Ты - рядом, и все прекрасно:
И дождь, и холодный ветер.
Спасибо тебе, мой ясный,
За то, что ты есть на свете.

Спасибо за эти губы,
Спасибо за руки эти.
Спасибо тебе, мой любый,
За то, что ты есть на свете.

Ты - рядом, а ведь могли бы
Друг друга совсем не встретить..
Единственный мой, спасибо
За то, что ты есть на свете!

Юлия Друнина

Пушистое — значит котенок,
Нелепое — значит любовь.
Но мост, как назло, слишком тонок
И ломок, как девичья бровь.
Достигнув границ пониманья,
За бисером из суеты,
Я весь в ожиданьи свиданья
С оскольком разбитой мечты.
«Возможно». И слово струится
Сквозь сито обыденных дней,
А память царапает лица
Невстреченных старых друзей,
Потом засыпает, свернувшись,
На белой груди января,
Покуда с небес, встрепенувшись,
Не сдует бриллианты заря.
А утром хрустящим, спросонок,
Мне все-таки вспомнится вновь:
Пушистое — значит котенок,
Нелепое — значит любовь.


автор- Мерлин

Николай Заболоцкий




Я воспитан природой суровой,
Мне довольно заметить у ног
Одуванчика шарик пуховый,
Подорожника твердый клинок.

Чем обычней простое растенье,
Тем живее волнует меня
Первых листьев его появленье
На рассвете весеннего дня.

В государстве ромашек, у края,
Где ручей, задыхаясь, поет,
Пролежал бы всю ночь до утра я,
Запрокинув лицо в небосвод.

Жизнь потоком светящейся пыли
Все текла бы, текла сквозь листы,
И туманные звезды светили,
Заливая лучами кусты.

И, внимая весеннему шуму
Посреди очарованных трав,
Все лежал бы и думал я думу
Беспредельных полей и дубрав.

Приходами любви

... любовь, я знаю твои приходы ... (с)

Приходит любовь, уходит,
Играя в пасьянс мечтами.
Я знаю ее приходы,
Я жил под ее цветами.

Заходит ко мне на кофе,
Закутанная в разулки,
Любовь изумленных профи,
Как ветки ломая руки.

Заходит ко мне на виски
Любовь разоренных мачо,
Меняя родных и близких
На призрачный миг удачи.

Заваливается на пиво,
Озлобленная донельзя,
Игривая «лю» строптивых,
Смотав ощущения в вензель.

На чай забегает тихо,
Как мышка, любовь пророков,
И вены разрезав лихо
Свивает стихии в строки.

Но только однажды, знаю,
Лохматым, бесхозным зверем,
Прибъется любовь иная...
И я ей открою двери.

***
Мерлин.

Михаил Лермонтов

МОЙ ДЕМОН

Собранье зол его стихия.
Носясь меж дымных облаков,
Он любит бури роковые,
И пену рек, и шум дубров.
Меж листьев желтых, облетевших,
Стоит его недвижный трон;
На нем, средь ветров онемевших,
Сидит уныл и мрачен он.
Он недоверчивость вселяет,
Он презрел чистую любовь,
Он все моленья отвергает,
Он равнодушно видит кровь,
И звук высоких ощущений
Он давит голосом страстей,
И муза кротких вдохновений
Страшится неземных очей.

Вам холодно

Вам холодно от собственного ветра,
Сегодня он безумствует вдвойне.
Еще немного лет и километров
И вас убъют на собственной войне.
Еще немного глупых приключенией,
И в сердце не останется чернил.
Когда вы препарируете Мир,
Вам холодно от собственных свершений.

Труба поет задумчивое ретро,
Недвижимы кораблики в порту.
Вам холодно от собственного ветра,
От собственных заявок на Судьбу,
От чьей-то силы, грубо навязавшей
Бессмысленные правила игры.
Вам холодно от собственной любви,
Сбегающей, бегущей, убежавшей...

Елена Бушуева

Анатолий Богданович

НЕЗДЕШНЯЯ ВОДА

Затянет даль невзгода,
И туч взойдет гряда.
Ударит с небосвода
Высокая вода.
В кинжальном блеске молний
Вдруг вспыхнет в поле стог.
Стремниной гром наполнит
Канавы вдоль дорог.
Завьется гривой пена,
И лопнут пузыри.
Дождь стихнет постепенно,
Упав на грудь зари.
За темными холмами
Гром скатится в траву.
И ласточки крылами
Исчертят синеву.
Земля живой дождинкой
Летит в мирах, кружа...
И о природе дикой
Задумалась душаю
В хмельной простор ворвется
Гортанный птичий крик.
Блеснет трава на солнце:
И был, и не был миг.
И высохнет за следом...
Как будто никогда
Здесь не шумела летом
Нездешняя вода.

Не принимайте меня за посланье Всевышнего...

Не принимайте меня за посланье Всевышнего.
Не обещайте мне шлейфа из перьев совы.
Вот моя странная жизнь, и как много в ней лишнего:
Дьяволы, ангелы, антигерои... и Вы?

Вот моя глупая суть издыхает под лестницей.
Что ей, бедняге, в дешевом тепле не жилось?
Вот моя вера усталыми пальцами крестится,
Вот — моей совести слишком спокойно спалось.

