Откуда мы пришли? Куда свой путь вершим?
В чем нашей жизни смысл? Он нам непостижим.
Как много чистых душ под колесом лазурным
Сгорает в пепел, в прах, а где, скажите, дым?
Омар Хайам
Полная версия этой страницы: ХОРОШИЕ стихи, как верные друзья...
Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65, 66, 67, 68, 69, 70, 71, 72, 73, 74, 75, 76, 77, 78, 79, 80, 81, 82, 83, 84, 85, 86, 87, 88, 89, 90, 91, 92, 93, 94, 95, 96
М.Петровых
Что ж, если говорить без фальши,
Ты что ни день — отходишь дальше,
Я вижу по твоим глазам
И по уклончивой улыбке,—
Я вижу, друг мой, без ошибки,
Что нет возврата к чудесам.
Прощай. Насильно мил не будешь,
Глухого сердца не разбудишь.
Я — камень на твоем пути.
Ты можешь камень обойти.
Но я сказать хочу другое:
Наверно, ты в горах бывал,
И камень под твоей ногою
Срывался, падая в провал.
Что ж, если говорить без фальши,
Ты что ни день — отходишь дальше,
Я вижу по твоим глазам
И по уклончивой улыбке,—
Я вижу, друг мой, без ошибки,
Что нет возврата к чудесам.
Прощай. Насильно мил не будешь,
Глухого сердца не разбудишь.
Я — камень на твоем пути.
Ты можешь камень обойти.
Но я сказать хочу другое:
Наверно, ты в горах бывал,
И камень под твоей ногою
Срывался, падая в провал.
Не жалейте сердца, не таите
Доброты и нежности своей.
Ни своих прозрений, ни открытий
Не держите в тайне от людей.
Жизнь – она всегда большие траты.
По земле идя одной тропой,
Щедрый на любовь живет богато,
До могилы бедствует скупой.
Не жалейте сердца. Пусть недолго
Бьется, беспокойное, оно;
Всё ж от своего земного дома
Сердце отступаться не должно.
От тревог за всех, кто рядом дышит,
И от дум, что отгоняют ночь.
И от страха: вдруг, да не услышать
Чью-то просьбу тихую – помочь.
Торопитесь все отдать при жизни,
Чтоб, уйдя к небытию во власть,
Теплым ливнем, снегом ли пушистым,
Вспоминали на земле о Вас !
Доброты и нежности своей.
Ни своих прозрений, ни открытий
Не держите в тайне от людей.
Жизнь – она всегда большие траты.
По земле идя одной тропой,
Щедрый на любовь живет богато,
До могилы бедствует скупой.
Не жалейте сердца. Пусть недолго
Бьется, беспокойное, оно;
Всё ж от своего земного дома
Сердце отступаться не должно.
От тревог за всех, кто рядом дышит,
И от дум, что отгоняют ночь.
И от страха: вдруг, да не услышать
Чью-то просьбу тихую – помочь.
Торопитесь все отдать при жизни,
Чтоб, уйдя к небытию во власть,
Теплым ливнем, снегом ли пушистым,
Вспоминали на земле о Вас !
Стихи В.Высоцкого. Баллада о двух погибших лебедях.
Трубят рога: скорей, скорей! —
И копошится свита.
Душа у ловчих без затей,
Из жил воловьих свита.
Ну и забава у людей —
Убить двух белых лебедей!
И стрелы ввысь помчались...
У лучников намётан глаз,
А эти лебеди как раз
Сегодня повстречались.
Она жила под солнцем — там,
Где синих звёзд без счёта,
Куда под силу лебедям
Высокого полёта.
Вспари и два крыла раскинь,
В густую трепетную синь
Скользи по божьим склонам —
В такую высь, куда и впредь
Возможно будет долететь
Лишь ангелам и стонам.
Но он и там её настиг —
И счастлив миг единый,
Да только был тот яркий миг
Их песней лебединой...
Крылатым ангелам сродни,
К земле направились они —
Опасная повадка:
Из-за кустов, как из-за стен,
Следят охотники за тем,
Чтоб счастье было кратко.
Вот отирают пот со лба
Виновники паденья,
Сбылась последняя мольба:
"Остановись, мгновенье!"
Так пелся этот вечный стих
В пик лебединой песни их —
Счастливцев одночасья.
Они упали вниз вдвоём,
Так и оставшись на седьмом,
На высшем небе счастья.
1975
Трубят рога: скорей, скорей! —
И копошится свита.
Душа у ловчих без затей,
Из жил воловьих свита.
Ну и забава у людей —
Убить двух белых лебедей!
И стрелы ввысь помчались...
У лучников намётан глаз,
А эти лебеди как раз
Сегодня повстречались.
Она жила под солнцем — там,
Где синих звёзд без счёта,
Куда под силу лебедям
Высокого полёта.
Вспари и два крыла раскинь,
В густую трепетную синь
Скользи по божьим склонам —
В такую высь, куда и впредь
Возможно будет долететь
Лишь ангелам и стонам.
Но он и там её настиг —
И счастлив миг единый,
Да только был тот яркий миг
Их песней лебединой...
Крылатым ангелам сродни,
К земле направились они —
Опасная повадка:
Из-за кустов, как из-за стен,
Следят охотники за тем,
Чтоб счастье было кратко.
Вот отирают пот со лба
Виновники паденья,
Сбылась последняя мольба:
"Остановись, мгновенье!"
Так пелся этот вечный стих
В пик лебединой песни их —
Счастливцев одночасья.
Они упали вниз вдвоём,
Так и оставшись на седьмом,
На высшем небе счастья.
1975
Если, друг, тебе взгрустнется,
Ты не дуйся, не сердись:
Все с годами пронесется —
Улыбнись и разгрустись.
Дев измены молодые
И неверный путь честей
И мгновенья скуки злые
Стоят ли тоски твоей?
"Совет" М. Ю. Лермонтов
Ты не дуйся, не сердись:
Все с годами пронесется —
Улыбнись и разгрустись.
Дев измены молодые
И неверный путь честей
И мгновенья скуки злые
Стоят ли тоски твоей?
"Совет" М. Ю. Лермонтов
Белый вальс.
В. Высоцкий
Какой был бал! Накал движенья, звука, нервов!
Сердца стучали на три счёта вместо двух.
К тому же дамы приглашали кавалеров
На белый вальс традиционный — и захватывало дух.
Ты сам, хотя танцуешь с горем пополам,
Давно решился пригласить её одну,
Но вечно надо отлучаться по делам,
Спешить на помощь, собираться на войну.
И вот, всё ближе, всё реальней становясь,
Она, к которой подойти намеревался,
Идёт сама, чтоб пригласить тебя на вальс, —
И кровь в виски твои стучится в ритме вальса.
Ты внешне спокоен
средь шумного бала,
Но тень за тобою
тебя выдавала —
Металась, ломалась
она в зыбком свете свечей.
И бережно держа,
и бешено кружа,
Ты мог бы провести её по лезвию ножа...
Не стой же ты руки сложа
сам не свой и — ничей!
Был белый вальс — конец сомненьям маловеров
И завершенье юных снов, забав, утех.
Сегодня дамы приглашали кавалеров
Не потому, не потому, что мало храбрости у тех.
Возведены на время бала в званье дам,
И кружит головы нам вальс, как в старину.
Но вечно надо отлучаться по делам,
Спешить на помощь, собираться на войну.
Белее снега, белый вальс, кружись, кружись,
Чтоб снегопад подольше не прервался!
Она пришла, чтоб пригласить тебя на жизнь,
И ты был бел — бледнее стен, белее вальса.
Ты внешне спокоен
средь шумного бала,
Но тень за тобою
тебя выдавала —
Металась, дрожала,
ломалась она в зыбком свете свечей.
И бережно держа,
и бешено кружа,
Ты мог бы провести её по лезвию ножа...
Не стой же ты руки сложа
сам не свой и — ничей!
Где б ни был бал — в лицее, в Доме офицеров,
В дворцовой зале, в школе — как тебе везло!
В России дамы приглашали кавалеров
Во все века на белый вальс, и было всё белым-бело.
Потупя взоры, не смотря по сторонам,
Через отчаянье, молчанье, тишину
Спешили женщины прийти на помощь нам.
Их бальный зал — величиной во всю страну.
Куда б ни бросило тебя, где б ни исчез,
Припомни вальс: как был ты бел — и улыбнёшься.
Век будут ждать тебя — и с моря, и с небес —
И пригласят на белый вальс, когда вернёшься.
Ты внешне спокоен
средь шумного бала,
Но тень за тобою
тебя выдавала —
Металась, дрожала,
ломалась она в зыбком свете свечей.
И бережно держа,
и бешено кружа,
Ты мог бы провести её по лезвию ножа...
Не стой же ты руки сложа
сам не свой и — ничей!
И — ничей!
1978
В. Высоцкий
Какой был бал! Накал движенья, звука, нервов!
Сердца стучали на три счёта вместо двух.
К тому же дамы приглашали кавалеров
На белый вальс традиционный — и захватывало дух.
