История про Кошку и ее Человека

В пыльной Москве старый дом в два витражных окошка
Он был построен в какой-то там –надцатый век.
Рядом жила ослепительно-черная Кошка
Кошка, которую очень любил Человек.

Нет, не друзья. Кошка просто его замечала –.
Чуточку щурилась, будто смотрела на свет
Сердце стучало… Ах, как ее сердце мурчало!
Если, при встрече, он тихо шептал ей: «Привет»

Нет, не друзья. Кошка просто ему позволяла
Гладить себя. На колени садилась сама.
В парке однажды она с Человеком гуляла
Он вдруг упал. Ну а Кошка сошла вдруг с ума.

Выла соседка, сирена… Неслась неотложка.
Что же такое творилось у всех в голове?
Кошка молчала. Она не была его кошкой.
Просто так вышло, что… то был ее Человек.

Кошка ждала. Не спала, не пила и не ела.
Кротко ждала, когда в окнах появится свет.
Просто сидела. И даже слегка поседела.
Он ведь вернется, и тихо шепнет ей: «Привет»

В пыльной Москве старый дом в два витражных окошка
Минус семь жизней. И минус еще один век.
Он улыбнулся: «Ты правда ждала меня, Кошка?»
«Кошки не ждут…Глупый, глупый ты мой Человек»

(с) Саша Бес

Человек не становится лучше
Человечней, добрее и чище
Человек отучается слушать
И в себе Человека не ищет

Он становится чисто одетым
О добре говорящим за ланчем
И пока поедает котлеты,
Представляет себя настоящим

Человек не становится мудрым
Только легкую ищет дорогу
И однажды октябрьским утром
Безразличным становится Богу

Он живет по привычке, в комфорте
Мир ему не широк и не тесен
А упав, вспоминает о чёрте
Но и черту он не интересен

Мария Протасова

Владимир Мояковский. Ночь.

I

Любит? не любит? Я руки ломаю
и пальцы разбрасываю разломавши
так рвут загадав и пускают по маю
венчики встречных ромашек
Пускай седины обнаруживает стрижка и бритье
Пусть серебро годов вызванивает уймою
надеюсь верую вовеки не придет
ко мне позорное благоразумие

II

Уже второй
должно быть ты легла
А может быть
и у тебя такое
Я не спешу
и молниями телеграмм
мне незачем
тебя
будить и беспокоить

III

море уходит вспять
море уходит спать
Как говорят инцидент исперчен
любовная лодка разбилась о быт
С тобой мы в расчете
И не к чему перечень
взаимных болей бед и обид.

IV

Уже второй должно быть ты легла
В ночи Млечпуть серебряной Окою
Я не спешу и молниями телеграмм
Мне незачем тебя будить и беспокоить
как говорят инцидент исперчен
любовная лодка разбилась о быт
С тобой мы в расчете и не к чему перечень
взаимных болей бед и обид
Ты посмотри какая в мире тишь
Ночь обложила небо звездной данью
в такие вот часы встаешь и говоришь
векам истории и мирозданью

Евгений Евтушенко

С. Преображенскому


Людей неинтересных в мире нет.
Их судьбы — как истории планет.
У каждой все особое, свое,
и нет планет, похожих на нее.
А если кто-то незаметно жил
и с этой незаметностью дружил,
он интересен был среди людей
самой неинтересностью своей.
У каждого — свой тайный личный мир.
Есть в мире этом самый лучший миг.
Есть в мире этом самый страшный час,
но это все неведомо для нас.
И если умирает человек,
с ним умирает первый его снег,
и первый поцелуй, и первый бой...
Все это забирает он с собой.
Да, остаются книги и мосты,
машины и художников холсты,
да, многому остаться суждено,
но что-то ведь уходит все равно!
Таков закон безжалостной игры.
Не люди умирают, а миры.
Людей мы помним, грешных и земных.
А что мы знали, в сущности, о них?
Что знаем мы про братьев, про друзей,
что знаем о единственной своей?
И про отца родного своего
мы, зная все, не знаем ничего.
Уходят люди... Их не возвратить.
Их тайные миры не возродить.
И каждый раз мне хочется опять
от этой невозвратности кричать.

То, что я сейчас скажу –
Важно.
Я тебя удочерю.
Можно?
Это будет вовсе не
Страшно.
Это будет даже не
Сложно.
Ну не плачь, послушай, я
Честно!
Обещаю настоящей быть,
Тёплой.

Усажу тебя к себе,
В кресло,
Вытру слёзы со щеки
Мокрой.
Сладкой-сладкой угощу
Ватой.
Назову своей морской
Пчёлкой.

Разрешу без рукавов
Платье,
И подольше, до весны,
Ёлку.
Заболтаю – ни о чём
Сказкой,
Понадую пузырей
Мыльных.

Заберу и спрячу все
Маски –
Те, в которых ты была
Сильной.
Подарю блаженство стать
Слабой,
Беззащитной, не боясь
Фальши.
Хорошо ведь младшей быть,
Правда?
Ну и что, что ты чуть-чуть
Старше.

На ладошке напишу –
«Мама» –
На своей, а на твоей –
«Дочка».
Так хочу, чтоб ты была
Самой…!
Я тебя удочерю.
Точно.

Мила Хамамелис

ТОЙ, КОТОРАЯ ЛЮБИТ ВЕРНО!

Я, наверное, так любил,
Что скажите мне в эту пору,
Чтоб я гору плечом свалил,-
Я пошел бы, чтоб сдвинуть гору!

Я, наверное, так мечтал,
Что любой бы фантаст на свете,
Мучась завистью, прошептал:
- Не губи! У меня же дети...

И в тоске я сгорал такой,
Так в разлуке стремился к милой,
Что тоски бы моей с лихвой
На сто долгих разлук хватило.