Я не натравлена Богом на Ваше терпение,
Я — мимолетный сквозняк из чужого окна.
«Скорую» Вам — и лечите свое воспаление.
Вот она я. И на что, кроме грусти, годна?

Что это падает с легким стыдом и смущением
В прелые листья, на хвост уходящего дня?..
Я не посланье Всевышнего — я отвращение
Бога к любому, кто смеет обидеть меня...

Мерлин

Нчего сверхглубокого, просто лирика с налетом классического романтизма.

Игорь Северянин

ЭТО БЫЛО У МОРЯ

Это было у моря, где ажурная пена,
Где встречается редко городской экипаж...
Королева играла - в башне замка - Шопена,
И, внимая Шопену, полюбил ее паж.

Было все очень просто, было все очень мило:
Королева просила перерезать гранат,
И дала половину, и пажа истомила,
И пажа полюбила, вся в мотивах сонат.

А потом отдавалась, отдавалась грозово,
До восхода рабыней проспала госпожа...
Это было у моря, где волна бирюзова,
Где ажурная пена и соната пажа.

Февраль 1910

В долгом поиске Прекрасного Далека


Я гуляю по ученой, дрессированной Земле
И плыву над мертвой зоной, как на древнем корабле.
Если кто меня заметит, я не стану с ним дружить —
Быть свободной романтичнее, чем жить...

Я взлетаю на качелях над звериною тоской,
Как в старинной каравелле, да с драконьей головой
Солнце светит карамелью и грядущего ростки
Мне записывают что-то на виски.

В долгом поиске Прекрасного Далека
Одиноко...

Пусть погаснет в тихой бухте свет созвездья моего,
Как лесная Ухти-Тухти я в отрыве от всего.
В темном таинстве снежинок я как-будто не своя
И ищу в кармане собственное Я.

В долгом поиске Прекрасного Далека
Одиноко...

Я иду домой мечтая Всех на свете отогреть,
Занырнув горящей спичкой в вашу горесную нефть
И произвести центровку, чтобы выровнять пути,
Но оказываюсь вечно взаперти.

В долгом поиске Прекрасного Далека
Одиноко...

Вечер голубь сизокрылый, речка в лапах берегов,
Видно счастье приглушило гулкий звон своих подков
Напугаю запоздалых странных жителей Москвы
Перепончатыми крыльями ВЕСНЫ!

В долгом поиске Прекрасного Далека
Одиноко.., Одиноко...

Хорошие стихи...не знаю, чьи...

Николай Заболоцкий



ОДИНОКИЙ ДУБ

Дурная почва: слишком узловат
И этот дуб, и нет великолепья
В его ветвях. Какие-то отрепья
Торчат на нем и глухо шелестят.

Но скрученные намертво суставы
Он так развил, что, кажется, ударь —
И запоет он колоколом славы,
И из ствола закапает янтарь.

Вглядись в него: он важен и спокоен
Среди своих безжизненных равнин.
Кто говорит, что в поле он не воин?
Он воин в поле, даже и один.

Налетает с востока вечер
(Рустам Карапетян)

Налетает с востока вечер,
Растекается улиц меж.
Ты спроси меня — я отвечу,
Что не стоит таить надежд

На спасительное иное
И внезапные чудеса.
Ты спроси меня — я не скрою,
Что разорваны небеса,

И бессилен твой ангел бедный,
Не способный уже совсем
Ни на что в трубогласье медном.
Ты спроси меня — я, затем,

Расскажу тебе как линяет
Наших душ с каждым годом цвет.
Если спросишь, то у меня ведь
Есть готовый на всё ответ.

Но теряю средь тьмы вечерней
Я своих рассуждений нить.
Если б было всё так, то, верно,
Невозможно бы было жить.

Шекспир! Стих учила в школе...но нравится до сих пор!=)

Уж если ты разлюбишь - так теперь,
Теперь, когда весь мир со мной в раздоре.
Будь самой горькой из моих потерь,
Но только не последней каплей горя!

И если скорбь дано мне превозмочь,
Не наноси удара из засады.
Пусть бурная не разрешится ночь
Дождливым утром - утром без отрады.

Оставь меня, но не в последний миг,
Когда от мелких бед я ослабею.
Оставь сейчас, чтоб сразу я постиг,
Что это горе всех невзгод больнее,

Что нет невзгод, а есть одна беда -
Твоей любви лишиться навсегда.

Александр Блок •
x x x
Былая жизнь, былые звуки,
Букеты блеклых знойных роз,—
Всё к сердцу простирает руки,
Ища ответа на вопрос.

28 декабря 1898

Вчера читала ребенку Песенки Матушки Гусыни. Понравилось:

Собираешься - иди,
Обещаешь - выполняй,
Дверь плотнее закрывай,
И при этом не нуди.

Битва с именем любовь
Битва желаний, плавящих снег и лед,
Битва страданий, знающих свой черед,
Битва восторгов, жалящих пуще роз,
Битва осколков детских наивных грез,

Битва разлитых в пыль у дорог надежд,
Битва забытых в пламени чувств одежд,
Битва послушных воле бездонных глаз,
Битва искрящих высоковольтных фраз,

Битва за солнце, битва за лунный свет,
Битва за «да», за «может быть» и «нет»,
Битва звенящих, острых как бритва слов,
Вечная битва. Названная — любовь.