Ты сам, хотя танцуешь с горем пополам,
Давно решился пригласить её одну,
Но вечно надо отлучаться по делам,
Спешить на помощь, собираться на войну.
И вот, всё ближе, всё реальней становясь,
Она, к которой подойти намеревался,
Идёт сама, чтоб пригласить тебя на вальс, —
И кровь в виски твои стучится в ритме вальса.
Ты внешне спокоен
средь шумного бала,
Но тень за тобою
тебя выдавала —
Металась, ломалась
она в зыбком свете свечей.
И бережно держа,
и бешено кружа,
Ты мог бы провести её по лезвию ножа...
Не стой же ты руки сложа
сам не свой и — ничей!
Был белый вальс — конец сомненьям маловеров
И завершенье юных снов, забав, утех.
Сегодня дамы приглашали кавалеров
Не потому, не потому, что мало храбрости у тех.
Возведены на время бала в званье дам,
И кружит головы нам вальс, как в старину.
Но вечно надо отлучаться по делам,
Спешить на помощь, собираться на войну.
Белее снега, белый вальс, кружись, кружись,
Чтоб снегопад подольше не прервался!
Она пришла, чтоб пригласить тебя на жизнь,
И ты был бел — бледнее стен, белее вальса.
Ты внешне спокоен
средь шумного бала,
Но тень за тобою
тебя выдавала —
Металась, дрожала,
ломалась она в зыбком свете свечей.
И бережно держа,
и бешено кружа,
Ты мог бы провести её по лезвию ножа...
Не стой же ты руки сложа
сам не свой и — ничей!
Где б ни был бал — в лицее, в Доме офицеров,
В дворцовой зале, в школе — как тебе везло!
В России дамы приглашали кавалеров
Во все века на белый вальс, и было всё белым-бело.
Потупя взоры, не смотря по сторонам,
Через отчаянье, молчанье, тишину
Спешили женщины прийти на помощь нам.
Их бальный зал — величиной во всю страну.
Куда б ни бросило тебя, где б ни исчез,
Припомни вальс: как был ты бел — и улыбнёшься.
Век будут ждать тебя — и с моря, и с небес —
И пригласят на белый вальс, когда вернёшься.
Ты внешне спокоен
средь шумного бала,
Но тень за тобою
тебя выдавала —
Металась, дрожала,
ломалась она в зыбком свете свечей.
И бережно держа,
и бешено кружа,
Ты мог бы провести её по лезвию ножа...
Не стой же ты руки сложа
сам не свой и — ничей!
И — ничей!
1978
Булат Окуджава
Тьмою здесь все занавешено
и тишина как на дне...
Ваше величество женщина,
да неужели — ко мне?
Тусклое здесь электричество,
с крыши сочится вода.
Женщина, ваше величество,
как вы решились сюда?
О, ваш приход — как пожарище.
Дымно, и трудно дышать...
Ну, заходите, пожалуйста.
Что ж на пороге стоять?
Кто вы такая? Откуда вы?
Ах, я смешной человек...
Просто вы дверь перепутали,
улицу, город и век.
Тьмою здесь все занавешено
и тишина как на дне...
Ваше величество женщина,
да неужели — ко мне?
Тусклое здесь электричество,
с крыши сочится вода.
Женщина, ваше величество,
как вы решились сюда?
О, ваш приход — как пожарище.
Дымно, и трудно дышать...
Ну, заходите, пожалуйста.
Что ж на пороге стоять?
Кто вы такая? Откуда вы?
Ах, я смешной человек...
Просто вы дверь перепутали,
улицу, город и век.
БЕЛКА
В деревне, в праздник, под окном
Помещичьих хором,
Народ толпился.
На Белку в колесе зевал он и дивился.
Вблизи с березы ей дивился тоже Дрозд:
Так бегала она, что лапки лишь мелькали
И раздувался пышный хвост.
«Землячка старая,— спросил тут Дрозд,— нельзя ли
Сказать, что делаешь ты здесь?» —
«Ох, милый друг! тружусь день весь:
Я по делам гонцом у барина большого,
Ну, некогда ни пить, ни есть,
Ни даже духу перевесть».—
И Белка в колесе бежать пустилась снова.
«Да,— улетая, Дрозд сказал, — то ясно мне,
Что ты бежишь, а всё на том же ты окне».
_______
Посмотришь на дельца иного:
Хлопочет, мечется, ему дивятся все:
Он, кажется, из кожи рвется,
Да только все вперед не подается,
Как Белка в колесе.
Крылов Иван Андреевич.
В деревне, в праздник, под окном
Помещичьих хором,
Народ толпился.
На Белку в колесе зевал он и дивился.
Вблизи с березы ей дивился тоже Дрозд:
Так бегала она, что лапки лишь мелькали
И раздувался пышный хвост.
«Землячка старая,— спросил тут Дрозд,— нельзя ли
Сказать, что делаешь ты здесь?» —
«Ох, милый друг! тружусь день весь:
Я по делам гонцом у барина большого,
Ну, некогда ни пить, ни есть,
Ни даже духу перевесть».—
И Белка в колесе бежать пустилась снова.
«Да,— улетая, Дрозд сказал, — то ясно мне,
Что ты бежишь, а всё на том же ты окне».
_______
Посмотришь на дельца иного:
Хлопочет, мечется, ему дивятся все:
Он, кажется, из кожи рвется,
Да только все вперед не подается,
Как Белка в колесе.
Крылов Иван Андреевич.
Пускай ты выпита другим,
Но мне осталось, мне осталось
Твоих волос стеклянный дым
И глаз осенняя усталость.
О возраст осени! Он мне
Дороже юности и лета.
Ты стала нравиться вдвойне
Воображению поэта.
Я сердцем никогда не лгу,
И потому на голос чванства
Бестрепетно сказать могу,
Что я прощаюсь с хулиганством.
Пора расстаться с озорной
И непокорною отвагой.
Уж сердце напилось иной,
Кровь отрезвляющею брагой.
И мне в окошко постучал
Сентябрь багряной веткой ивы,
Чтоб я готов был и встречал
Его приход неприхотливый.
Теперь со многим я мирюсь
Без принужденья, без утраты.
Иною кажется мне Русь,
Иными - кладбища и хаты.
Прозрачно я смотрю вокруг
И вижу, там ли, здесь ли, где-то ль,
Что ты одна, сестра и друг,
Могла быть спутницей поэта.
Что я одной тебе бы мог,
Воспитываясь в постоянстве,
Пропеть о сумерках дорог
И уходящем хулиганстве.
С. Есенин
Но мне осталось, мне осталось
Твоих волос стеклянный дым
И глаз осенняя усталость.
О возраст осени! Он мне
Дороже юности и лета.
Ты стала нравиться вдвойне
Воображению поэта.
Я сердцем никогда не лгу,
И потому на голос чванства
Бестрепетно сказать могу,
Что я прощаюсь с хулиганством.
Пора расстаться с озорной
И непокорною отвагой.
Уж сердце напилось иной,
Кровь отрезвляющею брагой.
И мне в окошко постучал
Сентябрь багряной веткой ивы,
Чтоб я готов был и встречал
Его приход неприхотливый.
Теперь со многим я мирюсь
Без принужденья, без утраты.
Иною кажется мне Русь,
Иными - кладбища и хаты.
Прозрачно я смотрю вокруг
И вижу, там ли, здесь ли, где-то ль,
Что ты одна, сестра и друг,
Могла быть спутницей поэта.
Что я одной тебе бы мог,
Воспитываясь в постоянстве,
Пропеть о сумерках дорог
И уходящем хулиганстве.
С. Есенин
Роберт Рождественский
Здравствуй, мама!
Опять мне снится песня твоя.
Здравствуй, мама!
Светла, как память, нежность твоя.
Этот мир не от солнца такой золотой -
Он наполнен до края твоей добротой.
На земле хороших людей немало,
Сердечных людей немало.
И все-таки лучше всех на земле -
Мама. Моя мама. Здравствуй, мама!
Ты слабеешь -в меня уходят силы твоя.
Ты стареешь -в меня уходят годы твои.
Все равно, несмотря на любые года,
Будешь ты для меня молодой навсегда.
Натрудились на десять жизней руки твои,
Народились под этим небом внуки твои.
Ты опять колыбельную песню поешь
И во внучке своей вдруг себя узнаешь.
На земле хороших людей немало,
Сердечных людей немало.
И все-таки лучше всех на земле -
Мама. Моя мама. Здравствуй, мама!
Здравствуй, мама!
Опять мне снится песня твоя.
Здравствуй, мама!
Светла, как память, нежность твоя.
Этот мир не от солнца такой золотой -
Он наполнен до края твоей добротой.
На земле хороших людей немало,
Сердечных людей немало.
И все-таки лучше всех на земле -
Мама. Моя мама. Здравствуй, мама!
Ты слабеешь -в меня уходят силы твоя.
Ты стареешь -в меня уходят годы твои.
Все равно, несмотря на любые года,
Будешь ты для меня молодой навсегда.
Натрудились на десять жизней руки твои,
Народились под этим небом внуки твои.