И когда через даль дорог
Эта нежность меня сжигала,
Я спокойно сидеть не мог!
Даже писем мне было мало!

У полярников, на зимовке,
Раз, в груди ощутив накал,
Я стихи о ней написал.
Молодой, я и сам не знал,
Ловко вышло или не ловко?

Только дело не в том, наверно,
Я светился, как вешний стяг,
А стихи озаглавил так:
"Той, которая любит верно!"

Почему на земле бывает
Столько горького? Почему?
Вот живет человек, мечтает,
Вроде б радости достигает...
Вдруг - удар! И конец всему!

Почему, когда все поет,
Когда вот он я - возвратился!
Черный слух, будто черный кот
Прыгнув, в сердце мое вцепился!

Та же тропка сквозь сад вела,
По которой ко мне она бегала.
Было все: и она была,
И сирень, как всегда цвела,
Только верности больше не было.

Каждый май прилетают скворцы.
Те, кто мучился, верно знают,
Что, хотя остаются рубцы,
Раны все-таки зарастают...

И остался от тех годов
Только отзвук беды безмерной,
Да горячие строки стихов:
"Той, которая любит верно!"

Я хотел их спалить в огне:
Верность женская - глупый бред!
Только вдруг показалось мне
Будто кто-то мне крикнул:- Нет!

Не спеши! И взгляни пошире:
Пусть кому-то плевать на честь,
Только женская верность в мире
Все равно и была и есть!

И увидел я сотни глаз,
Заблестевших из дальней тьмы:
- Погоди! Ты забыл про нас!
А ведь есть на земле и мы!

Ах, какие у них глаза!
Скорбно-вдовьи и озорные,
Женски гордые, но такие,
Где все правда: и смех и слеза.

И девичьи - всегда лучистые
То от счастья, то от тоски,
Очень светлые, очень чистые,
Словно горные родники.

И поверил я, и поверил!
- Подождите!- я говорю.-
Вам, кто любит, и всем, кто верен,
Я вот эти стихи дарю!

Пусть ты песня в чужой судьбе,
И не встречу тебя, наверно.
Все равно. Эти строки тебе:
"Той, которая любит верно!"

Эдуард Асадов. Остров Романтики.
Москва: Молодая гвардия, 1969.

она смотрит долго,
почти что нежно
ей нравится
всё, что вне:
и тот,
из
уставших
бежать за долгом,
и та,
что живет во сне..

ей нравится
шелковый шепот пары,
купающейся в лучах
у счастья,
их жар,
притяженье аур,
влеченье любовных чакр

ей нравится
воздух -
весной согрет он
и солнцем от скук привит...
она знает точно, что ветер - это
дыханье самой любви

душа её -
замысел птичьей стаи,
а в сердце живущий бог
страницы желаний её листает...
...и песня её - любовь...



© Copyright: Людмила Мигунова, 2010

Не отнимайте её у меня...

Темной ли ночью, в свете ли дня

Глаз не смыкаю.

Не отнимайте ее у меня! -

Всех умоляю.

Все обходите ее за версту,

Глянуть не смея.

На призрачную ее красоту

Снега белее.

За угол. За полночь. В сторону. Прочь!

Мимо, прохожий!

Все, кто до счастья чужого охоч,

Да и Вы тоже!

Потому что глянете - и конец -

Неосторожно.

Потому что уведете ее под венец

Да и она тоже.

Потому что мысли ее легки, как трава

В дым в однолетье.

Потому что говорит она птичьи слова -

Одни междометья.

Что мне осталось? Осталось мне что?

Встать на колени...

Не отнимайте ее у меня!

Не отнимайте!...

.
Рабинович В.

ЛИЛИЧКА!

Вместо письма

Дым табачный воздух выел.
Комната -
глава в крученыховском аде.
Вспомни -
за этим окном
впервые
руки твои, исступленный, гладил.
Сегодня сидишь вот,
сердце в железе.
День еще -
выгонишь,
можешь быть, изругав.
В мутной передней долго не влезет
сломанная дрожью рука в рукав.
Выбегу,
тело в улицу брошу я.
Дикий,
обезумлюсь,
отчаяньем иссечась.
Не надо этого,
дорогая,
хорошая,
дай простимся сейчас.
Все равно
любовь моя -
тяжкая гиря ведь -
висит на тебе,
куда ни бежала б.
Дай в последнем крике выреветь
горечь обиженных жалоб.
Если быка трудом уморят -
он уйдет,
разляжется в холодных водах.
Кроме любви твоей,
мне
нету моря,
а у любви твоей и плачем не вымолишь отдых.
Захочет покоя уставший слон -
царственный ляжет в опожаренном песке.
Кроме любви твоей,
мне
нету солнца,
а я и не знаю, где ты и с кем.
Если б так поэта измучила,
он
любимую на деньги б и славу выменял,
а мне
ни один не радостен звон,
кроме звона твоего любимого имени.
И в пролет не брошусь,
и не выпью яда,
и курок не смогу над виском нажать.
Надо мною,
кроме твоего взгляда,
не властно лезвие ни одного ножа.
Завтра забудешь,
что тебя короновал,
что душу цветущую любовью выжег,
и суетных дней взметенный карнавал
растреплет страницы моих книжек...
Слов моих сухие листья ли
заставят остановиться,
жадно дыша?

Дай хоть
последней нежностью выстелить
твой уходящий шаг.

26 мая 1916, Петроград

В.Маяковский

БЕЗГЛАГОЛЬНОСТЬ

Есть в русской природе усталая нежность,
Безмолвная боль затаенной печали,
Безвыходность горя, безгласность, безбрежность,
Холодная высь, уходящие дали.

