Все - им,
Глазам твоим,
Чем я владел,
И все, что мне судьба
Подаст на старость...
Все, что я раздавал
Все, что оставалось,
Чего я жаждал
И о чем я пел, -
Все - им,
Глазам твоим...
Им верю я,
Им все прощаю я.
И даже, если из-за них погибну,
Я им молюсь,
Я им слагаю гимны.
Мои стихи,
Любовь,
Вся жизнь моя -
Им в дар,
Глазам твоим...

УЛЫБНИСЬ МИЛЫЙ АНГЕЛ, ПРОШУ, Я ТЕБЯ!!!

Улыбнись милый ангел, прошу, я тебя!
Улыбка к лицу, дорогая моя!
Тебя я люблю только счастья желаю!
Дай к сердцу прижму, я тебя обожаю!

Всегда я мечтал, чтоб ты была моей!
И крепкой любви, на оставшихся дней!
Господь счастье дал, улыбаясь с небес!
Идите родные, повержен злой бес!

Любовь победит и наказаны будут!
Кто только мешал, они счастье забудут!
И Рай пусть забудут, ведь души черны!
Навечно изгнанье в аду сатаны!

Живя на земле, принимайте любовь!
Любите родную ,душою без слов!
Слова, что от сердца идут говоря!
Надёжными станут , душою любя!

Владимир Львов

Сергей Есенин

Какая ночь! Я не могу...

Какая ночь! Я не могу.
Не спится мне. Такая лунность.
Еще как будто берегу
В душе утраченную юность.

Подруга охладевших лет,
Не называй игру любовью,
Пусть лучше этот лунный свет
Ко мне струится к изголовью.

Пусть искаженные черты
Он обрисовывает смело,-
Ведь разлюбить не сможешь ты,
Как полюбить ты не сумела.

Любить лишь можно только раз,
Вот оттого ты мне чужая,
Что липы тщетно манят нас,
В сугробы ноги погружая.

Ведь знаю я и знаешь ты,
Что в этот отсвет лунный, синий
На этих липах не цветы -
На этих липах снег да иней.

Что отлюбили мы давно,
Ты не меня, а я — другую,
И нам обоим все равно
Играть в любовь недорогую.

Но все ж ласкай и обнимай
В лукавой страсти поцелуя,
Пусть сердцу вечно снится май
И та, что навсегда люблю я.

Асадов Эдуард
Я могу тебя очень ждать,
Долго-долго и верно-верно,
И ночами могу не спать
Год, и два, и всю жизнь, наверно!

Пусть листочки календаря
Облетят, как листва у сада,
Только знать бы, что все не зря,
Что тебе это вправду надо!

Я могу за тобой идти
По чащобам и перелазам,
По пескам, без дорог почти,
По горам, по любому пути,
Где и черт не бывал ни разу!

Все пройду, никого не коря,
Одолею любые тревоги,
Только знать бы, что все не зря,
Что потом не предашь в дороге.

Я могу для тебя отдать
Все, что есть у меня и будет.
Я могу за тебя принять
Горечь злейших на свете судеб.

Буду счастьем считать, даря
Целый мир тебе ежечасно.
Только знать бы, что все не зря,
Что люблю тебя не напрасно!

Побег

Анне Ахматовой

Я из дома вышел, когда все спали,
Мой спутник скрывался у рва в кустах.
Наверно, наутро меня искали,
Но было поздно, мы шли в полях.

Мой спутник был желтый, худой, раскосый.
О, как я безумно его любил!
Под пестрой хламидой он прятал косу,
Глазами гадюки смотрел и ныл,

О старом, о странном, о безбольном,
О вечном слагалось его нытье,
Звучало мне звоном колокольным,
Ввергало в истому, в забытье.

Мы видели горы, лес и воды,
Мы спали в кибитках чужих равнин,
Порою казалось — идем мы годы,
Казалось порою — лишь день один.

Когда ж мы достигли стены Китая,
Мой спутник сказал мне: «Теперь прощай,
Нам разны дороги: твоя — святая,
А мне, мне сеять мой рис и чай».

На белом пригорке, над полем чайным,
У пагоды ветхой сидел Будда.
Пред ним я склонился в восторге тайном,
И было сладко, как никогда.