Ты опять колыбельную песню поешь
И во внучке своей вдруг себя узнаешь.
На земле хороших людей немало,
Сердечных людей немало.
И все-таки лучше всех на земле -
Мама. Моя мама. Здравствуй, мама!
Красною кистью
Рябина зажглась.
Падали листья.
Я родилась.
Спорили сотни
Колоколов.
День был субботний:
Иоанн Богослов.
Мне и доныне
Хочется грызть
Жаркой рябины
Горькую кисть
М. Цветаева
Рябина зажглась.
Падали листья.
Я родилась.
Спорили сотни
Колоколов.
День был субботний:
Иоанн Богослов.
Мне и доныне
Хочется грызть
Жаркой рябины
Горькую кисть
М. Цветаева
Сон
Глаза открою-нет тебя,
Осенним светом унесло,
От января до декабря,
Я жил парадом снов.
Утратил смысл вечерний путь,
Порвалась утра нить,
И не забыть, и не вернуть,
И некого винить.
Я знал, что со своей тоской,
Бесспорно справлюсь сам,
Но каждой ночью сам не свой,
Бродил по небесам.
Чтоб встретив бога прям и прост,
Потребовать ответ,
На самый горестный вопрос:
«Ты любишь или нет?»
Но каждый раз встречал его,
И не хватало слов,
От января до декабря,
Я был в плену у снов.
Автор Вячеслав Орехов
Глаза открою-нет тебя,
Осенним светом унесло,
От января до декабря,
Я жил парадом снов.
Утратил смысл вечерний путь,
Порвалась утра нить,
И не забыть, и не вернуть,
И некого винить.
Я знал, что со своей тоской,
Бесспорно справлюсь сам,
Но каждой ночью сам не свой,
Бродил по небесам.
Чтоб встретив бога прям и прост,
Потребовать ответ,
На самый горестный вопрос:
«Ты любишь или нет?»
Но каждый раз встречал его,
И не хватало слов,
От января до декабря,
Я был в плену у снов.
Автор Вячеслав Орехов
Кто я? Что я? Только лишь мечтатель,
Перстень счастья ищущий во мгле,
Эту жизнь живу я словно кстати,
Заодно с другими на земле.
И с тобой целуюсь по привычке,
Потому что многих целовал,
И, как будто зажигая спички,
Говорю любовные слова.
"Дорогая", "милая", "навеки",
А в уме всегда одно и то ж,
Если тронуть страсти в человеке,
То, конечно, правды не найдёшь.
Оттого душе моей не жёстко
Ни желать, ни требовать огня,
Ты, моя ходячая берёзка,
Создана для многих и меня.
Но, всегда ища себе родную
И томясь в неласковом плену,
Я тебя нисколько не ревную,
Я тебя нисколько не кляну.
Кто я? Что я? Только лишь мечтатель,
Синь очей утративший во мгле,
И тебя любил я только кстати,
Заодно с другими на земле.
С. Есенин
Перстень счастья ищущий во мгле,
Эту жизнь живу я словно кстати,
Заодно с другими на земле.
И с тобой целуюсь по привычке,
Потому что многих целовал,
И, как будто зажигая спички,
Говорю любовные слова.
"Дорогая", "милая", "навеки",
А в уме всегда одно и то ж,
Если тронуть страсти в человеке,
То, конечно, правды не найдёшь.
Оттого душе моей не жёстко
Ни желать, ни требовать огня,
Ты, моя ходячая берёзка,
Создана для многих и меня.
Но, всегда ища себе родную
И томясь в неласковом плену,
Я тебя нисколько не ревную,
Я тебя нисколько не кляну.
Кто я? Что я? Только лишь мечтатель,
Синь очей утративший во мгле,
И тебя любил я только кстати,
Заодно с другими на земле.
С. Есенин
Не могу ничего написать, нет огня…
Рифмы кажутся странными, лживыми…
Будто вынули что-то внутри у меня,
А вернуть назад позабыли.
Не включается больше свет,
Разбрелись по окраинам мысли,
Тебя нет! Я решила, тебя больше нет.
Жизни нет. И в стихах нет смысла. (с)
Автор неизвестен
Рифмы кажутся странными, лживыми…
Будто вынули что-то внутри у меня,
А вернуть назад позабыли.
Не включается больше свет,
Разбрелись по окраинам мысли,
Тебя нет! Я решила, тебя больше нет.
Жизни нет. И в стихах нет смысла. (с)
Автор неизвестен
Поручик
Уж сотый день врезаются гранаты
В Малахов окровавленный курган,
И рыжие британские солдаты
Идут на штурм под хриплый барабан.
А крепость Петропавловск-на-Камчатке
Погружена в привычный мирный сон.
Хромой поручик, натянув перчатки,
С утра обходит местный гарнизон.
Седой солдат, откозыряв неловко,
Трет рукавом ленивые глаза,
И возле пушек бродит на веревке
Худая гарнизонная коза.
Ни писем, ни вестей. Как ни проси их,
Они забыли там, за семь морей,
Что здесь, на самом кончике России,
Живет поручик с ротой егерей...
Поручик, долго щурясь против света,
Смотрел на юг, на море, где вдали -
Неужто нынче будет эстафета?-
Маячили в тумане корабли.
Он взял трубу. По зыби, то зеленой,
То белой от волнения, сюда,
Построившись кильватерной колонной,
Шли к берегу британские суда.
Зачем пришли они из Альбиона?
Что нужно им? Донесся дальний гром,
И волны у подножья бастиона
Вскипели, обожженные ядром.
Полдня они палили наудачу,
Грозя весь город обратить в костер.
Держа в кармане требованье сдачи,
На бастион взошел парламентер.
Поручик, в хромоте своей увидя
Опасность для достоинства страны,
Надменно принимал британца, сидя
На лавочке у крепостной стены.
Что защищать? Заржавленные пушки,
Две улицы то в лужах, то в пыли,
Косые гарнизонные избушки,
Клочок не нужной никому земли?
Но все-таки ведь что-то есть такое,
Что жаль отдать британцу с корабля?
Он горсточку земли растер рукою:
Забытая, а все-таки земля.
Дырявые, обветренные флаги
Над крышами шумят среди ветвей...
"Нет, я не подпишу твоей бумаги,
Так и скажи Виктории своей!"
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Уже давно британцев оттеснили,
На крышах залатали все листы,
Уже давно всех мертвых схоронили,
Поставили сосновые кресты,
Когда санкт-петербургские курьеры
Вдруг привезли, на год застряв в пути,
Приказ принять решительные меры
И гарнизон к присяге привести.
Для боевого действия к отряду
Был прислан в крепость новый капитан,
А старому поручику в награду
Был полный отпуск с пенсиею дан!
Он все ходил по крепости, бедняга,
Все медлил лезть на сходни корабля.
Холодная казенная бумага,
Нелепая любимая земля...
Уж сотый день врезаются гранаты
В Малахов окровавленный курган,
И рыжие британские солдаты
Идут на штурм под хриплый барабан.
А крепость Петропавловск-на-Камчатке
Погружена в привычный мирный сон.
Хромой поручик, натянув перчатки,
С утра обходит местный гарнизон.
Седой солдат, откозыряв неловко,
Трет рукавом ленивые глаза,
И возле пушек бродит на веревке
Худая гарнизонная коза.
Ни писем, ни вестей. Как ни проси их,
Они забыли там, за семь морей,
Что здесь, на самом кончике России,
Живет поручик с ротой егерей...
Поручик, долго щурясь против света,
Смотрел на юг, на море, где вдали -
Неужто нынче будет эстафета?-
Маячили в тумане корабли.
Он взял трубу. По зыби, то зеленой,
То белой от волнения, сюда,
Построившись кильватерной колонной,
Шли к берегу британские суда.
Зачем пришли они из Альбиона?
Что нужно им? Донесся дальний гром,
И волны у подножья бастиона
Вскипели, обожженные ядром.
Полдня они палили наудачу,
Грозя весь город обратить в костер.
Держа в кармане требованье сдачи,
На бастион взошел парламентер.
Поручик, в хромоте своей увидя
Опасность для достоинства страны,
Надменно принимал британца, сидя
На лавочке у крепостной стены.
Что защищать? Заржавленные пушки,
Две улицы то в лужах, то в пыли,
Косые гарнизонные избушки,
Клочок не нужной никому земли?
Но все-таки ведь что-то есть такое,
Что жаль отдать британцу с корабля?
Он горсточку земли растер рукою:
Забытая, а все-таки земля.
Дырявые, обветренные флаги
Над крышами шумят среди ветвей...
"Нет, я не подпишу твоей бумаги,
Так и скажи Виктории своей!"
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Уже давно британцев оттеснили,
На крышах залатали все листы,
Уже давно всех мертвых схоронили,
Поставили сосновые кресты,
Когда санкт-петербургские курьеры
Вдруг привезли, на год застряв в пути,
Приказ принять решительные меры
И гарнизон к присяге привести.
Для боевого действия к отряду
Был прислан в крепость новый капитан,
А старому поручику в награду
Был полный отпуск с пенсиею дан!
