дурнушка!
Мне верить хочется, что сердце не игрушка,
Сломать его едва ли можно вдруг!
Мне верить хочется, что чистый этот пламень,
Который в глубине её горит,
Всю боль свою один переболит
И перетопит самый тяжкий камень!
И пусть черты её нехороши
И нечем ей прельстить воображенье,-
Младенческая грация души
Уже сквозит в любом её движенье.
А если это так, то что есть красота
И почему её обожествляют люди?
Сосуд она, в котором пустота,
Или огонь, мерцающий в сосуде?

Н. Заболоцкий

Николай Заболоцкий



* * *
Разве ты объяснишь мне - откуда
Эти странные образы дум?
Отвлеки мою волю от чуда,
Обреки на бездействие ум.

Я боюсь, что наступит мгновенье,
И, не зная дороги к словам,
Мысль, возникшая в муках творенья,
Разорвет мою грудь пополам.

Промышляя искусством на свете,
Услаждая слепые умы,
Словно малые глупые дети,
Веселимся над пропастью мы.

Но лишь только черед наступает,
Обожженные крылья влача,
Мотылек у свечи умирает,
Чтобы вечно пылала свеча!

Я стучался в сердца людские,
Молчаливой не вняв земле:
Укажите пути всеблагие,
Направьте в туманной мгле.

Были холодны, были враждебны
Пресыщенные взоры их,
Славословья, гимны, молебны
Заглушили трепетный стих.

Ныне верю, что камни живы
И живые мертвы сердца,
Ныне знаю — мгновенья лживы
И безмерна лишь святость конца.

Между мной и ликующим миром
Никогда не поблекнет тень.
Возжигайте ладан кумирам,
Возжигайте — но близок день!

1904 Вильгельм Зоргенфрей.

Зинаида Гиппиус



О ВЕРЕ
А. Карташеву

Великий грех желать возврата
Неясной веры детских дней.
Нам не страшна ее утрата,
Не жаль пройденных ступеней.

Мечтать ли нам о повтореньях?
Иной мы жаждем высоты.
Для нас - в слияньях и сплетеньях
Есть откровенья простоты.

Отдайся новым созерцаньям,
О том, что было - не грусти,
И к вере истинной - со знаньем -
Ищи бесстрашного пути.

Жестокого мира певучесть,
Крылатых существ письмена...
Дана мне чудесная участь
Чужие любить имена.

Как славно, живя по-сиротски,
К щемящим взывать именам -
Есенин... Ахматова... Бродский...
Цветаева... Блок... Мандельштам... -

И к ним приходить на свиданья
Под пенье летучих цитат,
И не находить оправданья
Себе, и молчать невпопад.

Инна Лиснянская

Ребята, я ищу стихотворение о девушке, которая начинается "Я самая..." и дальше не помню. Это типа заклинания что ли... в том году видела на стенах у многих девушек... а сейчас найти не могу... может кто вспомнит?

Ну, давай попробуем

Вероника Тушнова

* * *
С тобой я самая верная,
С тобой я самая лучшая,
С тобой я самая добрая,
Самая всемогущая.

Щедрые на пророчества
Твердят мне:
- Счастье кончается!
А мне им верить не хочется,
Мне их слушать не хочется,
Ну их всех!

Ничего не кончится
Так иногда случается!

Спасибо Векчел за стихотворение, оно замечательное, но тот стих не написал поэт... Во всяком случае, там имени автора не было. Оно такое длинное. Строчек штук 40.

Ну, извини, если попадется пришлю:)

Сергей Есенин



* * *
Каждый труд благослови, удача!
Рыбаку - чтоб с рыбой невода,
Пахарю - чтоб плуг его и кляча
Доставали хлеба на года.

Воду пьют из кружек и стаканов,
Из кувшинок также можно пить -
Там, где омут розовых туманов
Не устанет берег золотить.

Хорошо лежать в траве зеленой
И, впиваясь в призрачную гладь,
Чей-то взгляд, ревнивый и влюбленный,
На себе, уставшем, вспоминать.

Коростели свищут... коростели...
Потому так и светлы всегда
Те, что в жизни сердцем опростели
Под веселой ношею труда.

Только я забыл, что я крестьянин,
И теперь рассказываю сам,
Соглядатай праздный, я ль не странен
Дорогим мне пашням и лесам.

Словно жаль кому-то и кого-то,
Словно кто-то к родине отвык,
И с того, поднявшись над болотом,
В душу плачут чибис и кулик.

Ну вот, опять меня куда-то в смурь

Ну вот, опять меня куда-то в смурь и в хмарь несет,
А я все жду до тошноты красивых нот,
Но пальцы нынче шьют одно,
А голос ставит все вверх дном наоборот.

Впросак пропал твой поцелуй в прокуренных усах -
Ты извини, но я их ночью обкусал.
О лампу бился мотылек,
И лишь под утро я прилег с собою сам.

А было все когда-то легким, песни падали, как снег,
И наяву дышалось легким точно так же, как во сне,
И полозья не скрипели у саней.
А было все когда то проще, даже если волком выл,
А теперь в святые мощи верю чаще, чем живым,
А в глазах моих все меньше синевы.

Ну вот, ползет на взлет срок излетавший самолет,
И я опять молюсь, чтоб классным был пилот,
Хотя того, чему бывать, не миновать,
И наплевать, что рейс не тот.

А было все когда-то рядом, только руку протяни,
А теперь до Ленинграда дальше, чем до заграниц,
Манят нас санкт-петербуржские огни.

Как жаль, что от обиды нынче губы не дрожат.
И не помчаться за тобой, как на пожар.
Что чаще в кресле, чем в седле,
Того, что мне не двадцать лет, безумно жаль.
Что чаще в кресле, чем в седле,
Того, что мне не двадцать лет, безумно жаль.
Я чаще в кресле, чем в седле,
Того, что мне не двадцать лет, безумно жаль.

А было все когда-то легким, песни падали, как снег,
И наяву дышалось легким точно так же, как во сне,
И полозья не скрипели у саней.
А было все когда-то проще, даже если волком выл,
А теперь в святые мощи верю чаще, чем живым,
А в глазах моих все меньше синевы.

(Александр Розенбаум)

Все нормально, кроме малости,
Все нормально, кроме главного,
Наши жизненные шалости
Иногда приходят явью.

Я смотрю в твое письмо,
Я люблю твой милый почерк.
В этом мире я изгой,
Не читая твоих строчек.

Слава Богу, что услышал
Голос твой, журчанье ласки.
Министерство Связи свыше
Нам сниспущено для ласки.

Я приеду, я губами
Отыщу твою улыбку,
Я глаза твои большие
Никуда не отпущу...

Осип Мандельштам



* * *
Еще не умер ты, еще ты не один,
Покуда с нищенкой-подругой
Ты наслаждаешься величием равнин
И мглой, и холодом, и вьюгой.

В роскошной бедности, в могучей нищете
Живи спокоен и утешен.
Благословенны дни и ночи те,
И сладкогласный труд безгрешен.

Несчастлив тот, кого, как тень его,
Пугает лай и ветер косит,
И беден тот, кто сам полуживой
У тени милостыню просит.