Так тихо, так тихо над миром дольным,
С глазами гадюки, он пел и пел
О старом, о странном, о безбольном,
О вечном, и воздух вокруг светлел.

Н. Гумилев

Ты – женщина и ты неповторима…
А чтоб для грусти не было причин,
Достаточно всего лишь быть любимой
Единственным из тысячи мужчин…

В тебе одной так много переливов,
Красивых граней, солнца и луны…
Ты можешь быть покорной и строптивой,
Ты можешь проникать в чужие сны…

Ты – женщина, и крылья расправляя,
Над миром гордой птицею паришь…
Потом любовь волшебную встречая,
Ты от неё дитя на свет родишь…

И станешь в сотни раз нежней рассвета,
Раскроешься, как по весне бутон…
Прекрасней материнства чувства нету.
Любовь рождает жизнь, вот весь закон…

Ты – женщина… В плену у сотен взглядов,
Ты можешь красотой своей пленить…
Влечёт чужое яблоко из сада…
Но главное, не внешностью манить…

Ты – женщина и будь сама собою…
А кто тебя достоин, тот поймёт,
Что женщина с красивою душою –
Такою красотой весь мир спасёт…


Ирина Самарина-Лабиринт

Николай Гумилев

Неизгладимы, нет, в моей судьбе
Твой детский рот и смелый взор девический,
Вот почему, мечтая о тебе,
Я говорю и думаю ритмически.

Я чувствую огромные моря,
Колеблемые лунным притяженьем,
И сонмы звезд, что движутся горя,
От века предназначенным движеньем.

О, если б ты всегда была со мной,
Улыбчиво-благая, настоящая,
На звезды я бы мог ступить ногой
И солнце б целовал в уста горящие.

Ты говоришь: "Погода - дрянь!"

Евгений Тутушкин


Ты говоришь: "Погода - дрянь!
Наверно, небо прохудилось.
Ну не иначе как и впрямь
В большое сито превратилось.

С утра не хочется опять
Топтать ногами слякоть улиц,
И где-то, съёжившись, стоять,
Напоминая мокрых куриц."

А я озябшую ладонь
В своих ладонях молча грею
И встречи радуюсь любой,
И даже сетовать не смею

На продолжительность дождя,
На серость зданий, сердцу милых,
А капли падают, шутя,
На бледность щёк твоих унылых,

На восхитительность бровей
И вниз спускаются по краю,
А я, прижавшись поплотней,
Губами капли собираю.

Ты говоришь: "В такие дни
Мне почему-то неуютно.
Я жду, что кончатся они.
Я жду тепла ежеминутно.

Ну как, скажи, принять сей факт
Спокойно и не раздражаясь?"
А я танцую каплям в такт,
Держу тебя и улыбаюсь...

Горит пламя - не чадит...

Горит пламя - не чадит.
Надолго ли хватит?
Она меня не щадит -
Тратит меня, тратит.

Быть недолго молодым -
Скоро срок догонит.
Неразменным золотым
Покачусь с ладони.

Потемнят меня ветра,
Дождичком окатит.
Ах, она щедра, щедра.
Надолго ли хватит?

Булат Окуджава

Как часто мы носим маски?
Не только на Новый год!
Мы ищем ложь в каждой сказке,
И даже в той, что не лжет.

Масок у нас довольно,
Богатый весьма набор:
Эта - делает больно,
Эта - святой укор.

Эта - любовь до гроба -
Прячем под ней лицо,
Эта - чистая злоба -
Снять ее нелегко!

Маски, личины, лики
С вами так просто жить!
Но, на лицемерья пике
Легко себя позабыть!

И просто так заиграться,
Поверив в сказочный мир!
С образом жаль прощаться,
Настолько он сердцу мил!

А если придется расстаться
С маской, нужной, как хлеб,
Недолго всерьез испугаться -
Лица-то под нею НЕТ.

Оно рассосалось, что ли?
Исчезло, как атавизм...
Пустота не чувствует боли,
Заменяет все артистизм.

И будут так жить и дальше:
Без лика и без души,
Скрываясь под маской фальши,
Жертвы? Нет! Дети лжи...