Он все ходил по крепости, бедняга,
Все медлил лезть на сходни корабля.
Холодная казенная бумага,
Нелепая любимая земля...
Константин Симонов
У.Блейк
В одном мгновенье видеть вечность,
Огромный мир - в зерне песка,
В единой горсти - бесконечность
И небо - в чашечке цветка.
В одном мгновенье видеть вечность,
Огромный мир - в зерне песка,
В единой горсти - бесконечность
И небо - в чашечке цветка.
» Кликните сюда для просмотра оффтоп текста.. «
Не отпускай… еще не разобралась,
Еще не до конца я поняла,
Что мне для счастья нужно только малость:
Твоей души немножечко тепла.
Ты удержи… а вдруг я, ненароком,
Закрою дверь с обратной стороны.
Не постучусь в стекло потухших окон
И пропущу пришествие весны.
Останови! Быть может, понимая,
Что не вернусь я в твой остывший дом,
Я, уходя, безудержно сгораю…
Останови! Чтоб не жалеть потом.
Автор неизвестен
Еще не до конца я поняла,
Что мне для счастья нужно только малость:
Твоей души немножечко тепла.
Ты удержи… а вдруг я, ненароком,
Закрою дверь с обратной стороны.
Не постучусь в стекло потухших окон
И пропущу пришествие весны.
Останови! Быть может, понимая,
Что не вернусь я в твой остывший дом,
Я, уходя, безудержно сгораю…
Останови! Чтоб не жалеть потом.
Автор неизвестен
Ты мои мысли, кажется, читаешь,
Из сердца чувства считываешь ты,
Ты наперёд мои слова все знаешь,
Угадываешь все мои мечты…
Как это удивительно и странно,
Недавно незнакомым был, чужим,
А стал таким мне близким и желанным,
Понятным, очень теплым и родным…
Неважно, что ждала так долго —
Промчалась юность, молодость прошла —
Но ты пришёл и склеил все осколки
Разбитого сердечного стекла.
Автор неизвестен
Из сердца чувства считываешь ты,
Ты наперёд мои слова все знаешь,
Угадываешь все мои мечты…
Как это удивительно и странно,
Недавно незнакомым был, чужим,
А стал таким мне близким и желанным,
Понятным, очень теплым и родным…
Неважно, что ждала так долго —
Промчалась юность, молодость прошла —
Но ты пришёл и склеил все осколки
Разбитого сердечного стекла.
Автор неизвестен
Весной так хочется любить,
Весной все чувства будто тают…
И зимнюю печаль забыть,
И в сердце вновь подснежник расцветает.
Весной избыток кислорода
Переполняет грудь твою.
Устал от одиночества-свободы,
И хочешь кабалы в раю.
Чтоб кто-нибудь запал на сердце,
Взаимно голову вскружив,
Проталина открыла б дверцу,
Все чувства вновь разворотив.
Капелью зажурчали страсти,
От зимней спячки отогревшись,
Любовной хочется напасти,
Безумно-сладких, даже грешных.
Весной так хочется любить…
Себя кому-то подарить.
Автор неизвестен
Весной все чувства будто тают…
И зимнюю печаль забыть,
И в сердце вновь подснежник расцветает.
Весной избыток кислорода
Переполняет грудь твою.
Устал от одиночества-свободы,
И хочешь кабалы в раю.
Чтоб кто-нибудь запал на сердце,
Взаимно голову вскружив,
Проталина открыла б дверцу,
Все чувства вновь разворотив.
Капелью зажурчали страсти,
От зимней спячки отогревшись,
Любовной хочется напасти,
Безумно-сладких, даже грешных.
Весной так хочется любить…
Себя кому-то подарить.
Автор неизвестен
Борис Пастернак - Нежность
Ослепляя блеском,
Вечерело в семь.
С улиц к занавескам
Подступала темь.
Люди - манекены,
Только страсть с тоской
Водит по Вселенной
Шарящей рукой.
Сердце под ладонью
Дрожью выдаёт
Бегство и погоню,
Трепет и полёт.
Чувству на свободе
Вольно налегке,
Точно рвёт поводья
Лошадь в мундштуке.
Ослепляя блеском,
Вечерело в семь.
С улиц к занавескам
Подступала темь.
Люди - манекены,
Только страсть с тоской
Водит по Вселенной
Шарящей рукой.
Сердце под ладонью
Дрожью выдаёт
Бегство и погоню,
Трепет и полёт.
Чувству на свободе
Вольно налегке,
Точно рвёт поводья
Лошадь в мундштуке.
Эльдар Рязанов
Когда я просто на тебя смотрю,
то за тебя судьбу благодарю.
Когда твоя рука в моей руке,
то все плохое где-то вдалеке.
Когда щекой к твоей я прислонюсь,
то ничего на свете не боюсь.
Когда я глажу волосы твои,
то сердце замирает от любви.
Когда гляжу в счастливые глаза,
то на моих от нежности слеза.
Как то, что чувствую, пересказать?
Ты мне жена, сестра, подруга, мать.
Не существует безупречных слов,
что могут передать мою любовь.
И оттого, что рядом ты со мной,
я добрый, я хороший, я живой.
Стих этот старомоден, неказист
и слишком прост, но искренен и чист.
С улыбкой светлой на тебя смотрю,
и жизнь, что вместе мы, благодарю.
Когда я просто на тебя смотрю,
то за тебя судьбу благодарю.
Когда твоя рука в моей руке,
то все плохое где-то вдалеке.
Когда щекой к твоей я прислонюсь,
то ничего на свете не боюсь.
Когда я глажу волосы твои,
то сердце замирает от любви.
Когда гляжу в счастливые глаза,
то на моих от нежности слеза.
Как то, что чувствую, пересказать?
Ты мне жена, сестра, подруга, мать.
Не существует безупречных слов,
что могут передать мою любовь.
И оттого, что рядом ты со мной,
я добрый, я хороший, я живой.
Стих этот старомоден, неказист
и слишком прост, но искренен и чист.
С улыбкой светлой на тебя смотрю,
и жизнь, что вместе мы, благодарю.
Омар Хайям
Рубаи
<> 1 <>
Вот снова день исчез, как ветра легкий стон,
Из нашей жизни, друг, навеки выпал он.
Но я, покуда жив, тревожиться не стану
О дне, что отошел, и дне, что не рожден.
<> 2 <>
Откуда мы пришли? Куда свой путь вершим?
В чем нашей жизни смысл? Он нам непостижим.
Как много чистых душ под колесом лазурным
Сгорает в пепел, в прах, а где, скажите, дым?
Рубаи
<> 1 <>
Вот снова день исчез, как ветра легкий стон,
Из нашей жизни, друг, навеки выпал он.
Но я, покуда жив, тревожиться не стану
О дне, что отошел, и дне, что не рожден.
<> 2 <>
Откуда мы пришли? Куда свой путь вершим?
В чем нашей жизни смысл? Он нам непостижим.
Как много чистых душ под колесом лазурным
Сгорает в пепел, в прах, а где, скажите, дым?
Задета гордость — не много боли.
Когда становишься бессердечной,
То и при помощи силы воли,
Корона держится безупречно.
Сползает вправо, сползает влево,
Но разве это принципиально?
Когда сама себе — королева,
Корона держится идеально!
Когда внутри погибает нытик,
И не волнует, что скажет стая,
Когда сама себе — первый критик,
Корона держится, как влитая.
Задета гордость. А кто узнает?
Ведь ты не станешь мараться местью.
Когда уверенности хватает,
Твоя корона — всегда на месте!
Златенция Золотова
Когда становишься бессердечной,
То и при помощи силы воли,
Корона держится безупречно.
Сползает вправо, сползает влево,
Но разве это принципиально?
Когда сама себе — королева,
Корона держится идеально!
Когда внутри погибает нытик,
И не волнует, что скажет стая,
Когда сама себе — первый критик,
Корона держится, как влитая.
Задета гордость. А кто узнает?
Ведь ты не станешь мараться местью.
Когда уверенности хватает,
Твоя корона — всегда на месте!
Златенция Золотова
Прекрасное стихотворение. Но такого автора я не знаю. Она современная поэтесса?
Ага,Настоящее имя Злата Драч кажется)
Да, ее псевдоним все-таки лучше звучит.
Какая роскошь — быть не в моде
И жить, ни на кого не глядя,
И одеваться по погоде,
Не ради взглядов встречных дядей.
Прослыть не побояться дурой,
Не прибавлять платформой роста,
Не подгонять свою фигуру
Под «шестьдесят» и «девяносто».
Веселой быть и самодурной,
Зевать, коль станет слишком скучно.
Какая роскошь — быть не модной,
А быть самой собою — штучной
( и потому быть самой лучшей!)
Л. Рубальская
И жить, ни на кого не глядя,
И одеваться по погоде,
Не ради взглядов встречных дядей.
Прослыть не побояться дурой,
Не прибавлять платформой роста,
Не подгонять свою фигуру
Под «шестьдесят» и «девяносто».