Вадим Артюшкевич, Мерлин...

Мурзик, у меня сегодня в тему предыдущего- о вечном и непоколебимом.

***
Горбуша
в сентябре идет метать икру…
Трепещут плавники, как флаги на ветру.
Идет она, забыв о сне и о еде,
туда, где родилась.
К единственной воде.
Угаром, табуном, лавиною с горы!
И тяжелеют в ней дробиночки икры…
Горбуша прет, шурша,
как из мешка - горох.
Заторы сокруша и сети распоров.
Шатаясь и бурля, как брага на пиру,
горбуша
в сентябре идет метать икру…
Белесый водопад вскипает, будто пунш,
когда в тугой струе -
торпедины горбуш.
И дальше - по камням.
На брюхе - через мель!
Зарыть в песок икру.
И смерть принять взамен.
Пришла ее пора, настал ее черед…
Здесь - даже не река,
эдесь малый ручеек.
В него трудней попасть, чем ниткою в иглу.
Горбуша
в сентябре идет метать икру…
Потом она лежит -
дождинкой на стекле…

Я буду кочевать по голубой земле.
Валяться на траве,
пить бесноватый квас.
Но в свой последний день,
в непостижимый час,
ноздрями ощутив последнюю грозу,
к порогу твоему
приду я,
приползу,
приникну,
припаду.
Колени в кровь сотру…

Горбуша
в сентябре идет метать икру…

1972
Роберт

SoHard Спасибо...

Как-то не ко времени- весной осенние стихи, НО очень понравились...

Уют осеннего одиночества

Темнеет жиденькое золото листвы
Под гнетом серого размазанного неба,
И осень, выбравшись из летней синевы,
Вновь рассыпает голубям крупинки хлеба.

Туман, как сон, припорошил мои глаза
И дымкой застит даже свет вечерних окон.
Я, зябко кутаясь, иду скорей назад,
В привычно теплый многоуровневый кокон.

Мой добрый дух в кофейной чашечке остыл,
Но он успел уютом запахи наполнить...
Я знаю: ждут меня, а кто — я позабыл,
Я знаю: жду, да вот кого — уже не вспомнить.

МЕРЛИН...

Уже было, но все же:

Владимир Маяковский

ПОСЛУШАЙТЕ!

Послушайте!
Ведь, если звезды зажигают -
значит - это кому-нибудь нужно?
Значит - кто-то хочет, чтобы они были?
Значит - кто-то называет эти плевочки
жемчужиной?
И, надрываясь
в метелях полуденной пыли,
врывается к богу,
боится, что опоздал,
плачет,
целует ему жилистую руку,
просит -
чтоб обязательно была звезда! -
клянется -
не перенесет эту беззвездную муку!
А после
ходит тревожный,
но спокойный наружно.
Говорит кому-то:
"Ведь теперь тебе ничего?
Не страшно?
Да?!"
Послушайте!
Ведь, если звезды
зажигают -
значит - это кому-нибудь нужно?
Значит - это необходимо,
чтобы каждый вечер
над крышами
загоралась хоть одна звезда?!

Просто
Елена Бушуева

Перед небом и под ним равные,
Что мы поняли в себе, главного?
Что мы поняли в других, в сущности?
В чьих-то крыльях, о стекло бьющихся,
В чьих-то крашенных глазах бешенных,
В чьих-то чувствах донельзя смешанных,
В чьих-то ранах, что лечить некому,
В чьих-то .... Полно, просто нам некогда.
Просто...

Просто никто ничего не понял,
Что там бормочет какой-то ветер,
До одуренья валяясь в лете,
Бросившись пить из моих ладоней.

Просто не рвался никто из кожи
Думать как озеро, всею гладью.
Просто никто не примерил платья
Непостижимой коровки божьей.

Просто никто не хотел признаться
В том, что не знает, как плачут кони.
Просто никто ничего не понял,
Да и по совести - не пытался.

Так вот бредем по зеркальным лужам,
Не понимая, что топчем лица,
Сколько же сон этот будет длиться?
Просто никто никому не нужен.

Просто никто не хотел и не был
Так же огромен, как это небо,
Искренен так, как во сне летаем.
Каждый по своему непонимаем.

Мне очень понравилось
Большая модераторская просьба, наряду с комментами в этой теме выкладывать и стихи...ПОЖАЛУЙСТА...Иначе- сочту за флуд и набивание постов!!! Не шалим!!!

В.Тушнова

Я стучусь в твое сердце:
- Отвори, отвори,
разреши мне
в глаза поглядеться твои,
оттого что забыла уже
о весне,
оттого, что давно не летала
во сне,
оттого, что давно молодой не была,
оттого, что
бессовестно лгут зеркала...
Я стучу в твое сердце:
- Отвори, отвори,
покажи мне меня
возврати, подари!

Милые барышни! Какое прелестное признание в любви!
Признайтесь, хочется получить такое?!


Я Вас люблю за доброту руки,
Коснувшейся моей горячей кожи.
Касания нежны и так легки...
Я Вас люблю за Вашу непохожесть.

Я Вас люблю за взгляды Ваших глаз,
В них неземная сущность нашей встречи.
И час мгновеньем кажется для нас,
И день иным событьем не отмечен...