Приди на рассвете на склон косогора,-
Над зябкой рекою дымится прохлада,
Чернеет громада застывшего бора,
И сердцу так больно, и сердце не радо.

Недвижный камыш. Не трепещет осока.
Глубокая тишь. Безглагольность покоя.
Луга убегают далёко-далёко.
Во всем утомленье - глухое, немое.

Войди на закате, как в свежие волны,
В прохладную глушь деревенского сада,-
Деревья так сумрачно-странно-безмолвны,
И сердцу так грустно, и сердце не радо.

Как будто душа о желанном просила,
И сделали ей незаслуженно больно.
И сердце простило, но сердце застыло,
И плачет, и плачет, и плачет невольно.


Константин Бальмонт

Природа каждому оружие дала:
Орлу - горбатый клюв и мощные крыла,
Быку - его рога, коню - его копыта,
У зайца - быстрый бег, гадюка ядовита,
Отравлен зуб её. У рыбы - плавники,
И, наконец, у льва есть когти и клыки.
В мужчину мудрый ум она вселить умела,
Для женщин мудрости Природа не имела
И, исчерпав на нас могущество своё,
Дала им красоту - не меч и не копьё.
Пред женской красотой мы все бессильны стали.
Она сильней богов, людей, огня и стали.

Пьер де Ронсар

Сергей Есенин

Грубым дается радость,
Нежным дается печаль.
Мне ничего не надо,
Мне никого не жаль.

Жаль мне себя немного,
Жалко бездомных собак,
Эта прямая дорога
Меня привела в кабак.

Что ж вы ругаетесь, дьяволы?
Иль я не сын страны?
Каждый из нас закладывал
За рюмку свои штаны.

Мутно гляжу на окна,
В сердце тоска и зной.
Катится, в солнце измокнув,
Улица передо мной.

На улице мальчик сопливый.
Воздух поджарен и сух.
Мальчик такой счастливый
И ковыряет в носу.

Ковыряй, ковыряй, мой милый,
Суй туда палец весь,
Только вот с этой силой
В душу свою не лезь.

Я уж готов... Я робкий...
Глянь на бутылок рать!
Я собираю пробки -
Душу мою затыкать.

Кто знает - вечность или миг
мне предстоит бродить по свету.
За этот миг иль вечность эту
равно благодарю я мир.

Что б ни случилось, не кляну,
а лишь благославляю лёгкость:
твоей печали мимолётность,
моей кончины тишину.

Белла Ахмадулина

ЗАКЛИНАНИЕ ВЕТРА
Андрей Земсков

Заклинание ветра,
уносящего всё, что мешало дышать, -
Вот она, моя вера
в сумасшедшие песни, что пела душа,
И в летящие звёзды,
что порой на ветру попадают в глаза.
Но не сдерживай слёз ты, -
отольется серебряной пулей слеза!

Заклинание ветра...
Со страниц манускрипта ступив на плато,
На вершине Ампера
вновь следы Атлантиды находит Платон -
И кончается воздух.
Лишь породы кусок остается в руке...
И опять эти звёзды,
и опять отправляешься в путь налегке.

Крещёный шаман на ветру безбожно терзает "Музиму".
Его рок-н-ролл выбивает из этой страны нафталин.
И снова идут крейсера в поход боевой на Цусиму,
И снова звенит кандалами Сибирь и седой Сахалин...

Заклинание ветра...
Одноглазый циклон оборвал якоря.
Как еловая ветка,
затрещала душа, полсекунды горя.
Для последнего старта
от Бояновых песен и греческих лир
До байкальского барда -
три-четыре аккорда и взорванный мир.

Заклинание ветра.
Взять за ворот себя, если выхода нет
Из квадратного метра,
из обжитой дыры, из сети Интернет.
Пусть языческий ветер
носит искры по свету, как раньше носил,
А кто огня не заметил,
продолжает во тьме запасать керосин.

И Бог с ним! Пускай он решил, что всё у него шито-крыто -
Три жизни в запас, три хита его плоскую землю спасут.
Но поезд ушёл: из-под ног уходит на дно Атлантида,
Как ржавый ковчег, оставляя на волнах горящий мазут.

Любовь стараясь удержать
Как саблю тянем мы ее
Один - к себе за рукоять,
Другой - к себе за острие.

Любовь стараясь оттолкнуть
На саблю давим мы вдвоем
Один - эфесом другу в грудь,
Другой - под сердце острием.

А тот, кто лезвие рукой
Не в силах больше удержать
Когда-нибудь в любви другой
Возьмет охотно рукоять.

И рук, сжимающих металл,
Ему ничуть не будет жаль,
Как будто он не испытал,
Как режет сталь, как ранит сталь...

Е. Д. Агранович.

Вероника Тушнова


Напрочь путь ко мне отрезая,
чтоб не видеть и не писать,
ты еще пожалеешь, знаю,
станешь локти себе кусать.
Чтоб не видеть...
Но ты увидишь.
Взглянешь - взгляда не отведешь.
Ты в метельную полночь выйдешь,
а от памяти не уйдешь.
-Обхватить бы двумя руками,
унести б ее за моря!
Почему же она такая?
Отчего она не моя?
Снег летит над землей застылой,
снег рассыпчатый и сухой,...
А ведь было бы счастье, было,-
оказался кузнец плохой

Это про тайную любовь.

Роберт Бернс.

Ты свистни - тебя не заставлю я ждать.
Пусть сходят с ума и отец мой, и мать...
Но в оба гляди, пробираясь ко мне -
Найди ты лазейку в садовой стене,
Найди три ступеньки в саду при луне.
Иди - но как будто идешь не ко мне.
Иди - будто вовсе идешь не ко мне!
А если мы встретимся в церкви, смотри :
С подругой моей, не со мной говори.
Украдкой мне ласковый взгляд подари,
А больше - смотри - На меня не смотри!
Другим говори, нашу тайну храня,
Что нет дела совсем до меня.
Но, даже шутя, берегись как огня,
Чтоб кто-то не отнял тебя у меня!
И вправду не отнял тебя у меня!