Vollmond

Максимилиан Волошин

Я глазами в глаза вникал,
Но встречал не иные взгляды,
А двоящиеся анфилады
Повторяющихся зеркал.

Я стремился чертой и словом
Закрепить преходящий миг.
Но мгновенно плененный лик
Угасает, чтоб вспыхнуть новым.

Я боялся, узнав - забыть...
Но в стремлении нет забвенья.
Чтобы вечно сгорать и быть -
Надо рвать без печали звенья.

Я пленен в переливных снах,
В завивающихся круженьях,
Раздробившийся в отраженьях,
Потерявшийся в зеркалах

Я продолжаю свой путь


Я продолжаю свой путь,
Я продолжаю идти,
И хоть порою свернуть
Хотят сомненья мои,
И не дают мне заснуть
Опять тревоги в ночи,
Я знаю – это мой путь,
И продолжаю идти.

В дали я вижу рассвет,
Он освещает мечту,
Там я узнаю ответ,
Там получу, что хочу,
Там солнце станет светлей
И ароматней цветы,
Там будут люди добрей
Встречаться мне на пути.

И пусть не прост этот путь,
Я продолжаю идти,
В движенье вижу я суть,
Не в том, что ждет впереди,
В том, что могу в этот час
Шагнуть я ближе к себе,
Ведь каждый день – это шанс,
Что приближает к мечте.

Ольга Партала

Есенин С. А. - «В этом мире я только прохожий»

В этом мире я только прохожий,
Ты махни мне веселой рукой.
У осеннего месяца тоже
Свет ласкающий, тихий такой.

В первый раз я от месяца греюсь,
В первый раз от прохлады согрет,
И опять и живу и надеюсь
На любовь, которой уж нет.

Это сделала наша равнинность,
Посоленная белью песка,
И измятая чья-то невинность,
И кому-то родная тоска.

Потому и навеки не скрою,
Что любить не отдельно, не врозь -
Нам одною любовью с тобою
Эту родину привелось.

Ты опять уходишь по-английски

Загадочная Виктория

ты опять уходишь по-английски
в сильно занавешенные будни,
оставляя недопитым виски,
как шпион в двенадцать пополудни.

оставляешь полу-разговоры,
запах не раскрашенной надежды,
и в мечты мои крадешься вором,
как-то ненавязчиво и между.

связываешь как обрывки нити
списанные в вечность обещанья,
в нашем не разыгранном гамбите
столько вариантов для прощанья.

но ты опять уходишь по-английски,
снова в сердце холодок закрался,
только это выглядит по-свински,
как бы ты потом не упирался…

Шаганэ ты моя, Шаганэ!
Потому, что я с севера, что ли,
Я готов рассказать тебе поле,
Про волнистую рожь при луне.
Шаганэ ты моя, Шаганэ.
Потому, что я с севера, что ли,
Что луна там огромней в сто раз,
Как бы ни был красив Шираз,
Он не лучше рязанских раздолий.
Потому, что я с севера, что ли.
Я готов рассказать тебе поле,
Эти волосы взял я у ржи,
Если хочешь, на палец вяжи —
Я нисколько не чувствую боли.
Я готов рассказать тебе поле.
Про волнистую рожь при луне
По кудрям ты моим догадайся.
Дорогая, шути, улыбайся,
Не буди только память во мне
Про волнистую рожь при луне.
Шаганэ ты моя, Шаганэ!
Там, на севере, девушка тоже,
На тебя она страшно похожа,
Может, думает обо мне...
Шаганэ ты моя, Шаганэ.

С. Есенин

О силе слов злых и добрых...

Как часто мы сжимаемся от боли, -
Но не от ссадин или синяков,
А от другой, - куда тяжёлой боле, -
Несправедливых и обидных слов.

Вдруг в сердце, распахнувшееся миру,
Как первая весенняя трава,
Вонзают вглубь, как шпагу иль секиру,
Ужасные, жестокие слова.

И сердце начинает кровоточить,
И слёзы набегают на глаза, -
Ведь слово может ранить больно очень,
Когда хотят обидное сказать.