Веселой быть и самодурной,
Зевать, коль станет слишком скучно.
Какая роскошь — быть не модной,
А быть самой собою — штучной
( и потому быть самой лучшей!)
Л. Рубальская
Я жить хочу! Хочу печали
Любви и счастию назло;
Они мой ум избаловали
И слишком сгладили чело.
Пора, пора насмешкам света
Прогнать спокойствия туман.
Что без страданий жизнь поэта?
И что без бури океан?
Он хочет жить ценою муки,
Ценой томительных забот.
Он покупает неба звуки,
Он даром славы не берёт.
М.Ю. Лермонтов
Любви и счастию назло;
Они мой ум избаловали
И слишком сгладили чело.
Пора, пора насмешкам света
Прогнать спокойствия туман.
Что без страданий жизнь поэта?
И что без бури океан?
Он хочет жить ценою муки,
Ценой томительных забот.
Он покупает неба звуки,
Он даром славы не берёт.
М.Ю. Лермонтов
Эти бедные селенья,
Эта скудная природа –
Край родной долготерпенья,
Край ты русского народа!
Не поймет и не заметит
Гордый взор иноплеменный,
Что сквозит и тайно светит
В наготе твоей смиренной.
Удрученный ношей крестной,
Всю тебя, земля родная,
В рабском виде Царь небесный
Исходил, благословляя.
Фёдор Тютчев
Эта скудная природа –
Край родной долготерпенья,
Край ты русского народа!
Не поймет и не заметит
Гордый взор иноплеменный,
Что сквозит и тайно светит
В наготе твоей смиренной.
Удрученный ношей крестной,
Всю тебя, земля родная,
В рабском виде Царь небесный
Исходил, благословляя.
Фёдор Тютчев
ИВАН БУНИН
* * *
Вдали еще гремит, но тучи уж свалились,
Как горы дымные, идут они на юг.
Опять лазурь ясна, опять весна вокруг,
И ярким солнцем чащи озарились.
Из-за лесных вершин далекой церкви шпиц
Горячим золотом трепещет и сверкает,
Звенят в низах ручьи, и льется пенье птиц,
А на полянах снова припекает.
Густеет облаков волнистое руно;
Они сдвигаются, спускаются все ниже -
И вот уж солнца нет; опять в лесу темно,
Дождь зашумел - и все слышней и ближе.
Нахохлясь, птицы спят, и тихо лес стоит
И точно чувствует, счастливый и покорный,
Как много свежести и силы благотворной
Весенняя гроза в себе таит!
* * *
Вдали еще гремит, но тучи уж свалились,
Как горы дымные, идут они на юг.
Опять лазурь ясна, опять весна вокруг,
И ярким солнцем чащи озарились.
Из-за лесных вершин далекой церкви шпиц
Горячим золотом трепещет и сверкает,
Звенят в низах ручьи, и льется пенье птиц,
А на полянах снова припекает.
Густеет облаков волнистое руно;
Они сдвигаются, спускаются все ниже -
И вот уж солнца нет; опять в лесу темно,
Дождь зашумел - и все слышней и ближе.
Нахохлясь, птицы спят, и тихо лес стоит
И точно чувствует, счастливый и покорный,
Как много свежести и силы благотворной
Весенняя гроза в себе таит!
Порою, глупые поступки
Нас сразу делают мудрей.
Мне не уснуть вторые сутки -
Всю ночь я думаю о ней!
И месяц в небе тихо шепчет
Какой-то странный сладкий бред
О том, как много в мире женщин,
Но как она на свете нет!
Я пью на кухне чёрный кофе,
Смотрю в открытое окно -
И дождь, её рисуя профиль,
Сечёт ночное полотно.
Я знаю много разных истин,
Но всё же, что ни говори,
Их время вышло в этой жизни,
Сменившись истиной любви.
Но что за странная свобода
Меня объяла в эту ночь?!
Томит желание полёта -
Его мне трудно превозмочь!
И, позабыв про осторожность,
Я гордо вышел на карниз,
И сделал шаг в немую пропасть,
И устремился прямо вниз…
Домой вернулся я в ознобе
С тревогой лёгкой на душе.
Я жил в огромном небоскрёбе,
Но лишь на первом этаже...
Антон Переломов
Нас сразу делают мудрей.
Мне не уснуть вторые сутки -
Всю ночь я думаю о ней!
И месяц в небе тихо шепчет
Какой-то странный сладкий бред
О том, как много в мире женщин,
Но как она на свете нет!
Я пью на кухне чёрный кофе,
Смотрю в открытое окно -
И дождь, её рисуя профиль,
Сечёт ночное полотно.
Я знаю много разных истин,
Но всё же, что ни говори,
Их время вышло в этой жизни,
Сменившись истиной любви.
Но что за странная свобода
Меня объяла в эту ночь?!
Томит желание полёта -
Его мне трудно превозмочь!
И, позабыв про осторожность,
Я гордо вышел на карниз,
И сделал шаг в немую пропасть,
И устремился прямо вниз…
Домой вернулся я в ознобе
С тревогой лёгкой на душе.
Я жил в огромном небоскрёбе,
Но лишь на первом этаже...
Антон Переломов
Николаус Ленау
«Печаль небес»
На лике неба хмурой темной тучей
Блуждает мысль, минувшей бури след.
Под резким ветром бьется лист летучий,
Как сумасшедший, впавший в буйный бред.
Рыдает гром глухими голосами,
Чуть вспыхнув, меркнет бледный свет зарниц,
Порой в очах, наполненных слезами,
Так слабый луч дрожит из-под ресниц.
Над степью тени призрачные встали,
Сырой туман окутал все вокруг,
И небо смолкло в мертвенной печали,
Бессильно солнце выронив из рук.
«Печаль небес»
На лике неба хмурой темной тучей
Блуждает мысль, минувшей бури след.
Под резким ветром бьется лист летучий,
Как сумасшедший, впавший в буйный бред.
Рыдает гром глухими голосами,
Чуть вспыхнув, меркнет бледный свет зарниц,
Порой в очах, наполненных слезами,
Так слабый луч дрожит из-под ресниц.
Над степью тени призрачные встали,
Сырой туман окутал все вокруг,
И небо смолкло в мертвенной печали,
Бессильно солнце выронив из рук.
отрывок:
--------------------------------------------
....Моргнуть успеешь-прочь июль и август
Жди осени скучающей привет
Ей слезы лить положено по рангу
Улыбки только в пору бабьих лет
Как баба-ягодка нескромною помадой
Бальзаковское выкрасит лицо
Но смоет грим лосьоном листопада
Кокетничать устав в конце концов..........
Василий Алоев.
Очень красиво! Не строчки,а песня.......
---------------------------------------------------------------
Еще вариант:
Моргнуть успеешь - прочь июль и август,
Жди несмеяны-осени приход.
Лелеять грусть положено по рангу
Предвестнице лирических стихов.
Под старость губы выкрасит помадой
И умастит румянами лицо,
Но смоет грим лосьоном листопада,
Кокетничать устав в конце концов.
--------------------------------------------
....Моргнуть успеешь-прочь июль и август
Жди осени скучающей привет
Ей слезы лить положено по рангу
Улыбки только в пору бабьих лет
Как баба-ягодка нескромною помадой
Бальзаковское выкрасит лицо
Но смоет грим лосьоном листопада
Кокетничать устав в конце концов..........
Василий Алоев.
Очень красиво! Не строчки,а песня.......
---------------------------------------------------------------
Еще вариант:
Моргнуть успеешь - прочь июль и август,
Жди несмеяны-осени приход.
Лелеять грусть положено по рангу
Предвестнице лирических стихов.
Под старость губы выкрасит помадой
И умастит румянами лицо,
Но смоет грим лосьоном листопада,
Кокетничать устав в конце концов.
Что из того, что ты уже любила,
Кому-то, вспыхнув, отворяла дверь.
Все это до меня когда-то было,
Когда-то было в прошлом, не теперь.
Мы словно жизнью зажили второю,
Вторым дыханьем, песнею второй.
Ты счастлива, тебе светло со мною,
Как мне тепло и радостно с тобой.
Но почему же все-таки бывает,
Что незаметно, изредка, тайком
Вдруг словно тень на сердце набегает
И остро-остро колет холодком...
О нет, я превосходно понимаю,
Что ты со мною встретилась, любя.
И все-таки я где-то ощущаю,
Что, может быть, порою открываю
То, что уже открыто для тебя.
То вдруг умело галстук мне завяжешь,
Уверенной ли шуткой рассмешишь.
Намеком ли без слов о чем-то скажешь
Иль кулинарным чудом удивишь.
Да, это мне и дорого и мило,
И все-таки покажется порой,
Что все это уже, наверно, было,
Почти вот так же, только не со мной,
А как душа порой кричать готова,
Когда в минуту ласки, как во сне,
Ты вдруг шепнешь мне трепетное слово,
Которое лишь мне, быть может, ново,
Но прежде было сказано не мне.
Вот так же точно, может быть, порою
Нет-нет и твой вдруг потемнеет взгляд,
Хоть ясно, что и я перед тобою
Ни в чем былом отнюдь не виноват.