По встречной полосе, босая, тихо шла,
Избитая плетьми, растерзанная ложью
Прекрасная любовь.…Свой крест она несла,
Она была мертва, и шла в обитель божью…
А вдоль дорог ряды бесчисленных машин,
Ей уступали путь, увидев взгляд страданий,
И не было среди глухой толпы мужчин,
Которые смогли бы кинуть в неё камень…

По встречной полосе.… В крови и синяках…
Затравленная шла она разбитым словом,
И на её пустых, протянутых руках
Лежала тенью боль покинутого дома…
На голове венок, забрызганный в крови,
В ступнях забитый гвоздь – жестокая расплата,
И ,если кто-то вдруг ей прокричит « живи!!»
Она не оживет…Она уже распята…

И если в новый день окрасится заря,
И в лицах янтарём расплавит лучик солнце….
Нет, не вернешь её….она теперь ничья,
И на протяжный стон, она не обернется….
Свой век, среди слепых и глупых отжила…..
Перекосившись вдруг коряво и нескладно,
По встречной полосе, босая тихо шла
Прекрасная любовь…..распятая нещадно.

Автора не знаю

Анатолий Штейгер

Всегда платить за всё. За всё платить сполна.
И в этот раз я заплачу, конечно,
За то, что шелестит для нас сейчас волна,
И берег далёко, и Путь сияет Млечный.

Душа в который раз как будто на весах:
Удастся или нет сравнять ей чашу с чашей?
Опомнись и пойми! Ведь о таких часах
Мечтали в детстве мы и в молодости нашей.

Чтоб так плечом к плечу, о борт облокотясь,
Неведомо зачем плыть в море ночью южной,
И чтоб на корабле все спали, кроме нас,
И мы могли молчать, и было лгать не нужно…

Облокотясь о борт, всю ночь, плечом к плечу,
Под блеск огромных звёзд и слабый шелест моря…
А долг я заплачу..Я ведь всегда плачу.
Не споря ни о чём…Любой ценой…Не споря.

1938 г

Разбудив. Рассказав о твоей белоснежной печали
Я искал лишь тебя. Жил я мыслями только о вас
Нарисованный дождь. Мы тогда лишь тебя не узнали.
Нарисованный сон. Только ты и остался сейчас
Преклоняюсь. Держусь. Только кашель сквозь клетку грудную
Прорывается вновь. Я забыл, что такое любить
Пусть сейчас тяжело, только жизнь не хочу я другую
Мне осталось немного. Но надо и это прожить.
Расплывается мир, словно буквы в дешевом буклете,
И на станцию поезд придет в условленный срок
Только ты меня сможешь спасти и оставить на свете
Нарисованный дождь. Только ты, нарисованный Бог

СЛОВНО РЕКИ

Мы - время. Мы - живое воплощенье
той Гераклитовой старинной фразы.
Мы - капли, а не твердые алмазы.
Мы - влага не затона, а теченья.
Мы - воды с мимолетными чертами
эфесца, к ним припавшего. Движенье
колышет и меняет отраженья
на глади, переменчивой как пламя.
Мы - реки, что дорогою заветной
бегут к морям. Потемки беспросветны.
Минует все. Ничто не повторится.
Своей монеты память не чеканит.
Но что-то потайное в нас не канет
и что-то плачущее не смирится.

Хорхе Луис Борхес

Старое, очень зеленое.

Ванильным слоем пудры в небесах
Закат себя обрисовал глумливо
Лениво, словно стрелки на часах
Стал уходить он в ночь неторопливо.
Я ждал.Закат, возьми меня с собой
Туда, где утро с ночью вечно спорят
За власть над миром.Дымкой голубой
Уже покрыта ночь. Я вновь не понят.
Я вновь остался преданным рабом
Ведь преданность нельзя линейкой мерить
Осталось затаиться за окном
И до утра молчать, молиться, верить...

На высоком стуле, среди пыли,
Занавесок, плюшевых зверей,
Ты боялась, что тебя забыли,–
И хотела к маме поскорей.

Платьице расправив аккуратно,
По плечам кудряшки распустив,
Замирала в страхе непонятном,
Глядя в равнодушный объектив.

А фотограф с розою в петличке,
Поднырнув под чёрное сукно,
Обещал загадочную птичку:
– Улыбайтесь, детка, как в кино!

Годы шли, менялись, как и платье.
Ты ждала, ты всё ещё ждала...
– Улыбайтесь, детка, не зевайте!
Будет птичка... Вот и все дела.

...Ателье закрылось. На закате
Старый мастер съехал – и исчез.
Улыбайтесь, детка, улыбайтесь...

Вас фотографируют с небес.


©Анна Полетаева (lapushka)

Когда друзья становятся врагами,
Когда хрустят надежды под ногами,
Когда пылают за спиной мосты -
Ты вправе говорить с Судьбой на "ты".

Ты вправе выпрямить ссутуленные плечи.
Ты вправе сделать шаг себе навстречу...
Себе - тому, каким ты был еще вчера.
Захлопни дверь. Окончена игра!

Е.Евтушенко

Со мною вот что происходит :
Ко мне мой старый друг не ходит,
А ходят в праздной суете разнообразные не те...
И он не с теми ходит где-то
И тоже понимает это,
И наш раздор необъясним,
Мы оба мучаемся с ним,
Со мною вот что происходит :
Совсем не та ко мне приходит
Мне руки на плечи кладет, и у другой меня крадет.
А той, скажите бога ради,
Кому на плечи руки класть -
Та, у которой я украден,
В отместку тоже станет красть.
Не сразу этим же ответит,
А будет жить с собой в борьбе,
О, сколько нервных и недужных связей,
Ненужных дружб, во мне уже осатаненность...
О, кто-нибудь, приди нарушь
Чужих людей соединенность,
И разобщенность близких душ.
Со мною вот что происходит :
Ко мне мой старый друг не ходит,
А ходят в праздной суете разнообразные не те...