Я Вас люблю за нежности порыв
Одним движеньем (чуть заметным) тела,
За голоса волнующий призыв...
Я Вас люблю за эту Вашу смелость.

Когда "сомненья" дарите свои
(Скрывая "безразличием" волненье) -
Что, мол, "на свете нет вообще" любви,
Я Вас люблю за Ваше "убежденье".

Я Вас люблю за Ваш талант любить,
Любовь и страсть ничем не разделяя.
За то, что Вам дано святою быть,
Грехи других беспечно отпуская...

Я Вас люблю за искренность и грусть
Прошедших, но живых воспоминаний.
Я Вас люблю за Ваше: - "Ну и пусть!"
За не отказ Ваш от ошибок ранних.

В сравнении с любовью, всё - ничто!
По невозможной формуле несложной
Я Вас люблю: - за всё, и ... ни за что!
Я Вас люблю б о ж е с т в е н н о безбожной..
.
Быть может, чувств забытый свет прольют
Мои непозабытые признанья...
Вот лишь немногое, за что я Вас люблю!
Я Вас л ю б л ю , небесное созданье!

В.Сергеев.

Меня поразило....очень....

Некрасивая девочка


Среди других играющих детей
Она напоминает лягушонка.
Заправлена в трусы худая рубашонка,
Колечки рыжеватые кудрей
Рассыпаны, рот длинен, зубки кривы,
Черты лица остры и некрасивы.
Двум мальчуганам, сверстникам её
Отцы купили по велосипеду.
Сегодня мальчики, не торопясь к обеду,
Гоняют по двору, забывши про неё,
Она ж за ними бегает по следу.
Чужая радость так же, как своя,
Томит её и вон из сердца рвётся,
И девочка ликует и смеётся,
Охваченная счастьем бытия.

Ни тени зависти, ни умысла худого
Ещё не знает это существо.
Ей всё на свете так безмерно ново,
Так живо всё, что для иных мертво!
И не хочу я думать, наблюдая,
Что будет день, когда она, рыдая,
Увидит с ужасам, что посреди подруг
Она всего лишь бедная дурнушка!
Мне верить хочется, что сердце не игрушка,
Сломать его едва ли можно вдруг!
Мне верить хочется, что чистый этот пламень,
Который в глубине её горит,
Всю боль свою один переболит
И перетопит самый тяжкий камень!
И пусть черты её нехороши
И нечем ей прельстить воображенье,-
Младенчиская грация души
Уже сквозит в любом её движенье.
А если это так, то что есть красота
И почему её обожествляют люди?
Сосуд она, в котором пустота,
Или огонь, мерцающий в сосуде?


Н.А.Заболоцкий

К. Симонов

Я девочкой тебя не звал,
Не рвал с тобой цветы,
В твоих глазах я не искал
Девичьей чистоты.

Я не жалел, что ты во сне
Годами не ждала,
Что ты не девочкой ко мне,
А женщиной пришла.

Я знал, честней бесстыдных снов,
Лукавых слов честней
Нас приютивший на ночь кров,
Прямой язык страстей.

И если будет суждено
Тебя мне удержать,
Не потому, что не дано
Тебе других узнать.

Не потому, что я — пока,
А лучше — не нашлось,
Не потому, что ты робка,
И так уж повелось...

Нет, если будет суждено
Тебя мне удержать,
Тебя не буду все равно
Я девочкою звать.

И встречусь я в твоих глазах
Не с голубой, пустой,
А с женской, в горе и страстях
Рожденной чистотой.

Не с чистотой закрытых глаз,
Неведеньем детей,
А с чистотою женских ласк,
Бессонницей ночей...

Будь хоть бедой в моей судьбе,
Но кто б нас ни судил,
Я сам пожизненно к тебе
Себя приговорил.

Мой Шекспир
Юлия Щербаченко

Мой Шекспир напишет строчку.
Яркий свет влюбленных глаз…
Время в жизни ставит точки,
Только время не для нас.

Мой Шекспир напишет тексты.
Страстный шепот жарких губ…
На груди качнулся крестик
От любовных сладких мук.

Мой Шекспир напишет слово.
В нем загадки многих лет…
В нем разрушены основы
Всех пророчащих нам бед.

Мой Шекспир стихи напишет.
Строчкой сердце изольет…
Он во тьме слова услышит:
«Мой Шекспир, иди вперед!»

*stiho-bum.ru/detail.php?id=2991*

Качался старый дом, в хорал слагая скрипы,
и нас, как отпевал, отскрипывал хорал.
Он чуял, дом-скрипун, что медленно и скрытно
в нем умирала ты, и я в нем умирал.

«Постойте умирать!»— звучало в ржанье с луга,
в протяжном вое псов и сосенной волшбе,
но умирали мы навеки друг для друга,
а это все равно что умирать вообще.

А как хотелось жить! По соснам дятел чокал,
и бегал еж ручной в усадебных грибах,
и ночь плыла, как пес, косматый, мокрый, черный,
кувшинкою речной держа звезду в зубах.

Дышала мгла в окно малиною сырою,
а за моей спиной — все видела спина!—
с платоновскою Фро, как с найденной сестрою,
измученная мной, любимая спала.