Когда любовь врывается вторая
В наш мир, горя, кружа и торопя,
Мы в ней не только радость открываем,
Мы все-таки в ней что-то повторяем,
Порой скрывая это от себя.
И даже говорим себе нередко,
Что первая была не так сильна,
И зелена, как тоненькая ветка,
И чуть наивна, и чуть-чуть смешна.
И целый век себе не признаемся,
Что, повстречавшись с новою, другой,
Какой-то частью все же остаемся
С ней, самой первой, чистой и смешной!
Двух равных песен в мире не бывает,
И сколько б звезд ни поманило вновь,
Но лишь одна волшебством обладает.
И, как ни хороша порой вторая,
Все ж берегите первую любовь!
Кому-то, вспыхнув, отворяла дверь.
Все это до меня когда-то было,
Когда-то было в прошлом, не теперь.
Мы словно жизнью зажили второю,
Вторым дыханьем, песнею второй.
Ты счастлива, тебе светло со мною,
Как мне тепло и радостно с тобой.
Но почему же все-таки бывает,
Что незаметно, изредка, тайком
Вдруг словно тень на сердце набегает
И остро-остро колет холодком...
О нет, я превосходно понимаю,
Что ты со мною встретилась, любя.
И все-таки я где-то ощущаю,
Что, может быть, порою открываю
То, что уже открыто для тебя.
То вдруг умело галстук мне завяжешь,
Уверенной ли шуткой рассмешишь.
Намеком ли без слов о чем-то скажешь
Иль кулинарным чудом удивишь.
Да, это мне и дорого и мило,
И все-таки покажется порой,
Что все это уже, наверно, было,
Почти вот так же, только не со мной,
А как душа порой кричать готова,
Когда в минуту ласки, как во сне,
Ты вдруг шепнешь мне трепетное слово,
Которое лишь мне, быть может, ново,
Но прежде было сказано не мне.
Вот так же точно, может быть, порою
Нет-нет и твой вдруг потемнеет взгляд,
Хоть ясно, что и я перед тобою
Ни в чем былом отнюдь не виноват.
Когда любовь врывается вторая
В наш мир, горя, кружа и торопя,
Мы в ней не только радость открываем,
Мы все-таки в ней что-то повторяем,
Порой скрывая это от себя.
И даже говорим себе нередко,
Что первая была не так сильна,
И зелена, как тоненькая ветка,
И чуть наивна, и чуть-чуть смешна.
И целый век себе не признаемся,
Что, повстречавшись с новою, другой,
Какой-то частью все же остаемся
С ней, самой первой, чистой и смешной!
Двух равных песен в мире не бывает,
И сколько б звезд ни поманило вновь,
Но лишь одна волшебством обладает.
И, как ни хороша порой вторая,
Все ж берегите первую любовь!
Из глубины моих невзгод
молюсь о милом человеке.
Пусть будет счастлив в этот год,
и в следующий, и вовеки.
Я, не сумевшая постичь
простого таинства удачи,
беду к нему не допустить
стараюсь так или иначе.
И не на радость же себе,
загородив его плечами,
ему и всей его семье
желаю миновать печали.
Пусть будет счастлив и богат.
Под бременем наград высоких
пусть подымает свой бокал
во здравие гостей веселых,
не ведая, как наугад
я билась головою оземь,
молясь о нем — средь неудач,
мне отведенных в эту осень.
Ахмадулина
молюсь о милом человеке.
Пусть будет счастлив в этот год,
и в следующий, и вовеки.
Я, не сумевшая постичь
простого таинства удачи,
беду к нему не допустить
стараюсь так или иначе.
И не на радость же себе,
загородив его плечами,
ему и всей его семье
желаю миновать печали.
Пусть будет счастлив и богат.
Под бременем наград высоких
пусть подымает свой бокал
во здравие гостей веселых,
не ведая, как наугад
я билась головою оземь,
молясь о нем — средь неудач,
мне отведенных в эту осень.
Ахмадулина
Безумье - и благоразумье,
Позор - и честь,
Всё, что наводит на раздумье,
Всё слишком есть -
Во мне! - Все каторжные страсти
Слились в одну!
Так в волосах моих - все масти
Ведут войну!
Я знаю весь любовный шёпот
- Ах, наизусть! -
Мой двадцатидвухлетний опыт -
Сплошная грусть!
Но облик мой - невинно-розов,
- Что ни скажи! -
Я виртуоз из виртуозов
В искусстве лжи.
В ней, запускаемой как мячик,
- Ловимый вновь! -
Моих прабабушек-полячек
Сказалась кровь.
Лгу оттого, что по кладбищам
Трава растёт,
Лгу оттого, что по кладбищам
Метель метёт...
От скрипки - от автомобиля -
Шелков, огня...
От пытки, что не все любили -
Одну меня!
От боли, что не я - невеста
У жениха!
От жеста и стиха - для жеста
И для стиха!
От нежного боа на шее...
И как могу
Не лгать, - раз голос мой нежнее,
Когда я лгу...
М. Цветаева
Позор - и честь,
Всё, что наводит на раздумье,
Всё слишком есть -
Во мне! - Все каторжные страсти
Слились в одну!
Так в волосах моих - все масти
Ведут войну!
Я знаю весь любовный шёпот
- Ах, наизусть! -
Мой двадцатидвухлетний опыт -
Сплошная грусть!
Но облик мой - невинно-розов,
- Что ни скажи! -
Я виртуоз из виртуозов
В искусстве лжи.
В ней, запускаемой как мячик,
- Ловимый вновь! -
Моих прабабушек-полячек
Сказалась кровь.
Лгу оттого, что по кладбищам
Трава растёт,
Лгу оттого, что по кладбищам
Метель метёт...
От скрипки - от автомобиля -
Шелков, огня...
От пытки, что не все любили -
Одну меня!
От боли, что не я - невеста
У жениха!
От жеста и стиха - для жеста
И для стиха!
От нежного боа на шее...
И как могу
Не лгать, - раз голос мой нежнее,
Когда я лгу...
М. Цветаева
ЛЮБЛЮ ТВОЁ МОЛЧАНЬЕ
Люблю твоё молчанье – как будто ты исчезла,
Мой голос не проникнет в твой удалённый грот.
Глаза мои стремятся найти тебя, как прежде,
Но поцелуй мой, видно, навек сомкнул твой рот.
Вселенские предметы мою впитали душу,
И ты из вещной сути возникла, полнясь мной,
Как бабочка весною, вдруг кокон свой разрушив,
Как слово меланхолия, полна моей душой.
Люблю твоё молчанье, когда ты так далёка
Что голос твой дрожит, словно бабочки крыло.
Так далеко отсюда, что мой потерян голос
В молчанье твоих улиц: что было, то прошло.
Позволь и мне доверить тебе своё молчанье,
Пусть ярким светом лампы, простое, как кольцо,
Оно расскажет тайну галактик и созвездий,
Где звёзды молчаливо хранят твоё лицо.
Люблю, когда молчишь ты, как будто бы исчезнув.
Мне больно: ты далёка, как будто умерла.
Брось мне одно лишь слово, одну улыбку - в бездну,
Мне больше и не нужно, я рад, что ты была.
Пабло Неруда
Люблю твоё молчанье – как будто ты исчезла,
Мой голос не проникнет в твой удалённый грот.
Глаза мои стремятся найти тебя, как прежде,
Но поцелуй мой, видно, навек сомкнул твой рот.
Вселенские предметы мою впитали душу,
И ты из вещной сути возникла, полнясь мной,
Как бабочка весною, вдруг кокон свой разрушив,
Как слово меланхолия, полна моей душой.
Люблю твоё молчанье, когда ты так далёка
Что голос твой дрожит, словно бабочки крыло.
Так далеко отсюда, что мой потерян голос
В молчанье твоих улиц: что было, то прошло.
Позволь и мне доверить тебе своё молчанье,
Пусть ярким светом лампы, простое, как кольцо,
Оно расскажет тайну галактик и созвездий,
Где звёзды молчаливо хранят твоё лицо.
Люблю, когда молчишь ты, как будто бы исчезнув.
Мне больно: ты далёка, как будто умерла.
Брось мне одно лишь слово, одну улыбку - в бездну,
Мне больше и не нужно, я рад, что ты была.
Пабло Неруда
Восстание!
Восстание!
И синь,
И звень
Вразлет.
Колеблет мироздание
Весенний ледоход.
Восстали
Воды талые -
Что им теперь
Мороз?! -
Восстали
Соки шалые
В артериях берез.
На солнечных
Проталинах
Из глубины востав,
Навсречу дню
Отчаянно
Взметнулись пики трав.
Прощай,
Зимы владычество!
Проснулась жизнь
От сна.
Идет
Ее Величество -
Восставшая весна
Николай Журавлев
Восстание!
И синь,
И звень
Вразлет.
Колеблет мироздание
Весенний ледоход.
Восстали
Воды талые -
Что им теперь
Мороз?! -
Восстали
Соки шалые
В артериях берез.