В.Высоцкий
Мне каждый вечер зажигает свечи,
и образ твой окуривает дым.
И не хочу я знать, что время лечит,
что все проходит вместе с ним.

Теперь я не избавлюсь от покоя:
ведь все, что было на душе - на год вперед,
не ведая, она взяла с собою -
сначала в порт, а после в самолет.

В душе моей - пустынная пустыня.
Так что стоите над пустой моей душой?!
Обрывки песен там и паутина.
А остальное все она взяла с собой.

В моей душе все цели без дороги,
поройтесь в ней - и вы найдете лишь
две полуфразы, полудиалоги...
А остальное - Франция, Париж...

И пусть мне вечер зажигает свечи,
и образ твой окуривает дым.
Но не хочу я знать, что время лечит,
что все проходит вместе с ним.

Ко дню рождения Поэта... ( 3 января 1936г)

Звезда полей, во мгле заледенелой
Остановившись, смотрит в полынью.
Уж на часах двенадцать прозвенело,
И сон окутал родину мою...

Звезда полей! В минуты потрясений
Я вспоминал, как тихо за холмом
Она горит над золотом осенним,
Она горит над зимним серебром...

Звезда полей горит, не угасая,
Для всех тревожных жителей земли,
Своим лучом приветливым касаясь
Всех городов, поднявшихся вдали.

Но только здесь, во мгле заледенелой,
Она восходит ярче и полней,
И счастлив я, пока на свете белом
Горит, горит звезда моих полей...

Николай РУБЦОВ

В минуты музыки печальной
Я представляю жёлтый плёс,
И голос женщины прощальный,
И шум порывистых берёз,

И первый снег под небом серым
Среди погаснувших полей,
И путь без солнца, путь без веры
Гонимых снегом журавлей...

Давно душа блуждать устала
В былой любви, в былом хмелю,
Давно понять пора настала,
Что слишком призраки люблю.

Но всё равно в жилищах зыбких —
Попробуй их останови!—
Перекликаясь, плачут скрипки
О жёлтом плёсе, о любви.

И всё равно под небом низким
Я вижу явственно, до слёз,
И жёлтый плёс, и голос близкий,
И шум порывистых берёз.

Как будто вечен час прощальный,
Как будто время ни при чём...
В минуты музыки печальной
Не говорите ни о чём.

Игорь Иртенев


Угасший костер (романс)

Костер пылающий угас,
Его судьба задула злая.
Я больше ненавижу вас,
Я знать вас больше не желаю.

Моей любви прервался стаж,
Она с обрыва полетела,
И позабыл я голос ваш,
Черты лица и форму тела,

И адрес ваш, и телефон,
И дату вашего рожденья
Я вычеркнул из сердца вон
С жестоким чувством наслажденья.

Любовь исчезла без следа,
Хотя имела в прошлом место.
Прощаясь с вами навсегда,
Хочу сказать открытым текстом:

— Пусть любит вас теперь другой,
А я покой ваш не нарушу.
С меня довольно. Ни ногой
К вам не вступлю отныне в душу.

1985

Ліна Костенко
Я не знаю, чи побачу Вас,
а може власне і не в тому справа,
а головне, що десь в далечині,
є хтось такий, як невтоленна спрага.

Я не покличу щастя не моє,
луна луни туди не долітає.
Я думаю про Вас. Я знаю, що Ви - є.
Моя душа й від цього вже світає.

Р.Киплинг "Новобранцы"

Когда на восток новобранцы идут ,
Как дурни резвяться ,
Как лошади пьют.
Иные из них по дороге умрут,
Еще не начав служить как солдат:
Солдат, солдат королевы

Эй, вы, молодые ! Поближе к огню!
Я не первых встречаю и хороню,
Но пока вы живы, я вам объясню
Как должен вести себя солдат:
Солдат, солдат королевы

Если сволочь сержант
До точки довел - не ворчи
Как баба, не злись как осел,
А будь смелым и ловким.
И вот ты нашел, что наше
Спасенье в терпенье, солдат :
Солдат, солдат королевы

Если жена твоя шьеться с другим,
Оставь ему бабу, а мы отомстим!
И будет проклят тот солдат :
Солдат, солдат корлевы

Если мажут снаряды над их головой,
Не ругай свою пушку дурой кривой,
А лучше с ней потолкуй как с живой,
И ты будешь ею доволен, солдат :
Солдат солдат королевы

Но если ты ранен и брошен
В песках, и женщины бродят
С ножами в руках -
Дотянись до курка
И нажми в потьмах,
И к солдатскому богу
Ступай как солдат :
Солдат, солдат королевы

Большое спасибо, Создатель,
что вплоть до последнего дня
и праздным, и дураковатым
еще сохраняешь меня,

что средь сериозных и пышных,
и важных, и тяжких, как грех,
еще, никудышный и лишний,
не в силах я сдерживать смех,

что ты позволяешь мне шляться,
прогуливать и привирать,
играться, и с толку сбиваться,
а может быть, даже сбивать,

за то, что любили, жалели
меня ни за что ни про что,
пускали в дома и постели,
сажали за праздничный стол!

Отдельное также спасибо
за ту, что не любит еще,
но так уж светла и красива,
что мне без того хорошо.

За легкую, легкую лиру,
за легкость мою на подъем,
и что не с прогорклого жиру
бешусь я на пире Твоем!