Я думал о тупом несовершенстве браков,
о подлости всех нас – предателей, врунов:
ведь я тебя любил, как сорок тысяч братьев,
и я тебя губил, как столько же врагов.

Да, стала ты другой. Твой злой прищур нещаден,
насмешки над людьми горьки и солоны.
Но кто же, как не мы, любимых превращает
в таких, каких любить уже не в силах мы?

Какая же цена ораторскому жару,
когда, расшвырян вдрызг по сценам и клише,
хотел я счастье дать всему земному шару,
а дать его не смог — одной живой душе?!

Да, умирали мы, но что-то мне мешало
уверовать в твое, в мое небытие.
Любовь еще была. Любовь еще дышала
на зеркальце в руках у слабых уст ее.

Качался старый дом, скрипел среди крапивы
и выдержку свою нам предлагал взаймы.
В нем умирали мы, но были еще живы.
Еще любили мы, и, значит, были мы.

Когда-нибудь потом (не дай мне бог, не дай мне!),
когда я разлюблю, когда и впрямь умру,
то будет плоть моя, ехидничая втайне,
«Ты жив!» мне по ночам нашептывать в жару.

Но в суете страстей, печально поздний умник,
внезапно я пойму, что голос плоти лжив,
и так себе скажу: «Я разлюбил. Я умер.
Когда-то я любил. Когда-то я был жив».


Е. Евтушенко.

Есенин
Я спросил сегодня у менялы

Я спросил сегодня у менялы,
Что дает за полтумана по рублю,
Как сказать мне для прекрасной Лалы По-персидски нежное люблю?

Я спросил сегодня у менялы
Легче ветра, тише Ванских струй,
Как назвать мне для прекрасной Лалы Слово ласковое поцелуй?

И еще спросил я у менялы,
В сердце робость глубже притая,
Как сказать мне для прекрасной Лалы, Как сказать ей, что она моя?

И ответил мне меняла кратко:
О любви в словах не говорят,
О любви вздыхают лишь украдкой,
Да глаза, как яхонты, горят.

Поцелуй названья не имеет,
Поцелуй не надпись на гробах.
Красной розой поцелуи веют,
Лепестками тая на губах.

От любви не требуют поруки,
С нею знают радость и беду.
Ты - моя сказать лишь могут руки, Что срывали черную чадру.

Давид Самойлов

БАЛЛАДА -

Ты моей никогда не будешь,
Ты моей никогда не станешь,
Наяву меня не полюбишь
И во сне меня не обманешь...

На юру загорятся листья,
За горой загорится море.
По дороге промчатся рысью
Черноперых всадников двое.

Кони их пробегут меж холмами
По лесам в осеннем уборе,
И исчезнут они в тумане,
А за ними погаснет море.

Будут терпкие листья зыбки
На дубах старинного бора.
И останутся лишь обрывки
Их неясного разговора:

- Ты моим никогда не будешь,
Ты моим никогда не станешь.
Наяву меня не погубишь
И во сне меня не приманишь.

Николай Гумилев



В ПУСТЫНЕ
Давно вода в мехах иссякла,
Но, как собака, не умру:
Я в память дивного Геракла
Сперва отдам себя костру.

И пусть, пылая, жалят сучья,
Грозит чернеющий Эреб,
Какое странное созвучье
У двух враждующих судеб!

Он был героем, я — бродягой,
Он — полубог, — полузверь,
Но с одинаковой отвагой
Стучим мы в замкнутую дверь.

Пред смертью все, Терсит и Гектор,
Равно ничтожны и славны,
Я также выпью сладкий нектар
В полях лазоревой страны

Воды нашей реки то недвижны, то бешено быстры,
И не в силах никто предсказать накануне их ход -
Словно звуки из-под нервной руки пианиста,
Что играет без нот и не знает двух нот наперед.

Клавиш черных и белых вековой разговор -
Наши белые дни переложены черными днями.
Но мелодия льется, и никак не погаснет костер,
Значит, мы не одни, значит, кто-то невидимый с нами.

Ах, господа! Ваши руки и помыслы чисты
В вечной битве за право мужчин быть всегда наверху,
Но, стреляя друг в друга, я прошу не попасть в пианиста -
Их так мало осталось на нашем мятежном веку.

Он всем вам нужен, он и сам это не понимает,
Соединяя ваши души в пассажи свои
И, к тому же, кто еще вам сыграет
В день, когда вы закончите ваши бои?

Попеременно, вправо и влево толкая веслом,
Движемся мы в старой лодке по воле теченья.
Вот и арена, где зло будет биться со злом,
И седой пианист потихоньку играет вступленье.

Андрей Макаревич

Эти тучи доставлены с утренней почтой,
как мне справиться с ними, пока не пойму...
Свой замерзший мотив на трубе водосточной
озадаченный ветер играет во тьму...

Наплывает печаль нерожденного лета,
угрожая обрушить каскады воды
на хмельную сирень, на обрывки рассвета,
на фасады домов и на чьи-то мечты...

...И минуту спустя на испуганных листьях
любопытные капли станцуют фокстрот...
И согреется сердце, простив бескорыстно
всех, кто эти слова, улыбаясь, прочтёт...

Анна Булатова...