На солнечных
Проталинах
Из глубины востав,
Навсречу дню
Отчаянно
Взметнулись пики трав.
Прощай,
Зимы владычество!
Проснулась жизнь
От сна.
Идет
Ее Величество -
Восставшая весна
Николай Журавлев
Родина (О, неподатливый язык...)
Марина Цветаева
О, неподатливый язык!
Чего бы попросту — мужик,
Пойми, певал и до меня:
«Россия, родина моя!»
Но и с калужского холма
Мне открывалася она —
Даль, тридевятая земля!
Чужбина, родина моя!
Даль, прирожденная, как боль,
Настолько родина и столь —
Рок, что повсюду, через всю
Даль — всю ее с собой несу!
Даль, отдалившая мне близь,
Даль, говорящая: «Вернись
Домой!» Со всех — до горних звезд —
Меня снимающая мест!
Недаром, голубей воды,
Я далью обдавала лбы.
Ты! Сей руки своей лишусь,—
Хоть двух! Губами подпишусь
На плахе: распрь моих земля —
Гордыня, родина моя!
Марина Цветаева
О, неподатливый язык!
Чего бы попросту — мужик,
Пойми, певал и до меня:
«Россия, родина моя!»
Но и с калужского холма
Мне открывалася она —
Даль, тридевятая земля!
Чужбина, родина моя!
Даль, прирожденная, как боль,
Настолько родина и столь —
Рок, что повсюду, через всю
Даль — всю ее с собой несу!
Даль, отдалившая мне близь,
Даль, говорящая: «Вернись
Домой!» Со всех — до горних звезд —
Меня снимающая мест!
Недаром, голубей воды,
Я далью обдавала лбы.
Ты! Сей руки своей лишусь,—
Хоть двух! Губами подпишусь
На плахе: распрь моих земля —
Гордыня, родина моя!
Мне перья дергали из крыл...
А я летала!
Пытались воздух перекрыть...
А я дышала!
Меня пугали - не люби...
А я любила!
Пытались памяти лишить...
Я не забыла!
Мне говорили: боль сильна...
А я терпела!
Не смей врагов своих жалеть!
А я жалела!
Меня опять сбивали с ног...
Но я вставала!
Мне говорили: не найдешь...
Но я искала!
Твердили все: и не мечтай!..
А я мечтала!
И если даже рухнет мир...
Начну с начала!
Автор неизвестен.
А я летала!
Пытались воздух перекрыть...
А я дышала!
Меня пугали - не люби...
А я любила!
Пытались памяти лишить...
Я не забыла!
Мне говорили: боль сильна...
А я терпела!
Не смей врагов своих жалеть!
А я жалела!
Меня опять сбивали с ног...
Но я вставала!
Мне говорили: не найдешь...
Но я искала!
Твердили все: и не мечтай!..
А я мечтала!
И если даже рухнет мир...
Начну с начала!
Автор неизвестен.
Промчавшись мимо, нищего в дороге
Ударил всадник плетью по лицу.
«Будь счастлив» — тихо прошептал убогий,
Печально вслед взирая наглецу.
Увидевший смирение такое
Спросил беднягу: «Он тебе родня?»
«Нет» — молвил нищий — «Просто был расстроен.
Счастливый не ударил бы меня …»
Автор Исаков Алекс
Ударил всадник плетью по лицу.
«Будь счастлив» — тихо прошептал убогий,
Печально вслед взирая наглецу.
Увидевший смирение такое
Спросил беднягу: «Он тебе родня?»
«Нет» — молвил нищий — «Просто был расстроен.
Счастливый не ударил бы меня …»
Автор Исаков Алекс
В лунном кружеве украдкой
Ловит призраки долина.
На божнице за лампадкой
Улыбнулась Магдалина.
Кто-то дерзкий, непокорный,
Позавидовал улыбке.
Вспучил бельма вечер черный,
И луна — как в белой зыбке.
Разыгралась тройка-вьюга,
Брызжет пот, холодный, терпкий,
И плакучая лещуга
Лезет к ветру на закорки.
Смерть в потемках точит бритву...
Вон уж плачет Магдалина.
Помяни мою молитву
Тот, кто ходит по долинам.
С. Есенин
Ловит призраки долина.
На божнице за лампадкой
Улыбнулась Магдалина.
Кто-то дерзкий, непокорный,
Позавидовал улыбке.
Вспучил бельма вечер черный,
И луна — как в белой зыбке.
Разыгралась тройка-вьюга,
Брызжет пот, холодный, терпкий,
И плакучая лещуга
Лезет к ветру на закорки.
Смерть в потемках точит бритву...
Вон уж плачет Магдалина.
Помяни мою молитву
Тот, кто ходит по долинам.
С. Есенин
С. Есенин
Заметался пожар голубой,
Позабылись родимые дали.
В первый раз я запел про любовь,
В первый раз отрекаюсь скандалить.
Был я весь как запущенный сад,
Был на женщин и зелие падкий.
Разонравилось пить и плясать
И терять свою жизнь без оглядки.
Мне бы только смотреть на тебя,
Видеть глаз златокарий омут,
И чтоб, прошлое не любя,
Ты уйти не смогла к другому.
Поступь нежная, легкий стан,
Если б знала ты сердцем упорным,
Как умеет любить хулиган,
Как умеет он быть покорным.
Я б навеки забыл кабаки
И стихи бы писать забросил,
Лишь бы тонко касаться руки
И волос твоих цветом в осень.
Я б навеки пошел за тобой
Хоть в свои, хоть в чужие дали…
В первый раз я запел про любовь,
В первый раз отрекаюсь скандалить.
Заметался пожар голубой,
Позабылись родимые дали.
В первый раз я запел про любовь,
В первый раз отрекаюсь скандалить.
Был я весь как запущенный сад,
Был на женщин и зелие падкий.
Разонравилось пить и плясать
И терять свою жизнь без оглядки.
Мне бы только смотреть на тебя,
Видеть глаз златокарий омут,
И чтоб, прошлое не любя,
Ты уйти не смогла к другому.
Поступь нежная, легкий стан,
Если б знала ты сердцем упорным,
Как умеет любить хулиган,
Как умеет он быть покорным.
Я б навеки забыл кабаки
И стихи бы писать забросил,
Лишь бы тонко касаться руки
И волос твоих цветом в осень.
Я б навеки пошел за тобой
Хоть в свои, хоть в чужие дали…
В первый раз я запел про любовь,
В первый раз отрекаюсь скандалить.
А ты меня люби любую!
Люби меня всегда, всегда.
Веселую, в проблемах, злую.
Ругай, не громко, иногда.
Пусть для тебя я буду лучшей!
Красивой, сказочной, живой.
Ищи всегда удобный случай,
Чтоб разговаривать со мной.
Жалей меня, ну хоть немного!
Мне так плеча недостает,
Не злись, когда я буду строгой.
Мне быть по строже так идет.
Пиши, звони, интересуйся!
Куда пошла, когда вернусь.
Но глубоко в меня не суйся.
Я ведь загадкой остаюсь.
Всегда скажи, что я шикарна,
Когда прическа не идет.
Держи меня, когда так странно,
Мой мозг в истерике живет.
Пойми меня, хоть это сложно!
Но сильно ум не напрягай,
Ты просто молча, осторожно,
Все пережить мне помогай.
У нас, у женщин так бывает,
Нам надо иногда хандрить.
Поплакать. Нас не заставляют,
Нам просто хочется поныть.
И даже если в глупой ссоре
Скажу тебе — оставь меня!
Не уходи. Побудь со мною.
Мне будет трудно без тебя.
Я знаю, с нами очень сложно,
Порою жалко мне мужчин.
Жить проще стало бы возможно,
Когда б мы сами знали, что хотим.
Автор Амина Новак
Люби меня всегда, всегда.
Веселую, в проблемах, злую.
Ругай, не громко, иногда.
Пусть для тебя я буду лучшей!
Красивой, сказочной, живой.
Ищи всегда удобный случай,
Чтоб разговаривать со мной.
Жалей меня, ну хоть немного!
Мне так плеча недостает,
Не злись, когда я буду строгой.
Мне быть по строже так идет.
Пиши, звони, интересуйся!
Куда пошла, когда вернусь.
Но глубоко в меня не суйся.
Я ведь загадкой остаюсь.
Всегда скажи, что я шикарна,
Когда прическа не идет.
Держи меня, когда так странно,
Мой мозг в истерике живет.
Пойми меня, хоть это сложно!
Но сильно ум не напрягай,
Ты просто молча, осторожно,
Все пережить мне помогай.
У нас, у женщин так бывает,
Нам надо иногда хандрить.
Поплакать. Нас не заставляют,
Нам просто хочется поныть.
И даже если в глупой ссоре
Скажу тебе — оставь меня!
Не уходи. Побудь со мною.
Мне будет трудно без тебя.
Я знаю, с нами очень сложно,
Порою жалко мне мужчин.
Жить проще стало бы возможно,
Когда б мы сами знали, что хотим.