Спасибо за мозг и за фаллос,
за ухо, и горло, и нос,
за то, что так много досталось,
и как-то само утряслось,

что не по грехам моим судишь,
а по милосердью Твому,
и вновь беспроцентную ссуду
вручаешь незнамо кому,

что смотришь сквозь пальцы на это,
что Ты не зануда и жмот,
и не призываешь к ответу
за каждый насущный ломоть!

Что свет загорается утром
и светит в течение дня,
и что, как Макаренко, мудро
доверьем ты учишь меня,

что праздность мою наполняешь
своим драгоценным вином
и щедрой рукой подливаешь,
скрывая скудельное дно.

Коль все мое дело потеха,
не грех побездельничать час!
За то, что всегда мне до смеха
до слез из распахнутых глаз!

Что бисер мечу торовато,
что резвая Муза сия,
прости уж, Господь, глуповата,
ленива, смешлива, как я!

Пускай уж филолог Наташка
пеняет на то, что пусты
и так легковесны бумажки
с моими словами, но Ты,

но Ты-то ведь знаешь, конечно,
ты ведаешь, что я творю.
За всю мою нищую нежность
покорнейше благодарю!

За бережность и за небрежность,
за вежливость с тварью Твоей,
удачливость и безуспешность
непыльных трудов и ночей!

Спасибо. И Ты уж прости мне,
что толком не верую я,
что тостом дурацким, не гимном
опять славословлю Тебя!

Так выпьем по первой за астры,
нальем по второй за исход,
по третьей наполним, и баста,
ведь троицу любит Господь!

Так выпьем за нашу победу,
как в фильме советский шпион,
за то, чтобы все я разведал
и вовремя смылся, как он.

© Тимур Кибиров

Это стихотворение когда-то подарила мне замечательная девочка Ирочка Третьяк
***
Средь моря пенного и в штиль, и в шторм
Сверкает молния, грохочет гром -
Здесь постоянная идет борьба
Меж силами добра и зла.

Свидетелями этой схватки роковой
Луна была и звёзды, и морской прибой,
И грозы летние и зимний снегопад,
Весенняя капель, осенний листопад,
Заря вечерняя и солнечный рассвет...
Да... эта схватка длится много лет.

Веками здесь клинки соприкасались.
От их ударов горы содрогались.
Темнело небо и земля пылала,
Шальная буря даже утихала.
Снега лавинами сходили, птицы умолкали,
Льды таяли, пустыни замерзали.

А в стороне она стояла -
Та, у которой ни конца нет, ни начала...
Та, что готова жизнь отдать,
Лишь бы невестой им обоим стать.
Та, что в себе навек соединила
И черный мрак, и яркое светило.

Она стоит, не в силах шевельнуться.
Ей хочеться, как в бездну окунуться
В тот бой кровавый меж добром и злом,
чтобы понять, где истина и в чем,
В чем жизни смысл и где ее начало...

И тут, как озаренье прозвучало:
"Добро и зло навек в тебе одной, -
Ничьей из них тебе не быть женой.
Их схватки вековой тебе не прекратить,
Удел твой - равновесием их быть."

Я СТАНУ ПТАШКОЮ (Таїсія Черниш)
Якщо колись земля зіб'ється з круга
і чорна зрада серце моє ранить,
і ти забудеш, що я є, коханий,
я стану пташкою, яка не має друга.
Самотньою зроблюся я без тебе
і пісня буде з гіркоти і болю.
Маленька пташка із великим серцем
щомиті буде плакать за тобою.
Й настане час, коли стомившись жити
і бачити довкіл щасливі лиця,
пташина зраджена шукатиме мисливця,
на кулю щоб серденько настромити.
І гримне постріл, і металу крапля
помчить назустріч у високе небо.
Ти в нього глянеш і мене впізнаєш
і закричиш: "О, Господи! Не треба!.."
Та вдарить і грім, і блискавка приблуда
жбурне до ніг твоїх сіреньке тільце
з живими ще, знайомими очима,
що смутку повні аж по самі вінця...
З очима, яких більше вже не буде...

***
Из-за пазухи вынув щенка-сироту,
Обратился Хозяин со словом к коту:
"Вот что, серый! На время забудь про мышей:
Позаботиться надобно о малыше.
Будешь дядькой кутенку, пока подрастет?" -
"Мур-мур-мяу!" - согласно ответствовал кот.
И тотчас озадачился множеством дел -
Обогрел, и утешил, и песенку спел.
А потом о науках пошел разговор:
Как из блюдечка пить, как проситься во двор,
Как гонять петуха и сварливых гусей...
Время быстро бежало для новых друзей.
За весною весна, за метелью метель...
Вместо плаксы щенка стал красавец кобель.
И, всему отведя в этой жизни черед,
Под садовым кустом упокоился кот.
Долго гладил Хозяин притихшего пса...
А потом произнес, поглядев в небеса:
"Все мы смертны, лохматый... Но знай, что душа
Очень скоро в другого войдет малыша!"
Пес послушал, как будто понять его мог,
И... под вечер котенка домой приволок.
Тоже - серого! С белым пятном на груди!..
Дескать, строго, Хозяин, меня не суди!
Видишь, маленький плачет ? Налей молока!
Я же котику дядькой побуду пока...

Мария Семенова

Ты моё нежное_важное_самое.

Мне бы вдохнуть тебя на полные лёгкие.

Притворится кардио.граммою.

И на листья упасть вохкие.



Ты моё близкое_сладкое_тихое.

Мне бы в строчки твои прятаться.

Не менять тишину шумихою.

И по утрам для тебя печататься



Ты моё не_напрасно.любимое.

И отчаянно_невероятное.

Неотделимое. Неотразимое.

