В том доме, где жила моя душа,
Теперь живут другие постояльцы.
Их жизнь имеет право состояться.
И я не захотела им мешать.
Течение их будничной воды
Могла бы запрудить моя плотина.
Я здесь жила. И, стало быть, платила
За смех веселья и за плач беды.
Пусть и они заплатят все сполна.
А может быть, судьба простит долги им.
Зачем же им чужая ностальгия,
Чужие сны, чужие имена?
Преступно будет преступить порог
И навязать им прежнюю картину:
Как тень моей плиты печет пирог,
Тень паука свивает паутину.
Как тень мужчины отворяет дверь,
И тень меня его целует нежно,
И тень ребенка ползает в манеже.
(Все это, впрочем, может быть теперь
У них самих. Вполне похоже, но –
Иные думы, драмы, драки, даты).
Я нынче тать ночной, я – соглядатай,
И мой удел – заглядывать в окно.
И домовым шуметь у них в трубе,
И вздохами вращать их вентилятор.
Но ни благословеньем, ни проклятьем
Не смею я напомнить о себе.
…И я сбежала прочь, как от погони…
Простилась с ними до скончанья дней…
И водоросли памяти моей
Качались в цветнике на их балконе…
Катерина Квитницкая
Безликий
1.05.2012 - 10:54
Александр Твардовский
Костер, что где-нибудь в лесу,
Ночуя, путник палит,—
И тот повысушит росу,
Траву вокруг обвялит.
Пожар начнет с одной беды,
Но только в силу вступит —
Он через улицу сады
Соседние погубит.
А этот жар — он землю жег,
Броню стальную плавил,
Он за сто верст касался щек
И брови кучерявил.
Он с ветром несся на восток,
Сжигая мох на крышах,
И сизой пылью вдоль дорог
Лежал на травах рыжих.
И от столба и до столба,
Страду опережая,
Он на корню губил хлеба
Большого урожая...
» Кликните сюда для просмотра оффтоп текста.. «
И кто в тот год с войсками шел,
Тому забыть едва ли
Тоску и муку наших сел,
Что по пути лежали.
И кто из пламени бежал
В те месяцы лихие,
Тот думать мог, что этот жар
Смертелен для России.
И с болью думать мог в пути,
Тех, что прошли, сменяя:
— Земля отцовская, прости,
Страдалица родная...
И не одна уже судьба
Была войны короче.
И шла великая борьба
Уже как день рабочий.
И долг борьбы — за словом — власть
Внушала карой строгой.
И воин, потерявший часть,
Искал ее с тревогой...
И ты была в огне жива,
В войне права, Россия.
И силу вдруг нашла Москва
Ответить страшной силе.
Москва, Москва, твой горький год,
Твой первый гордый рапорт,
С тех пор и ныне нас ведет
Твой клич: — Вперед на запад!
Пусть с новым летом вновь тот жар
Дохнул, неимоверный,
И новый страшен был удар,—
Он был уже не первый.
Ты, Волга, русская река,
Легла врагу преградой.
Восходит заревом в века
Победа Сталинграда.
Пусть с третьим летом новый жар
Дохнул — его с восхода
С привычной твердостью встречал
Солдатский взгляд народа.
Он мощь свою в борьбе обрел,
Жестокой и кровавой,
Солдат-народ. И вот Орел —
Начало новой славы.
Иная шествует пора,
Рванулась наша сила
И не споткнулась у Днепра,
На берег тот вступила.
И кто теперь с войсками шел,
Тому забыть едва ли
И скорбь и радость наших сел,
Что по пути лежали.
Да, много горя, много слез —
Еще их срок не минул.
Не каждой матери пришлось
Обнять родного сына.
Но праздник свят и величав.
В огне полки сменяя,
Огонь врага огнем поправ,
Идет страна родная.
Ее святой, великий труд,
Ее немые муки
Прославят и превознесут
Благоговейно внуки.
И скажут, честь воздав сполна,
Дивясь ушедшей были:
Какие были времена!
Какие люди были!
Квитницкая Катерина
История любви. Послесловие 2
Я снова выступаю невпопад.
Я вывела на сцену эту дуру,
Набитую то бреднями, то страхом,
Кликушу, королеву, потаскуху,
Которая была МОЕЙ ЛЮБОВЬЮ.
И будет ею, что ни говори, —
Единственной.
Здесь нет противоречья.
Любовь — всегда одна.
Всегда — насквозь,
Как гвоздь в ладони.
Да, после неё
Осуществимы женщины и кошки,
Обмен квартир
И даже запятые
В придаточном, несложном предложеньи
Сердец и рук.
Да, я щепотку счастья
Сама бросала в чёртову стряпню:
Шептала, бормотала, колдовала —
Варила от любви противоядье.
Пила его.
Мне мало помогло.
НО ПЛАЧ МОЙ ОБЕРНУЛСЯ ВНЯТНОЙ РЕЧЬЮ.
Как водится, вначале было Слово:
ETERMENANDO.
Я ничуть не лгу,
Когда самодовольно утверждаю:
СО МНОЮ НЕВОЗМОЖНО ПОРАВНЯТЬСЯ!
Не верите? Тогда судите сами.
Вот истинная
ФОРМУЛА МЕНЯ:
Я близорука.
Постоянно мерзну.
Курю и пью.
Люблю крепчайший кофе.
Владею иностранным языком.
(Сказать по правде, он владеет мною).
Я привлекалась к Страшному Суду.
Но им была оправдана вчистую
Ввиду чрезмерной тяжести улик.
Мой рост —
Сто семьдесят.
Объем груди –
Сто два.
А талии –
Неполных шестьдесят.
Размер ноги –
Тридцать восьмой.
И шрам
Малозаметный
Выше правой брови.