А.Тарковский

За мертвым сиротливо и пугливо
Душа тянулась из последних сил,
Но мне была бессмертьем перспектива
В минувшем исчезающих могил.

Листва, трава - все было слишком живо,
Как будто лупу кто-то положил
На этот мир смущенного порыва,
На эту сеть пульсирующих жил.

Вернулся я домой, и вымыл руки,
И лег, закрыв глаза. И в смутном звуке,
Проникшем в комнату из-за окна,

И в сумерках, нависших как в предгрозье,
Без всякого бессмертья, в грубой прозе
И наготе стояла смерть одна.

От АННЫ БУЛАТОВОЙ...* * *

Вьется лента дорог серпантином вчерашних надежд,
увлекая, дразня, обещая, мороча, играя...
За мечтой, за звездой, в край, где воздух пленительно свеж,
из нагретого плена сбежать ненадолго пытаюсь...

Там под сводом пещер обитают легенды и сны,
прячет тайны родник под застывшею сказкой из камня...
Там поёт тишина, звуки в эхо свое влюблены...
И, поверишь ли, нет, - суета городов не нужна мне...

Водопадов каскад прячет в зелень задумчивый лес,
я скольжу по камням, окунаюсь в прозрачную воду...
Остаюсь, отрекусь... Кто сказал, что нет больше чудес?..
Надышаться боюсь этой вечно пьянящей свободой...

Не хочу рассыпаться стихами в пыли городов...
Не хочу возвращаться к обыденной жизни реальной -
остаюсь у воды, слушать сказки свободных ветров
чуть живым от любви серым камешком в пене хрустальной...

она

Я знаю женщину: молчанье,
Усталость горькая от слов,
Живет в таинственном мерцаньи
Ее расширенных зрачков.

Ее душа открыта жадно
Лишь медной музыке стиха,
Пред жизнью дольней и отрадной
Высокомерна и глуха.

Неслышный и неторопливый,
Так странно плавен шаг ее,
Назвать нельзя ее красивой,
Но в ней все счастие мое.

Когда я жажду своеволий
И смел и горд - я к ней иду
Учиться мудрой сладкой боли
В ее истоме и бреду.

Она светла в часы томлений
И держит молнии в руке,
И четки сны ее, как тени
На райском огненном песке.

Н.Гумилёв

Юрий Левитанский. Очень нравится в последнее время...

Что делать, мой ангел, мы стали спокойней, мы стали смиренней.
За дымкой метели так мирно клубится наш милый Парнас.
И вот наступает то странное время иных измерений,
Где прежние мерки уже не годятся - они не про нас.

Ты можешь отмерить семь раз и отвесить и вновь перевесить
И можешь отрезать семь раз, отмеряя при этом едва и едва.
Но ты уже знаешь как мало успеешь за год или десять,
И ты понимаешь, как много ты можешь за день или два.

Ты душу насытишь не хлебом единым и хлебом единым,
Лишь на миг удивившись почти незаметному их рубежу.
Но ты уже знаешь, о, как это горестно - быть несудимым,
И ты понимаешь при этом, как сладостно - о, не сужу.

Ты можешь отмерить семь раз и отвесить, и вновь перемерить
И вывести формулу, коей доступны дела и слова.
Но можешь проверить гармонию алгеброй и не поверить
Свидетельству формул - ах, милая, алгебра, ты не права!

Ты можешь беседовать с тенью Шекспира и собственной тенью.
Ты спутаешь карты, смешав ненароком вчера и теперь.
Но ты уже знаешь, какие потери ведут к обретенью,
И ты понимаешь, какая удача в иной из потерь.

А день наступает такой и такой-то и с крыш уже каплет,
И пахнут окрестности чем-то ушедшим, чего не избыть.
И нету Офелии рядом, и пишет комедию Гамлет,
О некоем возрасте, как бы связующем быть и не быть.

Он полон смиренья, хотя понимает, что суть не в смиреньеи.
Он пишет и пишет, себя же на слове поймать норовя.
И трепетно светится тонкая веточка майской сирени,
Как вечный огонь над бессмертной и юной душой соловья.

Не жалею об осенних листьях,
не сжигаю, не топчу... Храню
отпечатки сердца, Ваши мысли
в дневниках, не преданных огню...

Силуэтом осени минувшей
я пройду по краю Ваших снов...
Вам понять захочется, проснувшись,
смысл во сне произнесенных слов...

Не проклятьем были, не признаньем -
капельками тихого дождя
падали на листья обещанья,
что я Вам шептала, уходя...

...За окном мелькнувшая фигура,
словно скальпель по живой судьбе...

Кофе, как реальности микстура,
вдруг ожог оставит на губе...


Анна Булатова.

Вадим Шефнер

Книга обид.

Есть у каждого тайная книга обид.
Начинаются записи с юности ранней.
Даже самый удачливый не избежит.
Неудач, несвершенных надежд и желаний

Эту книгу пред другом раскрыть не спеши,
Не листай пред врагом этой книги страницы, -
В тишине, в несгораемом сейфе души
Пусть она до скончания века хранится.

Будет много распутий, дорог и тревог,
На виски твои ляжет нетающий иней,-
И поймешь, научившись читать между строк,
Что один только ты в своих бедах повинен.