Мне бы билеты к тебе безвозвратные.



Ты моё самое-самое.

Обменяемся кардиограммами?

Любите живопись, поэты, лишь ей, единственной дано,
души изменчивой приметы переносить на полотно.
Ты помнишь, как из тьмы былого, едва закутана в атлас,
с портрета Рокотова снова смотрела Струйская на нас.
Её глаза - как два тумана, полуулыбка, полуплач,
ее глаза - как два обмана, покрытых мглою неудач.
Соединенье двух загадок, полувосторг, полуиспуг,
безумной нежности припадок, предвосхищенье смертных мук.
Когда потёмки наступают и приближается гроза,
со дна души моей мерцают её прекрасные глаза...

Все люди, как книги, и мы их читаем,
Кого-то за месяц, кого-то за два.
Кого-то спустя лишь года понимаем,
Кого-то прочесть не дано никогда...
Кого-то прочтём и поставим на полку,
Пыль памяти изредка будем сдувать...
И в сердце храним... но что с этого толку?
Ведь неинтересно второй раз читать!
Есть люди-поэмы и люди-романы,
Стихи есть и проза - лишь вам выбирать.
А может быть, вам это всё ещё рано
И лучше журнальчик пока полистать?
Бывают понятные, явные книги,
Кого-то же надо читать между строк.
Есть ноты - сплошные оттенки и лиги,
С листа прочитать их не каждый бы смог.
Наш мир весь наполнен загадкой и тайной,
А жизнь в нём - лишь самый длинный урок.
Ничто не поверхностно и не случайно,
Попробуй лишь только взглянуть между строк...

Юлия Друнина.

Спасибо, очень понравилось, я ее не читал. И когда ты все успеваешь и где находишь. Молодец.

Оказалось, темнота, ты белая.
По карманам пряталась, да по щелям,
Между томиков Булгакова, Пелевина,
В банке с мелочью, под носом у меня.

Я искал тебя повсюду, я сжигал тебя,
Сына прятал, взаперти держал.
Все равно не успокоилась, проклятая,
Темнота, умеешь подождать.

Темнота, ты убиваешь медленно,
Тянешь, мучаешь, сжигаешь изнутри,
Соблазняешь, прикрывая лицо веером,
Шепчешь нежно, ласково: "Умри".

От тебя не убежишь, не спрячешься,
Манишь, словно ведьмин приворот,
Как теперь вернуть, переиначить все
Сын терпел, держался целый год.

Только темнота сманила грезами,
Заслонила, подменила жизнь.
Сын ушел, сбежал за новой дозою
Темноты, чье имя - героин. ©

Любовь моя, как я тебя люблю!
Особенно когда тебя рисую.
Но вдруг в тебе я полюбил другую?
Вдруг я придумал красоту твою?
Но почему ж к друзьям тебя ревную?
И к мрамору ревную и к углю?
Вдвойне люблю - когда тебя леплю,
Втройне - когда я точно зарифмую.
Я истинную вижу красоту
Я вижу то, что существует в жизни,
чего не замечает большинство.
Я целюсь, как охотник на лету.
Ухвачено художнической призмой,
божественнее станет божество!

Я - чистый лист, ты - острый карандаш,
твоё прикосновенье больно даже...
Но только в сочетанье, только вместе,
могли мы стать мелодиею песни,
рисунком тонким, иль стихов строфой.
А без тебя я только лист пустой ...

На верхней полке вы повисли.
Сосед усталый гасит свет.
Из темноты примчались мысли.
Вагон скрипит. Покоя нет.

И километр за километром,
Поднявши память на дыбы,
Верчу обратно киноленту
Моей узорчатой судьбы.

С тобой встречи… с этой… с той…
Работа, счастье, муки, пот…
А вот кусок совсем пустой,
Смотри-ка – это целый год!

Как много грустных эпизодов.
Слёз – море, радости – река.
Изжога. Не спросить ли соды –
Должна быть у проводника.

Полез рассвет сквозь щели в шторах.
Я в полумыслях, полуснах….
Я очень часто езжу в скорых
Удобных, мягких поездах.

ПРОЩАЛЬНАЯ

От прощанья до прощанья
возвращение одно,
частых писем обещанья,
позабытые давно.
Мы играем, словно дети,
в провожанье вновь и вновь...
Разделилось все на свете
на любовь и нелюбовь.

Много ветра, снегу много,
Неоглядна эта даль,-
бесконечная дорога,
быстротечная печаль,
Улыбнись мне на прощанье-
слышишь поезда гобой?
Я уеду не с вещами,
я уеду сам с собой!

Все, что в шутку ты сказала,
буду помнить я всерьез.
Видят старые вокзалы
слишком много новых слез.
Принимай судьбу отрадно,
не ищи других причин -
разделились беспощадно
мы на женщин и мужчин.

Кто-то уйдет,
кто-то вернется,
кто-то простит,
кто-то осудит..,
меньше всего
любви достается
нашим самым
любимым людям.
А. Дольский

...А завтра будет осень. В лужи ляжет
Огонь листвы разбитый в угольки.
Старухи на холме все крутят пряжу
И тянут нить и вяжут узелки.
Hе смотрят вниз - на что им любоваться
Плетение старей веретена.
Кто сдохнет в сто, кто разобьется в двадцать
Кто пригубит, а кто допьет до дна.
Позор и страсть, надежда и утрата,
Прыжок с моста об лед забавы для,
Казенный дом, чугунная ограда-
Hа тонкой нитке новая петля.
А мы живем - кто яростно, кто чинно,
Плывем в ладье за реку суеты,
Меняем маски, образы, личины,
И говорим любимым "Только ты".
Кидаемся в войну, работу, ссоры,
Мечтаем: "Будет новая весна"...
По кружеву Земли плетут узоры
Три женщины, без устали и сна.