Вес –
Шестьдесят четыре килограмма.
» Кликните сюда для просмотра оффтоп текста.. «
Что, втиснулись?
Ничто нигде не жмет?
Удобно вам в моей линейной мерке?
Вам формула моя, как видно, впору?
Ах, всё-таки чего-то не хватает?!
Какого-то малейшего штриха?
Ну, что ж,
Тогда попробуйте поставить
Вплотную за местоименьем «Я»
Знак равенства
Между собой и Богом.
Вот то-то же!
А я могу признать:
Я вероломна в самом худшем смысле.
У тех, кого люблю, - ломаю веру.
В то, что люблю.
Во всё.
Во всех.
В погоду.
И даже в то, что завтра воскресенье
И мы поедем за город.
К тому же,
Я постоянно требую от них
Почти религиозного служенья.
Какой-то мрачный культ!
Не «верь», а «веруй!»
Без доказательств.
Слепо.
Истый Бог
И тот, хоть иногда являет чудо –
На, мол, гляди!
А я не затрудняюсь.
В моей кумирне –
Никаких чудес.
Языческое капище и только.
Чем я владею? –
Захудалым телом.
Душой, в которой даже римский папа
Когда-то усомнился на конклаве.
И этим словом, в сущности пустым,
Но так звучащим, будто символ веры:
ETERMENANDO.
Вот и всё, пожалуй.
Мой храм рассчитан лишь на дикарей,
На тёмное невежество.
Но если
Мне мой любимый жертвы не несёт,
И говорит, что это – мракобесье.
И говорит, что я – поганый идол,
И говорит, что лопнуло терпенье,
И говорит, что он – не обскурант,
Что мною просто черти куролесят,
О, как же страшно я тогда кричу:
«Ступай!» и «Повинуйся!»
Как воюю!
Как требую: «Отдай!», «Верни!», «Моё!»
Как долго я тиранствую и клянчу!..
И если он, превозмогая страх,
Уходит прочь от этих посягательств,
То я тогда
Сама на свой алтарь
Теку своею собственною кровью.
И этим полным жертвоприношеньем
ВСЁ РАССТАВЛЯЮ НА СВОИ МЕСТА.
Безликий
1.05.2012 - 13:06
Алексей Толстой
Меня, во мраке и в пыли
Досель влачившего оковы,
Любови крылья вознесли
В отчизну пламени и слова.
И просветлел мой темный взор,
И стал мне виден мир незримый,
И слышит ухо с этих пор,
Что для других неуловимо.
И с горней выси я сошел,
Проникнут весь ее лучами,
И на волнующийся дол
Взираю новыми очами.
И слышу я, как разговор
Везде немолчный раздается,
Как сердце каменное гор
С любовью в темных недрах бьется,
С любовью в тверди голубой
Клубятся медленные тучи,
И под древесною корой,
Весною свежей и пахучей,
С любовью в листья сок живой
Струей подъемлется певучей.
И вещим сердцем понял я,
Что все рожденное от Слова,
Лучи любви кругом лия,
К нему вернуться жаждет снова;
И жизни каждая струя,
Любви покорная закону,
Стремится силой бытия
Неудержимо к божью лону;
И всюду звук, и всюду свет,
И всем мирам одно начало,
И ничего в природе нет,
Что бы любовью не дышало.
ЭПИТАФИЯ
Была малейшей –
не видной сразу.
Занозой - сердцу.
Соринкой – глазу.
Тупила шпагу
о грубый камень.
Являлась шагу
для спотыканья.
В чужой отчизне,
в пылу мгновенья
Случалась жизни
для преткновенья.
Морила - лаской,
любила – ядом.
И для огласки
служила ямбам.
Словами даром
лечила астму.
Казалась дамой
козырной масти.
К открытью окон
бывала птицей.
Соринкой – оку.
Но не зеницей…
Квитницкая Катерина
Безликий
1.05.2012 - 14:09
Афанасий Фет
Цветы кивают мне, головки наклоня,
И манит куст душистой веткой;
Зачем же ты один преследуешь меня
Своею шелковою сеткой?
Дитя кудрявое, любимый нежно сын
Неувядающего мая,
Позволь мне жизнию упиться день один,
На солнце радостном играя.
Постой, оно уйдет, и блеск его лучей
Замрет на западе далеком,
И в час таинственный я упаду в ручей,
И унесет меня потоком.
Cергей Островой
В жизни по-разному можно жить.
В горе можно. И в радости.
Вовремя есть. Вовремя пить.
Вовремя
делать
гадости.
А можно и так: на рассвете встать
И, помышляя о чуде,
Рукой обожженною
солнце
достать
И подарить его людям.
Я чувствую непобедимый страх
В присутствии таинственных высот.
Я ласточкой доволен в небесах,
И колокольни я люблю полёт!
И, кажется, старинный пешеход,
Над пропастью, на гнущихся мостках,
Я слушаю, как снежный ком растёт,
И вечность бьёт на каменных часах.
Когда бы так! Но я не путник тот,
Мелькающий на выцветших листах,
И подлинно во мне печаль поёт;
Действительно, лавина есть в горах!
И вся моя душа – в колоколах,
Но музыка от бездны не спасёт!
Осип Мандельштам
(одно из моих любимых)) было?
Н. Матвеева
Любви моей ты боялся зря —
Не так я страшно люблю.
Мне было довольно видеть тебя,
Встречать улыбку твою.
И если ты уходил к другой
Иль просто был неизвестно где,
Мне было довольно того, что твой
Плащ висел на гвозде.
Когда же, наш мимолетный гость,
Ты умчался, новой судьбы ища,
Мне было довольно того, что гвоздь
Остался после плаща.
Теченье дней, шелестенье лет,
Туман, ветер и дождь.