(1970)

Николай Заболоцкий

ЛЕСНОЕ ОЗЕРО

Опять мне блеснула, окована сном,
Хрустальная чаша во мраке лесном.

Сквозь битвы деревьев и волчьи сраженья,
Где пьют насекомые сок из растенья,
Где буйствуют стебли и стонут цветы,
Где хищными тварями правит природа,
Пробрался к тебе я и замер у входа,
Раздвинув руками сухие кусты.
В венце из кувшинок, в уборе осок,
В сухом ожерелье растительных дудок
Лежал целомудренной влаги кусок,
Убежище рыб и пристанище уток.
Но странно, как тихо и важно кругом!
Откуда в трущобах такое величье?
Зачем не беснуется полчище птичье,
Но спит, убаюкано сладостным сном?
Один лишь кулик на судьбу негодует
И в дудку растенья бессмысленно дует.

И озеро в тихом вечернем огне
Лежит в глубине, неподвижно сияя,
И сосны, как свечи, стоят в вышине,
Смыкаясь рядами от края до края.
Бездонная чаша прозрачной воды
Сияла и мыслила мыслью отдельной,
Так око больного в тоске беспредельной
При первом сиянье вечерней звезды,
Уже не сочувствуя телу больному,
Горит, устремленное к небу ночному.
И толпы животных и диких зверей,
Просунув сквозь елки рогатые лица,
К источнику правды, к купели своей
Склонились воды животворной напиться.

Юнна Мориц

ПАЯЦ

Он храбрым был. Но притворялся трусом.
Он мудрым был. Но дурака валял.
Кривлялся. Потрафлял жестоким вкусам.
И плоской шуткой с грохотом стрелял.

Козлей козла, ослей осла в загоне,
Слона слоновей - был он в звездный час.
И смачно ржали жеребцы и кони,
В людскую плоть нахально облачась.

Но черный гром ударил в грудь паяца,
И красный шарик разорвался в ней,
И - смерть!.. И больше нечего бояться
И быть ослей осла, козла козлей,

Слона слоновей, полосатей черта,
Бодрей блохи, картонней колпака.
И - счастье!.. быть собой!.. хотя бы мертвым...
Хотя бы после третьего звонка.

Между временем и безвременьем,
между памятью и забвением,
меж молитвою и спасением
мы всю жизнь плывем по течению...

Не радением, не старанием,
не согласием, не отчаяньем -
мы плывем, захлебнувшись мнением
за спиною плывущих гениев...

Может быть, не плывем,- лишь мучимся,
на ошибках соленых учимся...
Захлебнувшись однажды, каемся
и прощаем всех и прощаемся...


Анна Булатова

19 и 26
Да разве можно догадаться,
Принять всерьез такую весть,
Что мне всего лишь девятнадцать,
Что Вам всего лишь двадцать шесть.
Что это я — в коротком платье,
Наглее ветра — на метле,
Что смылись сорок тысяч братьев,
Оставив Вас на память мне.

Да разве можно сомневаться
В моем извилистом пути?
Как будто эти девятнадцать
Не стоят чьих-то тридцати...
А если даже и не стоят —
Никто не станет проверять.
Ведь даже Вас вполне устроит,
Что мне еще не двадцать пять.

Да разве можно в это верить?
Какая глупая игра.
Когда Вам будет тридцать девять —
Мне будет только... тридцать два??!
Нет, дай мне Бог сейчас смеяться
И принимать за благо весть,
Что мне всего лишь девятнадцать,
Что Вам всего лишь двадцать шесть.

Елена Бушуева

Вот, очень понравилось стихотворение Блока...



ДЕВУШКЕ

Ты перед ним - что стебель гибкий,
Он пред тобой - что лютый зверь.
Не соблазняй его улыбкой,
Молчи, когда стучится в дверь.

А если он ворвется силой,
За дверью стань и стереги:
Успеешь - в горнице немилой
Сухие стены подожги.

А если близок час позорный,
Ты повернись лицом к углу,
Свяжи узлом платок свой черный
И в черный узел спрячь иглу.

И пусть игла твоя вонзится
В ладони грубые, когда
В его руках ты будешь биться,
Крича от боли и стыда...

И пусть в угаре страсти грубой
Он не запомнит, сгоряча,
Твои оттиснутые зубы
Глубоким шрамом вдоль плеча!

Я не знаю, может быть это уже было здесь. Тогда извините. Случайно наткнулась и очень понравилось.

Андрей Дементьев

НИ О ЧЕМ НЕ ЖАЛЕЙТЕ

Никогда ни о чем не жалейте вдогонку,
Если то, что случилось, нельзя изменить.
Как записку из прошлого, грусть свою скомкав,
С этим прошлым порвите непрочную нить.

Никогда не жалейте о том, что случилось.
Иль о том, что случиться не может уже.
Лишь бы озеро вашей души не мутилось
Да надежды, как птицы, парили в душе.

Не жалейте своей доброты и участья.
Если даже за все вам — усмешка в ответ.
Кто-то в гении выбился, кто-то в начальство...
Не жалейте, что вам не досталось их бед.

Никогда, никогда ни о чем не жалейте —
Поздно начали вы или рано ушли.
Кто-то пусть гениально играет на флейте.
Но ведь песни берет он из вашей души.