Ника Батхен

Я любила твой смех, твой голос,
Я за душу твою боролась.
А душа-то была чужою,
А душа-то была - со ржою.
Но твердила любовь: "Так что же?
Эту ржавчину - уничтожу!"

...Были бури и были штили.
Ах, какие пожары были!
Только вот ведь какое дело -
В том огне я одна горела:
Ржа навеки осталась ржою,
А чужая душа - чужою...

Юлия Друнина

¿Que?...

©Вера Полозкова


Я - так хищно, так самозвански...

Боги сеют дожди как просо

В зонт, похожий на знак вопроса,

Оброненного по-испански:


¿Que? - И в школьницыны тетради -

Мысли, сбитые, как прицелы...

- Влюблена в него? - Нет. Но целый

Космос спит у него во взгляде.


Я - молящая у Морфея

Горсть забвения - до рассвета...

- Он не любит тебя. - И это

Только к лучшему, моя фея.


Души холодом зашивая,

Город бледен и мутно-бежев. -

Счастье. - Слушай, но ведь тебе же

Больно! - Этим и выживаю.

Весна, я с улицы, где тополь удивлен,
Где даль пугается, где дом упасть боится,
Где воздух синь, как узелок с бельем
У выписавшегося из больницы.

Где вечер пуст, как прерванный рассказ,
Оставленный звездой без продолженья
К недоуменью тысяч шумных глаз,
Бездонных и лишенных выраженья.

Борис Пастернак

Царство желаний
Сказоч-Ник

Полусонное царство заветных желаний –
Эти замки воздушные строил не зодчий,
В жизни слову положен набор окончаний,
Здесь у каждого слова – пунктир многоточий…
Здесь у каждого звука тягучее эхо,
Чьё-то имя раскрашено в цвет небосвода,
И всего полмгновенья от грусти до смеха –
Ведь капризней любви лишь судьба и погода.
А ещё в этом царстве запоры из стали,
Чтоб чужие без спроса в мечты не входили,
Чтобы близкие тоже о снах не узнали,
Ведь иначе б они эти сны не простили.
Но зато нет ни стен, ни железной ограды –
Дуют тёплые ветры от края до края,
Разлучённым влюблённым нет большей награды,
Чем быть вместе друг с другом, хотя бы мечтая…
Здесь спускаются ангелы прямо в ладони,
Здесь по радуге можно пешком хоть до Бога!
И глаза Богородицы в каждой иконе
На глаза ненаглядных похожи немного.
Никогда одиночеству царством не править,
И никто не пропустит разлуку в ворота,
И конечно совсем невозможно представить,
Что мечты не сбываются здесь у кого-то.
В этом царстве никто не клянёт и не судит,
И не просит ни денег, ни славы, ни власти -
Здесь встречаются те, кто действительно любит,
И имеет, поэтому, право на счастье…

Ника Турбина

Маме
Мне не хватает
Нежности твоей,
Как умирающей
Птице – воздуха,
Мне не хватает
Тревожного дрожанья губ твоих,
Когда одиноко мне…
Мне не хватает смешинок
В твоих глазах,
Они плачут,
Смотря на меня...
Почему в этом мире
Такая черная боль?
Наверно, оттого,
Что ты одна?

Девочка­-сон
Она, девочка-сон,
Живет только во тьме.
А днем стоит, повернувшись к стене.
И только ночью попадает в страну,
Где каждая сказка живет наяву.
Я в этот мир попадала не раз.
Но девочка – сон,
А я среди вас.



Засуха
Какая засуха в стихах!
А хочется воды напиться...
И расплескать ее в строках...
Какая засуха в душе!
Что стало миражом живое
Лицо твое,
И даже море
Похоже на сухой песок...
Такая засуха во всем,
Что окружало нас с тобою!
И вырваться нельзя на волю
Не оживив умерших слов.

Венеция
Запеленали город мостами –
В каменном платье Венеция встала...
Ей ожерелье из белых домов
Брошено под ноги
И островов
Не сосчитать –
Даже ночи не хватит...
Так отчего эта женщина плачет?

Приснись мне, а то я уже забываю,
Что нужно тебя мне любить и беречь.
Приснись, не сердись, я ведь тоже живая,
Приснись, прикоснись, можешь рядом прилечь.

Приснись мне усталым, покорным, тяжелым,
Приснись, как горячечным грезится лед,
Как снятся мужья своим брошенным женам,
Как матери – сын, а ребенку – полет…

Но вот я ложусь, прикрываю ресницы,
Считаю до сотни и падаю вниз…
Приснись! Почему ты не хочешь присниться?
А может, я сны забываю?
Приснись!

Любви моей ты боялся зря, -
не так я страшно люблю!
Мне было довольно
видеть тебя,
встречать улыбку твою.
И если ты уходил к другой
или просто был неизвестно где,
мне было довольно того, что твой
плащ висел на гвозде.

Когда же, наш мимолетный гость,
ты умчался, новой судьбы ища,
мне было довольно того, что гвоздь
остался после плаща.

Теченье дней, шелестенье лет, -
Туман, ветер и дождь...
А в доме событье - страшнее нет:
Из стенки вырвали гвоздь!
Туман, и ветер, и шум дождя...
Теченье дней, шелестенье лет...
Мне было довольно, что от гвоздя
Остался маленький след.
Когда же и след от гвоздя исчез
Под кистью старого маляра, -
Мне было довольно того, что след
Гвоздя был виден вчера.

Любви моей ты боялся зря, -
Не так я страшно люблю!
Мне было довольно видеть тебя,
Встречать улыбку твою!
И в теплом ветре ловить опять
То скрипок плач, то литавров медь...
А что я с этого буду иметь?..
Того тебе - не понять.