А в доме событье — страшнее нет:
Из стенки вынули гвоздь.
Туман, и ветер, и шум дождя,
Теченье дней, шелестенье лет,
Мне было довольно, что от гвоздя
Остался маленький след.
Когда же и след от гвоздя исчез
Под кистью старого маляра,
Мне было довольно того, что след
Гвоздя был виден вчера.
Любви моей ты боялся зря.
Не так я страшно люблю.
Мне было довольно видеть тебя,
Встречать улыбку твою.
И в теплом ветре ловить опять
То скрипок плач, то литавров медь…
А что я с этого буду иметь,
Того тебе не понять.
Как часто от себя мы правду прячем,
мол, так и так,- не знаю, что творю...
И ты вот притворяешься незрячим,
чтобы в ответе быть поводырю.
Что ж, ладно, друг,
спасибо за доверье,
в пути не брошу,
в топь не заведу...
Но всё тесней смыкаются деревья,
и вот уж скоро ночь, как на беду.
Я и сама лукавлю,- не отважусь
признаться, что измаялась в пути.
А если б на двоих нам
эту тяжесть,-
насколько легче было бы идти.
В. Тушнова
Л. Филатов
ПРОСТИТЕ, МИСС!..
Повеял с моря легкий бриз,
И сердце бьет тревогу…
Простите, мисс,
Простите, мисс,
Но мне пора в дорогу!..
Бродить по свету – мой девиз,
Штурвал – моя отрада…
Простите, мисс,
Простите, мисс,
Но ждать меня не надо!..
Вы говорите мне: стремись
К признанью и почету…
Простите, мисс,
Простите, мисс,
Но мне они ни к черту!..
Мне дорог каждый ваш каприз
И ваши ласки – тоже…
Простите, мисс,
Простите, мисс,
Но море мне дороже!..
Я не пойду на компромисс
Спокойствию в угоду…
Простите, мисс,
Простите, мисс,
Но я люблю свободу!..
Безликий
1.05.2012 - 18:37
Михаил Анчаров
Она была во всем права -
И даже в том, что сделала.
А он сидел, дышал едва,
И были губы белые.
И были черные глаза,
И были руки синие.
И были черные глаза
Пустынными пустынями.
Пустынный двор жестоких лет,
Пустырь, фонарь и улица.
И переулок, как скелет,
И дом подъездом жмурится.
И музыка ее шагов
Схлестнулась с подворотнею,
И музыка ее шагов -
Таблеткой приворотною.
» Кликните сюда для просмотра оффтоп текста.. «
И стала пятаком луна,
Подруга полумесяца,
Когда потом ушла она,
А он решил повеситься.
И шантажом гремела ночь,
Улыбочкой приправленным.
И шантажом гремела ночь
И пустырем отравленным.
И лестью падала трава,
И местью встала выросшей.
И ото всех его бравад
Остался лишь пупырышек.
Сезон прошел, прошел другой -
И снова снег на паперти.
Сезон прошел, прошел другой -
Звенит бубенчик капелькой.
И заоконная метель,
И лампа - желтой дынею.
А он все пел, все пел, все пел,
Наказанный гордынею.
Наказан скупостью своей,
Устал себя оправдывать.
Наказан скупостью своей
И страхом перед правдою.
Устал считать улыбку злом,
А доброту - смущением.
Устал считать себя козлом
Любого отпущения.
Двенадцать падает. Пора!
Дорога в темень шастает.
Двенадцать падает. Пора!
Забудь меня, глазастого!
АКВАРЕЛЬ
Амбразуры окон потемнели,
Не вздыхает ветерок долинный,
Ясен вечер; сквозь вершину ели
Кинул месяц первый луч свой длинный.
Ангел взоры опустил святые,
Люди рады тени промелькнувшей,
И спокойны глазки золотые
Нежной девочки, к окну прильнувшей.
М. Цветаева
Не самое любомое стихотворение, но почему-то осталось в памяти.
Сероглазый король
Слава тебе, безысходная боль!
Умер вчера сероглазый король.
Вечер осенний был душен и ал,
Муж мой, вернувшись, спокойно сказал:
«Знаешь, с охоты его принесли,
Тело у старого дуба нашли.
Жаль королеву. Такой молодой!..
За ночь одну она стала седой».
Трубку свою на камине нашел
И на работу ночную ушел.
Дочку мою я сейчас разбужу,
В серые глазки ее погляжу.
А за окном шелестят тополя:
«Нет на земле твоего короля...»
Анна Ахматова
11 декабря 1910
Я жду тебя.
Я долго ждать могу.
Я не дышу - надежду берегу.
Трепещущий предсмертно огонёк...
Такой она мне видится воочью.
На ней всех сил моих сосредоточье,
на ней скрещенье всех моих дорог,
она существованья сердцевина,
в короткий блеск сведённая судьба,
в ней всё соединилось воедино:
отчаянье, заклятье и мольба.
Мой кругозор неимоверно сужен,
всё, что не ты,- междупланетный мрак.
Я жду тебя.
Ты до того мне нужен,
что всё равно мне, друг ты или враг.
Я жду тебя
всем напряженьем жизни.
Зря говорят - игра не стоит свеч.
Когда лучи вот так сойдутся в линзе,
любой пожар под силу им разжечь!
Вероника Тушнова
Безликий
1.05.2012 - 19:23
Александр Блок
Никогда не забуду (он был, или не был,
Этот вечер): пожаром зари
Сожжено и раздвинуто бледное небо,
И на жёлтой заре - фонари.
Я сидел у окна в переполненном зале.
Где-то пели смычки о любви.
Я послал тебе чёрную розу в бокале
Золотого, как нёбо, аи.