Никогда, никогда ни о чем не жалейте —
Ни потерянных дней, ни сгоревшей любви.
Пусть другой гениально играет на флейте,
Но еще гениальнее слушали вы.
1977

Итак, игра...
Александр Дольский

Весь мир театр,
все люди в нем - актеры.
(

Открывается занавес -
это начинается жизни пора.
Первый акт -
узнавание света,
безмятежное детство,
игра.
Усложняются правила пьесы,
выбираем партнеров себе,
примеряем костюм, интересы,
намечаются роли в судьбе.
Разучив монологи и роли,
занимаем на сцене места.
Все коллеги мы,
все мы актеры,
и у каждого роль не проста.
К сожалению нет репетиций,
а премьера идет каждый час.
Мы стараемся не ошибиться,
повторяя ошибки не раз.
Жизнь - театр,
и кто сердце и нервы
бережет до удобной поры,
тот со сцены спасается первый
от жестокой и честной игры.
И неважно название роли.
Лишь тогда гениальна игра,
когда ближним не делаем боли,
когда роль наша ради добра.

Итак, игра...
Не упрощая, не унижая жизни суть,
мы можем правила чуть-чуть
домыслить, промахи прощая.
Не сразу дорастаем мы
до роли трудной и понятной,
к которой тянутся невнятно
сердца любые и умы.
О вечных истинах порой
была, во-первых, наша тема,
и лишь сигнальная система
была у нас всегда второй.

Итак, игра...
Участье в ней мы
всем существом принять должны
отняв ошибки от вины,
но всепрощению не внемля.
Мы ясно чувствовали час,
и понимали, где опасность,
когда удобная неясность
уводит от решений нас.
Мы все отдали, что смогли,
а взяли то, что было лишним
хотя не нужным, да у близких
бывает часто соль земли.

Итак, игра...
в ее ловушки
влечет успех и манит слово.
Но в ней любовь и жизнь основа,
а остальное все игрушки.
Порой, казалось, со стеной
вели беседу мы измучась,
но все ж благословенна участь,
когда держава за спиной.
И чем судьба порою круче,
тем жизнь тревожней и полнее.
А сердце, чем оно больней,
тем роль свою честнее учит.

Ника Турбина

Друзей ищу,
Я растеряла их.
Слова ищу -
Они ушли с друзьями.
Я дни ищу...
Как быстро убегали
Они вослед
Идущим от меня!

Нас мотает от края до края.
По краям расположены двери.
На последней написано - "знаю",
А на первой написано - "верю".

И одной головой обладая,
Никогда не войдёшь в обе двери.
Если веришь, то веришь - не зная.
Если знаешь, то зная - не веришь.

И своё формируя сознанье
На всю жизнь, с момента рожденья,
Мы бредём по дорогам познанья,
А с познаньем приходит - сомненье.

И загадка останется вечной.
Не помогут учёные лбы.
Если верим - сильны бесконечно...
Если знаем - ничтожно слабы.


А.Макаревич

Люблю мужскую доброту.
Люблю, когда встречаюсь с нею,
Уверенность святую ту –
Что он - мужик - всего сильнее!

Мужчина, статус свой храня,
От этой доли не уставши –
Недооценивай меня,
Прощай как младшим
Умный старший.

Будь снисходителен, как Бог.
И даже истиной пожертвуй,
Считай, что ты мне всем помог,
Что, как ребячий – ум мой женский.

О, женский ум! – Уродство! Горб!
А ты как будто не заметил…
И был величественно добр.
И этой добротою светел…

И просто силой естества
Напомнил, что умна иль бездарь,
Я – Женщина! И тем права,
Как говорил поэт известный!
__________________
(с)

К музе.

Есть в напевах твоих сокровенных
Роковая о гибели весть.
Есть проклятье заветов священных,
Поругание счастия есть.

и такая влекущая сила,
Что готов я твердить за молвой,
Будто ангелов ты низводила,
Соблазняя своей красотой...

И когда ты смеешься над верой,
Над тобой загорается вдруг
Тот неяркий, пурпурно-серый
И когда то мной виденный круг.

Зла, добра ли? - Ты вся - не отсюда.
Мудрено про тебя говорят:
Для иных ты муза - и Муза, и чудо.
Для меня ты - мученье и ад.

Я не знаю, зачем на рассвете,
В час, когда уже не было сил,
Не погиб я, но лик твой заметил
И твоих утешений просил?

Я хотел, чтоб мы были врагами.
Так за что ж подарила мне ты
Луг с цветами и твердь со звездами -
Все проклятье своей красоты?

И коварнее северной ночи,
И хмельней золотого аи,
И любви цыганской короче
Были страшные ласки твои...

И была роковая отрада
В попираньи заветных святынь,
И безумная сердцу услада -
Эта горькая страсть, как полынь!

Д.Эфендиева
АНГЕЛ

Бледный ангел на соседней крыше -
Пальцы нежные, травинка на губе -
Засыпает... И уже не слышит,
Прислонившись крыльями к трубе,
шепот неба: «возвращайся, полно!»,
Только жилка дрогнет на виске...
И во сне увидит - море, волны,
Брошенные крылья на песке,
И узнает в тонком силуэте
Девочку, хранимую сквозь тьму,
вдоль воды бегущую по лету,
через сон бегущую к нему...