Автор Амина Новак
Фридрих Шиллер
«Достоинства женщины»
Женщинам слава! Искусно вплетая
В жизнь эту розы небесного рая,
Узы любви они сладостно вьют.
В туники граций одевшись стыдливо,
Женщины бережно и терпеливо
Чувства извечный огонь стерегут.
Сила буйная мужчины
Век блуждает без путей,
Мысль уносится в пучины
Необузданных страстей.
Не нашедшему покоя
Сердцу вечно вдаль нестись,
За крылатою мечтою
Уноситься к звёздам ввысь.
Женщина тёплым, колдующим взглядом
Манит безумца к домашним усладам,
В тихие будни, от призраков прочь.
Нравом застенчива, в хижине отчей
Путника днём поджидает и ночью
Доброй природы покорная дочь.
Но мужчина в рвенье рьяном
Беспощаден и упрям,
В жизнь врываясь ураганом,
Рушит всё, что создал сам.
Страсти вспыхивают снова,
Укрощённые едва,
Так у гидры стоголовой
Отрастает голова.
Женщина к славе не рвётся спесиво,
Робко срывает, хранит бережливо
Быстротекущих мгновений цветы;
Много свободней, хоть связаны руки,
Много богаче мужчин, что в науке
Ищут познаний, свершений мечты.
Род мужской в душе бесстрастен,
Сам собою горд всегда,
К нежным чувствам не причастен,
Близость душ ему чужда.
Не прильнёт к груди с повинной,
Ливнем слёз не изойдёт, —
Закалён в боях мужчина,
Дух суровый в нём живёт.
Женские души со струнами схожи.
Ветер Эолову арфу тревожит,
Тихо в отзывчивых струнах дыша.
Райской росою при виде страданий
Слёзы сверкают у нежных созданий,
Чуткая, в страхе трепещет душа.
Сила властвует над правом,
Нрав мужской ожесточив.
Перс — в цепях. Мечом кровавым
Потрясает грозный скиф.
Налетают страсти бурей,
Дух вражды в сердцах горит,
Слышен хриплый голос фурий
Там, где смолкнул зов харит.
Мягкою просьбой, простым уговором
Женщина путь преграждает раздорам,
Властью любви пересиливши гнев.
В тихое русло враждебные силы
Вводит, в порыве сердечного пыла
Непримиримость страстей одолев.
«Достоинства женщины»
Женщинам слава! Искусно вплетая
В жизнь эту розы небесного рая,
Узы любви они сладостно вьют.
В туники граций одевшись стыдливо,
Женщины бережно и терпеливо
Чувства извечный огонь стерегут.
Сила буйная мужчины
Век блуждает без путей,
Мысль уносится в пучины
Необузданных страстей.
Не нашедшему покоя
Сердцу вечно вдаль нестись,
За крылатою мечтою
Уноситься к звёздам ввысь.
Женщина тёплым, колдующим взглядом
Манит безумца к домашним усладам,
В тихие будни, от призраков прочь.
Нравом застенчива, в хижине отчей
Путника днём поджидает и ночью
Доброй природы покорная дочь.
Но мужчина в рвенье рьяном
Беспощаден и упрям,
В жизнь врываясь ураганом,
Рушит всё, что создал сам.
Страсти вспыхивают снова,
Укрощённые едва,
Так у гидры стоголовой
Отрастает голова.
Женщина к славе не рвётся спесиво,
Робко срывает, хранит бережливо
Быстротекущих мгновений цветы;
Много свободней, хоть связаны руки,
Много богаче мужчин, что в науке
Ищут познаний, свершений мечты.
Род мужской в душе бесстрастен,
Сам собою горд всегда,
К нежным чувствам не причастен,
Близость душ ему чужда.
Не прильнёт к груди с повинной,
Ливнем слёз не изойдёт, —
Закалён в боях мужчина,
Дух суровый в нём живёт.
Женские души со струнами схожи.
Ветер Эолову арфу тревожит,
Тихо в отзывчивых струнах дыша.
Райской росою при виде страданий
Слёзы сверкают у нежных созданий,
Чуткая, в страхе трепещет душа.
Сила властвует над правом,
Нрав мужской ожесточив.
Перс — в цепях. Мечом кровавым
Потрясает грозный скиф.
Налетают страсти бурей,
Дух вражды в сердцах горит,
Слышен хриплый голос фурий
Там, где смолкнул зов харит.
Мягкою просьбой, простым уговором
Женщина путь преграждает раздорам,
Властью любви пересиливши гнев.
В тихое русло враждебные силы
Вводит, в порыве сердечного пыла
Непримиримость страстей одолев.
ХорошИ.....
Цитата(Айя @ 4.05.2015 - 16:07) 
ХорошИ.....
Шиллер, не абы кто
Аисты
Владимир Высоцкий
Небо этого дня ясное,
Но теперь в нем броня лязгает.
А по нашей земле гул стоит,
И деревья в смоле, - грустно им.
Дым и пепел встают, как кресты,
Гнезд по крышам не вьют аисты.
Колос - в цвет янтаря, успеем ли?
Нет! Выходит, мы зря сеяли.
Что ж там цветом в янтарь светится?
Это в поле пожар мечется.
Разбрелись все от бед в стороны.
Певчих птиц больше нет - вороны.
И деревья в пыли - к осени,
Те, что песни могли, - бросили.
И любовь не для нас. Верно ведь?
Что нужнее сейчас? Ненависть.
Дым и пепел встают, как кресты,
Гнезд по крышам не вьют аисты.
Лес шумит, как всегда, кронами,
А земля и вода - стонами.
Но нельзя без чудес - аукает
Довоенными лес звуками.
Побрели все от бед на Восток,
Певчих птиц больше нет, нет аистов.
Воздух звуки хранит разные,
Но теперь в нем гремит, лязгает.
Даже цокот копыт - топотом,
Если кто закричит - шепотом.
Побрели все от бед на Восток,
И над крышами нет аистов.
Владимир Высоцкий
Небо этого дня ясное,
Но теперь в нем броня лязгает.
А по нашей земле гул стоит,
И деревья в смоле, - грустно им.
Дым и пепел встают, как кресты,
Гнезд по крышам не вьют аисты.
Колос - в цвет янтаря, успеем ли?
Нет! Выходит, мы зря сеяли.
Что ж там цветом в янтарь светится?
Это в поле пожар мечется.
Разбрелись все от бед в стороны.
Певчих птиц больше нет - вороны.
И деревья в пыли - к осени,
Те, что песни могли, - бросили.
И любовь не для нас. Верно ведь?
Что нужнее сейчас? Ненависть.
Дым и пепел встают, как кресты,
Гнезд по крышам не вьют аисты.
Лес шумит, как всегда, кронами,
А земля и вода - стонами.
Но нельзя без чудес - аукает
Довоенными лес звуками.
Побрели все от бед на Восток,
Певчих птиц больше нет, нет аистов.
Воздух звуки хранит разные,
Но теперь в нем гремит, лязгает.
Даже цокот копыт - топотом,
Если кто закричит - шепотом.
Побрели все от бед на Восток,
И над крышами нет аистов.
Навек запомни!
М. Исаковский
Отрывок
Куда б ни шёл, ни ехал ты,
Но здесь остановись,
Могиле этой дорогой
Всем сердцем поклонись.
Кто б ни был ты -
Рыбак, шахтёр,
Учёный иль пастух, -
Навек запомни: здесь лежит
Твой самый лучший друг.
И для тебя, и для меня
Он сделал все, что мог:
Себя в бою не пожалел,
А Родину сберег.
М. Исаковский
Отрывок
Куда б ни шёл, ни ехал ты,
Но здесь остановись,
Могиле этой дорогой
Всем сердцем поклонись.
Кто б ни был ты -
Рыбак, шахтёр,
Учёный иль пастух, -
Навек запомни: здесь лежит
Твой самый лучший друг.
И для тебя, и для меня
Он сделал все, что мог:
Себя в бою не пожалел,
А Родину сберег.
Звенела музыка в саду
Таким невыразимым горем.
Свежо и остро пахли морем
На блюде устрицы во льду.
Он мне сказал: "Я верный друг!"
И моего коснулся платья.
Так не похожи на объятья
Прикосновенья этих рук.
Так гладят кошек или птиц,
Так на наездниц смотрят стройных...
Лишь смех в глазах его спокойных
Под легким золотом ресниц.
А скорбных скрипок голоса
Поют за стелющимся дымом:
"Благослови же небеса -
Ты в первый раз одна с любимым".
А. Ахматова
Таким невыразимым горем.
Свежо и остро пахли морем
На блюде устрицы во льду.
Он мне сказал: "Я верный друг!"
И моего коснулся платья.
Так не похожи на объятья
Прикосновенья этих рук.
Так гладят кошек или птиц,
Так на наездниц смотрят стройных...
Лишь смех в глазах его спокойных
Под легким золотом ресниц.
А скорбных скрипок голоса
Поют за стелющимся дымом:
"Благослови же небеса -
Ты в первый раз одна с любимым".
А. Ахматова
Для просмотра полной версии этой страницы, пожалуйста, пройдите по ссылке.