Ты взглянула. Я встретил смущённо и дерзко
Взор надменный и отдал поклон.
Обратясь к кавалеру, намеренно резко
Ты сказала: "И этот влюблён".
И сейчас же в ответ что-то грянули струны,
Исступлённо запели смычки...
Но была ты со мной всем презрением юным,
Чуть заметным дрожаньем руки...
Ты рванулась движеньем испуганной птицы,
Ты прошла, словно сон мой легка...
И вздохнули духи, задремали ресницы,
Зашептались тревожно шелка.
Но из глуби зеркал ты мне взоры бросала
И, бросая, кричала: "Лови!.."
А монисто бренчало, цыганка плясала
И визжала заре о любви.
Здесь никто меня не накажет
за тягу к чужому добру.
Худого слова не скажет,-
хочу и беру!
Беру серебро и лебяжье перо,
и рафинад голубой,
бисер и бирюзу,-
всё увезу
с собой.
Всю красоту,
всю чистоту,
всю тишину возьму,
крыши в дыму,
морозной зари
малиновую тесьму.
Берёз кружева кручёные,
чёрное вороньё,
все купола золоченые
возьму я в сердце моё,
пусто, пусто в нём, обворованном...
Всё я спрячу в нём, затаю,-
маленький город,
небо огромное,
молодость,
нежность,
душу твою.
Вероника Тушнова
Л. Филатов
ПЕСЕНКА ОБ ИГРЕ
Все мы в детстве во что-то играли,
Все мы толк понимали в игре, -
Кто-то гаммы играл на рояле,
Кто-то с кошкой играл во дворе.
Мы слегка подросли, но поди ж ты! –
В наших играх все тот же азарт, –
Мы играем в кино и на бирже,
Мы играем в войну и в бильярд.
Сколько игр на земле настоящих,
Что не знаешь, какую избрать!..
Только жаль, что однажды и в ящик
Нам придется уныло сыграть.
Ну так что ж, мы свое отыграли,
Пусть другие приступят к игре –
Кто-то станет бренчать на рояле,
Кто-то кошку гонять во дворе…
Зову, упрекаю, надеюсь и спорю,
молю, обвиняю, прощаю, кляну...
И горе моё -
настоящее горе,
во всю ширину
и во всю глубину!
Я в счастье не верю.
Так замятью снежной
не верят в сирень, в стрекотанье,
в дожди...
А всё-таки будет.
Придёт.
Неизбежно.
Не хочешь - не верь,
не умеешь - не жди.
А всё-таки будет.
И с тою же страстью
я счастью в глаза
изумлённо взгляну,
и будет оно,
настоящее счастье,
во всю ширину
и во всю глубину!
Вероника Тушнова
Л. Филатов
СПАСИБО
В наш трудный, но все-таки праведный век,
Отмеченный потом и кровью,
Не хлебом единым ты жив, человек, -
Ты жив, человек, и любовью.
Не злись, что пришла – оттеснила дела,
Не злись, что пришла – не спросила, -
Скажи ей спасибо за то, что пришла, -
Скажи ей за это спасибо!..
Когда удается одерживать верх
Тебе над бедою любою, -
Не волей единой ты жив, человек, -
Ты жив, человек, и любовью.
Не хнычь, что была, мол, строптива и зла,
Не хнычь, что была, мол, спесива, -
Скажи ей спасибо за то, что была, -
Скажи ей за это спасибо!..
Lady Winter
2.05.2012 - 12:24
Какая роскошь - быть не в моде
И жить, ни на кого не глядя,
И одеваться по погоде,
Не ради взглядов встречных дядей.
Прослыть не побояться дурой,
Не прибавлять платформой роста,
Не подгонять свою фигуру
Под "шестьдесят" и "девяносто".
Веселой быть и сумасбродной,
Зевать, коль станет слишком скучно.
Какая роскошь - быть не модной,
А быть самой собою.
Штучной.
© Елена Миронова
Безликий
2.05.2012 - 14:51
Валерий Брюсов
Взрывают весенние плуги
Корявую кожу земли,-
Чтоб осенью снежные вьюги
Пустынный простор занесли.
Краснеет лукаво гречиха,
Синеет младенческий лен...
И снова все бело и тихо,
Лишь волки проходят как сон.
Колеблются нивы от гула,
Их топчет озлобленный бой...
И снова безмолвно Микула
Взрезает им грудь бороздой.
А древние пращуры зорко
Следят за работой сынов,
Ветлой наклоняясь с пригорка,
Туманом вставая с лугов.
И дальше тропой неизбежной,
Сквозь годы и бедствий и смут,
Влечется, суровый, прилежный,
Веками завещанный труд.
К. Ваншенкин
Ты добрая, конечно, а не злая,
И, только не подумавши сперва,
Меня обидеть вовсе не желая,
Ты говоришь обидные слова.
Но остается горестная метка,-
Так на тропинке узенькой, в лесу,
Товарищем оттянутая ветка
Бывает, вдруг ударит по лицу.
Безликий
2.05.2012 - 15:51
Иван Бунин
На севере есть розовые мхи,
Есть серебристо-шелковые дюны...
Но темных сосен звонкие верхи
Поют, поют над морем, точно струны.
Послушай их. Стань, прислонись к сосне:
Сквозь грозный шум ты слышишь ли их нежность?
Но и она — в певучем полусне.
На севере отрадна безнадежность.
К. Ваншенкин
Ты сладко спишь. Сквозь темные ресницы,
Почти не означая ничего,
Трепещущие слабые зарницы
Сознания коснулись твоего.
Ревет гроза, и молнии толпятся,
Толкаются локтями в тесноте,
А звуки грома рвутся, и дробятся,
И катятся шарами в темноте.
О, эти вспышки зыбкие ночные
Над чернотой притихнувшей земли
И эта грома стереофония —
То сбоку он, то сзади, то вдали!
Но месяц вновь поблескивает дужкой.
Высь постепенно стала голубой.
И молнии уходят друг за дружкой,
Ворчащий гром уводят за собой.
Ты в сад с терраски отворяешь двери,
Ты поднимаешь чистые глаза
И говоришь с улыбкою, не веря:
— А что, была действительно гроза?..
Но целый день потрескивают травы —
Так наэлектризованы они.
И долго тянет влагой от дубравы,
И дальних гроз мерещатся огни.
Безликий
2.05.2012 - 16:20
Николай Гумилев
Моя душа осаждена
Безумно-странными грехами.
Она — как древняя жена
Перед своими женихами.
Она должна в чертоге прясть,
Склоняя взоры все суровей,
Чтоб победить глухую страсть,
Смирить мятежность бурной крови.
Но если бой неравен стал,
Я гордо вспомню клятву нашу
И, выйдя в пиршественный зал,
Возьму отравленную чашу.
И смерть придет ко мне на зов,
Как Одиссей, боец в Пергаме,
И будут вопли женихов
Под беспощадными стрелами.
Я так хочу, чтобы ладони, губы...
Всё голубое... Ясная вода...
И мне всё снятся поезда - к чему бы?
Чужие пасмурные города,
чужие люди,
грузчики, старухи...
Тебя в базарной толчее ищу,
твой голос гаснет
в телефонной трубке,
и я "постой,постой,постой!" кричу...
На полчаса, на полминуты - рядом!
Но сны опять бессмысленны,грустны.
Как жалко, что не доставляют на дом
заранее заказанные сны!
Уже заголубел проём оконный,
сочит сквозь штору пасмурную мглу...
Я жду тебя безропотно. Спокойно.
Я жду. Я жду.
Я больше не могу.
Вероника Тушнова
К. Ваншенкин
Я был суров, я все сгущал...
И в дни поры своей весенней
Чужих ошибок не прощал
И не терпел сторонних мнений.
Как раздражался я порой,
Как в нелюбви не знал покоя!
Сказать по совести, со мной
Еще случается такое.
Но, сохраняя с прошлым связь,
Теперь живу я много проще:
К другим терпимей становясь,
К себе - взыскательней и жестче.
Безликий
2.05.2012 - 16:32
Гаврила Державин
Восстал всевышний бог, да судит
Земных богов во сонме их;
Доколе, рек, доколь вам будет
Щадить неправедных и злых?
Ваш долг есть: сохранять законы,
На лица сильных не взирать,
Без помощи, без обороны
Сирот и вдов не оставлять.
Ваш долг: спасать от бед невинных,
Несчастливым подать покров;
От сильных защищать бессильных,
Исторгнуть бедных из оков.
Не внемлют! видят - и не знают!
Покрыты мздою очеса:
Злодействы землю потрясают,
Неправда зыблет небеса.
Цари! Я мнил, вы боги властны,
Никто над вами не судья,
Но вы, как я подобно, страстны,
И так же смертны, как и я.
И вы подобно так падете,
Как с древ увядший лист падет!
И вы подобно так умрете,
Как ваш последний раб умрет!
Воскресни, боже! боже правых!
И их молению внемли:
Приди, суди, карай лукавых,
И будь един царем земли!
К. Ваншенкин
Весной
Первый ливень над городом лупит,
Тарахтит в водосточной трубе.
Ах, никто меня в мире не любит,-
Врет девчонка самой же себе.
Брызги тучей стоят над панелью,
А девчонка в квартире одна,-
Врет от радости и от веселья
У раскрытого настежь окна.
Дождь с размаху по улицам рубит,
По троллейбусным крышам стучит.
Ах, никто меня в жизни не любит!-
Звонко голос счастливый звучит...
Безликий
2.05.2012 - 16:39
Василий Жуковский
От дружной ветки отлученный,
Скажи, листок уединенный,
Куда летишь?.. "Не знаю сам;
Гроза разбила дуб родимый;
С тех пор по долам, по горам
По воле случая носимый,
Стремлюсь, куда велит мне рок,
Куда на свете все стремится,
Куда и лист лавровый мчится,
И легкий розовый листок."
Через гром
Как соловей, расцеловавший воздух,
коснулись дни звенящие твои меня,
и я ищу в качающихся звездах
тебе узор красивейшего имени.
Я, может, сердцем дотла изолган:
вот повторяю слова – все те же,
но ты мне в уши ворвалась Волгой,
шумишь и машешь волною свежей.
Мой голос брошен с размаху в пропасть,
весь в черной пене качает берег,
срываю с сердца и ложь и робость,
твои повсюду сверкнули серьги.
По горло волны! Пропой еще, чем
тебя украсить, любовь и лебедь.
Я дней, закорчившихся от пощечин,
срываю нынче ответы в небе!
Н. Асеев
Безликий
2.05.2012 - 16:48
Михаил Лермонтов
Люблю отчизну я, но странною любовью!
Не победит ее рассудок мой.
Ни слава, купленная кровью,
Ни полный гордого доверия покой,
Ни темной старины заветные преданья
Не шевелят во мне отрадного мечтанья.
Но я люблю - за что, не знаю сам -
Ее степей холодное молчанье,
Ее лесов безбрежных колыханье,
Разливы рек ее, подобные морям;
Проселочным путем люблю скакать в телеге
И, взором медленным пронзая ночи тень,
Встречать по сторонам, вздыхая о ночлеге,
Дрожащие огни печальных деревень;
Люблю дымок спаленной жнивы,
В степи ночующий обоз
И на холме средь желтой нивы
Чету белеющих берез.
С отрадой, многим незнакомой,
Я вижу полное гумно,
Избу, покрытую соломой,
С резными ставнями окно;
И в праздник, вечером росистым,
Смотреть до полночи готов
На пляску с топаньем и свистом
Под говор пьяных мужичков.
Дано мне тело -- что мне делать с ним,
Таким единым и таким моим?
За радость тихую дышать и жить
Кого, скажите, мне благодарить?
Я и садовник, я же и цветок,
В темнице мира я не одинок.
На стекла вечности уже легло
Мое дыхание, мое тепло.
Запечатлеется на нем узор,
Неузнаваемый с недавних пор.
Пускай мгновения стекает муть --
Узора милого не зачеркнуть.
Осип Мандельштам
К. Ваншенкин
К чему копить ничтожные обиды,
Им не давать исчезнуть без следа,
Их помнить, не показывая виду
И даже улыбаясь иногда?
Они мелки, но путь их страшно долог,
И с ними лучший праздник нехорош.
Они - как злой блуждающий осколок:
Болит внутри, а где - не разберешь.
Вот почему я их сметаю на пол,
Пускай не все, но большую их часть.
Осколок только кожу оцарапал,
А мог бы в сердце самое попасть.
Безликий
2.05.2012 - 17:24
Владимир Луговской
За тебя, за все я благодарен.
По бульвару вьются морячки.
Море входит синими рядами
В неподвижные мои зрачки.
Громыхая, катятся платформы,
По-осеннему прозрачна высь.
Чайки в чистой, белоснежной форме
Легким строем мимо пронеслись.
Дай мне руку.
Может быть, впервые
Я узнал такую простоту.
Пролетают блики огневые,
Превращаясь в песни на лету.
Вижу сад и тень от пешехода,
Пляску листьев, медленный баркас.
Мчится с моря шумная свобода,
Обнимает и целует нас.
К. Ваншенкин
Надпись на книге
Я приобрел у букинистов
Книжонку пухлую одну,
Где океана рев неистов
И корабли идут ко дну.
Она была грязна, потерта,-
Обыкновенное старье,
Но ей цена была пятерка,
И я в дорогу взял ее.
В ней было все: любви рожденье,
Добра над мраком торжество
И о простуде рассужденья,-
Но как написано мертво!
В тягучей этой веренице
(Проливы, шпаги, парики)
На сто семнадцатой странице
Я встретил надпись от руки.
И в ней была такая сила,
Что сердце дрогнуло слегка.
Я вас люблю!- она гласила,
Та рукописная строка.
Я замер,- вы меня поймете,
Перевернул страницу враз
И увидал на обороте:
Я тоже полюбила вас...
И предо мною словно вспышка -
Тенистый сад, речонки гладь.
Она: - Простите, что за книжка?
Он: - Завтра дам вам почитать...
...Я ехал в ночь. Луна вставала.
Я долго чай дорожный пил
И не досадовал нимало,
Что книжку глупую купил.
И, как в магическом кристалле,
Мне сквозь огни и времена
Я вас люблю!- в ночи блистали
Торжественные письмена.
Безликий
3.05.2012 - 16:49
Осип Мандельштам
В огромном омуте прозрачно и темно,
И томное окно белеет;
А сердце, отчего так медленно оно
И так упорно тяжелеет?
То всею тяжестью оно идет ко дну,
Соскучившись по милом иле,
То, как соломинка, минуя глубину,
Наверх всплывает без усилий.
С притворной нежностью у изголовья стой
И сам себя всю жизнь баюкай;
Как небылицею, своей томись тоской
И ласков будь с надменной скукой.
Дождик ласковый, мелкий и тонкий,
Осторожный, колючий, слепой,
Капли строгие скупы и звонки,
И отточен их звук тишиной.
То -- так счастливы счастием скромным,
Что упасть на стекло удалось;
То, как будто подхвачены темным
Ветром, струи уносятся вкось.
Тайный ропот, мольба о прощеньи:
Я люблю непонятный язык!
И сольются в одном ощущеньи
Вся жестокость, вся кротость на миг.
В цепких лапах у царственной скуки
Сердце сжалось, как маленький мяч:
Полон музыки, Музы и муки
Жизни тающей сладостный плач!
Осип Мандельштам
Безликий
3.05.2012 - 19:07
Николай Некрасов
"Самодовольных болтунов,
Охотников до споров модных,
Где много благородных слов,
А дел не видно благородных,
Ты откровенно презирал:
Ты не однажды предсказал
Конец велеречивой сшибки
И слово русский либерал
Произносил не без улыбки.
Ты силу собственной души
Бессильем их надменно мерил
И добродушно ей ты верил.
И точно, были хороши
Твои начальные порывы:
Озолотил бы бедняка!
Но дед и бабка были живы,
И сам ты не имел куска.
И долго спали сном позорным
Благие помыслы твои,
Как дремлют подо льдом упорным
Речные вольные струи.
Ты их лелеял на соломе
И только применять их мог
Ко псу, который в жалком доме
Пожитки жалкие стерег.
И правда: пес был сыт и жирен,
И спал всё, дворнику назло.
Теперь... теперь твой круг обширен!
Взгляни: богатое село
Лежит, обставлено скирдами,
Спускаясь по горе к ручью,
А избы полны мужиками..."
Въезжая в отчину свою,
Такими мыслями случайно
Был Решетилов осажден.
И побледнел необычайно,
И долго, долго думал он...
Потом - вступил он во владенье,
Вопрос отложен и забыт.
Увы! не наше поколенье
Его по совести решит!
Взгляните внимательно и если возможно -- нежнее.
И если возможно -- подольше с нее не сводите очей
Она перед вами-дитя с ожерельем на шее
И локонами до плечей.
В ней-все, что вы любите, все, что, летя вокруг света
Вы уже не догоните -- как поезда ни быстры.
Во мне говорят не влюбленность поэта
И не гордость сестры.
Зовут ее Ася: но лучшее имя ей -- пламя,
Которого не было, нет и не будет вовеки ни в ком.
И помните лишь, что она не навек перед вами.
Что все мы умрем...
Марина Цветаева
Безликий
3.05.2012 - 19:12
Борис Пастернак
С утра жара. Но отведи
Кусты, и грузный полдень разом
Всей массой хряснет позади,
Обламываясь под алмазом.
Он рухнет в ребрах и лучах,
В разгранке зайчиков дрожащих,
Как наземь с потного плеча
Опущенный стекольный ящик.
Укрывшись ночью навесной,
Здесь белизна сурьмится углем.
Непревзойденной новизной
Весна здесь сказочна, как Углич.
Жары нещадная резня
Сюда не сунется с опушки.
И вот ты входишь в березняк,
Вы всматриваетесь друг в дружку.
Но ты уже предупрежден.
Вас кто-то наблюдает снизу:
Сырой овраг сухим дождем
Росистых ландышей унизан.
Он отделился и привстал,
Кистями капелек повисши,
На палец, на два от листа,
На полтора — от корневища.
Шурша неслышно, как парча,
Льнут лайкою его початки,
Весь сумрак рощи сообща
Их разбирает на перчатки.
Все сызнова: опять рукою робкой
Надавливать звонок.
(Мой дом зато -- с атласною коробкой
Сравнить никто не смог!)
Все сызнова: опять под стопки пански
Швырять с размаху грудь.
(Да, от сапог казанских, рук цыганских
Не вредно отдохнуть!)
Все сызнова: про брови, про ресницы,
И что к лицу ей -- шелк.
(Оно, дружок, не вредно после ситцу, --
Но, ах, все тот же толк!)
Все сызнова. . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . .
(После волос коротких -- слов высоких
Вдруг: щебет -- и шиньон!)
Все сызнова: вновь как у царских статуй
Почетный караул.
(Я не томлю -- обычай, перенятый
У нищих Мариул!)
Все сызнова: коленопреклоненья,
Оттолкновенья -- сталь.
(Я думаю о Вашей зверской лени, --
И мне Вас зверски жаль!)
Все сызнова:. . . . . . .
И уж в дверях: вернись!
(Обмен на славу: котелок солдатский --
На севрский сервиз)
Все сызнова: что мы в себе не властны,
Что нужен дуб -- плющу.
(Сенной мешок мой -- на альков атласный
Сменен -- рукоплещу!)
Все сызнова: сплошных застежек сбруя,
Звон шпилек........
(Вот чем другим, -- а этим не грешу я:
Ни шпилек, ни......!)
И сызнова: обняв одной, окурок
Уж держите другой.
(Глаз не открывши -- и дымит, как турок
Кто стерпит, дорогой?)
И сызнова: между простынь горячих
Ряд сдавленных зевков.
(Один зевает, а другая -- плачет.
Весь твой Эдем, альков!)
И сызнова: уже забыв о птичке,
Спать, как дитя во ржи...
(Но только умоляю: по привычке
-- Марина -- не скажи!)
Марина Цветаева
Безликий
3.05.2012 - 19:19
Александр Твардовский
Столько было за спиною
Городов, местечек, сел,
Что в село свое родное
Не заметил, как вошел.
Не один вошел - со взводом,
Не по улице прямой -
Под огнем, по огородам
Добирается домой...
Кто подумал бы когда-то,
Что достанется бойцу
С заряженною гранатой
К своему ползти крыльцу?
А мечтал он, может статься,
Подойти путем другим,
У окошка постучаться
Жданным гостем, дорогим.
На крылечке том с усмешкой
Притаиться, замереть.
Вот жена впотьмах от спешки
Дверь не может отпереть.
Видно знает, знает, знает,
Кто тут ждет за косяком...
"Что ж ты, милая, родная,
Выбегаешь босиком?.."
И слова, и смех, и слезы -
Все в одно сольется тут.
И к губам, сухим с мороза,
Губы теплые прильнут.
» Кликните сюда для просмотра оффтоп текста.. «
Дети кинутся, обнимут...
Младший здорово подрос...
Нет, не так тебе, родимый,
Заявиться довелось.
Повернулись по-иному
Все надежды, все дела.
На войну ушел из дому,
А война и в дом пришла.
Смерть свистит над головами,
Снег снарядами изрыт.
И жена в холодной яме
Где-нибудь с детьми сидит.
И твоя родная хата,
Где ты жил не первый год,
Под огнем из автоматов
В борозденках держит взвод.
- До какого ж это срока,-
Говорит боец друзьям,-
Поворачиваться боком
Да лежать, да мерзнуть нам?
Это я здесь виноватый,
Хата все-таки моя.
А поэтому, ребята,-
Говорит он,- дайте я...
И к своей избе хозяин,
По-хозяйски строг, суров,
За сугробом подползает
Вдоль плетня и клетки дров.
И лежат, следят ребята:
Вот он снег отгреб рукой,
Вот привстал. В окно - граната,
И гремит разрыв глухой...
И неспешно, деловито
Встал хозяин, вытер пот...
Сизый дым в окне разбитом,
И свободен путь вперед.
Затянул ремень потуже,
Отряхнулся над стеной,
Заглянул в окно снаружи -
И к своим:- Давай за мной...
А когда селенье взяли,
К командиру поскорей:
- Так и так. Теперь нельзя ли
Повидать жену, детей?..
Лейтенант, его ровесник,
Воду пьет из котелка.
- Что ж, поскольку житель местный...-
И мигнул ему слегка.-
Но гляди, справляйся срочно,
Тут походу не конец.-
И с улыбкой:- Это точно,-
Отвечал ему боец...
Есть час на те слова.
Из слуховых глушизн
Высокие права
Выстукивает жизнь.
Быть может -- от плеча,
Протиснутого лбом.
Быть может -- от луча,
Невидимого днем.
В напрасную струну
Прах -- взмах на простыню.
Дань страху своему
И праху своему.
Жарких самоуправств
Час -- и тишайших просьб.
Час безземельных братств.
Час мировых сиротств.
М. Цветаева
Безликий
3.05.2012 - 19:47
Алексей Толстой
Стоит опустелый над сонным прудом,
Где ивы поникли главой,
На славу Растреллием строенный дом,
И герб на щите вековой.
Окрестность молчит среди мертвого сна,
На окнах разбитых играет луна.
Сокрытый кустами, в забытом саду
Тот дом одиноко стоит;
Печально глядится в зацветшем пруду
С короною дедовский щит...
Никто поклониться ему не придет —
Забыли потомки свой доблестный род!
В блестящей столице иные из них
С ничтожной смешались толпой;
Поветрие моды умчало других
Из родины в мир, им чужой.
Там русский от русского края отвык,
Забыл свою веру, забыл свой язык!
» Кликните сюда для просмотра оффтоп текста.. «
Крестьян его бедных наемник гнетет,
Он властвует ими один;
Его не пугают роптанья сирот —
Услышит ли их господин?
А если услышит — рукою махнет...
Забыли потомки свой доблестный род!
Лишь старый служитель, тоской удручен,
Младого владетеля ждет,
И ловит вдали колокольчика звон,
И ночью с одра привстает...
Напрасно! Всё тихо средь мертвого сна,
Сквозь окна разбитые смотрит луна,
Сквозь окна разбитые мирно глядит
На древние стены палат;
Там в рамах узорчатых чинно висит
Напудренных прадедов ряд.
Их пыль покрывает, и червь их грызет...
Забыли потомки свой доблестный род!
БЕССОННИЦА
Мы - безотчетные: безличною
Судьбой Плодим
Великие вопросы;
И - безотличные - привычною
Гурьбой
Прозрачно
Носимся, как дым
От папиросы.
Невзрачно
Сложимся под пологом окна,
Над Майей месячной, над брошенною брызнью, -
Всего на миг один -
(А ночь длинна -
Длинна!) -
Всего на миг один:
Сияющею жизнью.
Тень, тихий чернодум, выходит
Из угла,
Забродит
Мороком ответов;
Заводит
Шорохи...
Мутительная мгла
Являет ворохи
Разбросанных предметов.
Из ниши смотрит шкаф: и там немой арап.
Тишайше строится насмешливою рожей...
Но время бросило свой безразличный крап.
Во всех различиях -все то же, то же, то же.
И вот стоят они, и вот глядят они,
Как дозирающие очи,
Мои
Сомнением
Испорченные
Дни,
Мои
Томлением
Искорченные
Ночи...
Андрей Белый
Безликий
3.05.2012 - 19:55
Афанасий Фет
Снова птицы летят издалёка
К берегам, расторгающим лед,
Солнце теплое ходит высоко
И душистого ландыша ждет.
Снова в сердце ничем не умеришь
До ланит восходящую кровь,
И душою подкупленной веришь,
Что, как мир, бесконечна любовь.
Но сойдемся ли снова так близко
Средь природы разнеженной мы,
Как видало ходившее низко
Нас холодное солнце зимы?
КАЗАЧЬЯ КОЛЫБЕЛЬНАЯ
Спи, младенец мой прекрасный,
Баюшки-баю. Тихо смотрит месяц ясный
В колыбель твою. Стану сказывать я сказки,
Песенку спою; Ты ж дремли, закрывши глазки,
Баюшки-баю.
По камням струится Терек,
Плещет мутный вал; Злой чечен ползет на берег,
Точит свой кинжал; Но отец твой старый воин,
Закален в бою: Спи, малютка, будь спокоен,
Баюшки-баю.
Сам узнаешь, будет время,
Бранное житье; Смело вденешь ногу в стремя
И возьмешь ружье. Я седельце боевое
Шелком разошью... Спи, дитя мое родное,
Баюшки-баю.
Богатырь ты будешь с виду
И казак душой. Провожать тебя я выйду --
Ты махнешь рукой... Сколько горьких слез украдкой
Я в ту ночь пролью!.. Спи, мой ангел, тихо, сладко,
Баюшки-баю.
Стану я тоской томиться,
Безутешно ждать; Стану целый день молиться,
По ночам гадать; Стану думать, что скучаешь
Ты в чужом краю... Спи ж, пока забот не знаешь,
Баюшки-баю.
Дам тебе я на дорогу
Образок святой: Ты его, моляся богу,
Ставь перед собой; Да готовясь в бой опасный,
Помни мать свою... Спи, младенец мой прекрасный,
Баюшки-баю.
М.Ю. Лермонтов
Безликий
3.05.2012 - 21:05
Михаил Анчаров
Весною каждой роится улей.
"Салют, ребята!" - я вам кричу.
Любая жажда, любая пуля,
Любая драка вам по плечу.
Орда мещанская вас пинала,
Кричала - дескать, вам путь один:
От кринолина до криминала,-
Но вот уходит и кринолин.
Уходят моды - раз в год, не реже,-
Другие кроят их мастера.
Но плечи - те же и губы - те же,
И груди - те же, что и вчера.
Другая подлость вас манит в сети,
Другие деньги в кошельке,
Но те же звезды вам в небе светят,
И те же песни на языке.
Весною каждой роится улей,
"Салют, ребята!" - я вам кричу.
Любая жажда, любая пуля,
Любая драка вам по плечу!