Терпеть ту боль порой невыносимо.
Но часто люди, - те, что шлют её
Считают хамство проявленьем силы,
Слова метая злые, как копьё.

И, видя, что они достигли цели,
Что злобным словом причинили боль,
Ликуют оттого, что «преуспели»,
Неимоверно гордые собой.

«Противника» поверженного топчут,
Желая окончательно добить,
Не понимая, что их могут тоже
Когда-нибудь вот так же раздавить.

Грубящие, хамящие убоги,
Хотя им где-то кажется порой,
Что на Олимп взлетели, словно боги,
На деле оказавшись под горой.

Им милосердье истинное чуждо.
Им слово соучастья – звук пустой.
Их не способны тронуть чьи-то нужды,
Явления открытости простой.

Они стыдятся чувств своих, (как странно!)
Боясь сентиментальность проявить.
Но если правда – то, что слово ранит,
То, значит, слово может исцелить.

Здоровым инвалида сделать может,
Поднимет умирающих с одра.
Отчаявшимся, сломленным поможет,
Спасёт приговорённых от костра.

Пустую жизнь наполнит ярким смыслом,
Людей, досель разрозненных, сплотит.
Являясь воплощеньем яркой мысли,
В вопросе судьбоносном убедит.

Согреет сердце в светлый час молитвы,
Поможет полноценнее любить.
И в самый страшный час жестокой битвы
Способно этот бой остановить.

Так почему же, люди, почему же,
Коль всем известна сила добрых слов,
Такое – столь могучее оружье –
Так часто обращается во зло?!

Зачем так много яда в нашей речи?!
И где противоядие искать?
Как лучше разрешить противоречье:
Давать на зло отпор или молчать?

На многое ответа я не знаю, -
На всё есть лишь у Господа ответ.
Но лишь одно я твёрдо понимаю, -
Что лучше добрых слов лекарства нет.

И потому вас умоляю, люди:
Давайте больше думать о других!
Давайте станем бережней, не будем
На всех сливать отходы душ своих!

Прошу вас: станьте мягче, не грубите! -
Обида бьёт сильней, чем булава.
А лучше чаще, больше говорите
Хорошие, душевные слова!



/Наталья Седова-Шмелёва/

Марина Цветаева

Я Вас люблю всю жизнь и каждый день.
Вы надо мною как большая тень,
как древний дым полярных деревень.

Я Вас люблю всю жизнь и каждый час.
Но мне не надо Ваших губ и глаз.
Все началось и кончилось - без Вас.

Я что-то помню: звонкая луга,
огромный ворот, чистые снега,
унизанные звездами рога....

И от рогов - в полнебосвода - тень....
И древний дым полярных деревень....
- Я поняла: Вы северный олень.

Борис Пастернак.

* * *

Любить иных - тяжелый крест,
А ты прекрасна без извилин,
И прелести твоей секрет
Разгадке жизни равносилен.

Весною слышен шорох снов
И шелест новостей и истин.
Ты из семьи таких основ.
Твой смысл, как воздух, бескорыстен.

Легко проснуться и прозреть,
Словесный сор из сердца вытрясть
И жить, не засоряясь впредь,
Все это - не большая хитрость.

С утра напеваю я нежным мотивом
Как заговор против ненужных проблем,
Как песню любимую - имя Ирина:
Ира, Ирина, Иришка, Ирэн.
А днем свет скрывает волшебную лиру.
Дела и заботы - нет места мечте,
Но в сердце моем талисман - имя Ира,
И в нем даже днем места нет пустоте.
Вечерняя тишь. Ожидая ночную,
Звенящую, звездную, чуждую всем,
Я, как художник картину, рисую
Любимое имя - Ирина, Ирэн...

Алекс Таир

Веками люди пишут про любовь,
Пытаются ей дать определенье;
Придумать формулы стремятся вновь и вновь
И разгадать любви предназначенье.
Что это? Грех иль высший дар богов?
Безумие? Награда? Наказанье?
Миг озаренья? Иль основа всех основ?
Слиянье душ иль плотское желанье?
Как отличить любовь от нелюбви?
Где взять рецепт и как найти спасенье?
Измерить как волнение крови?
Как отличить любовь от наслажденья?
И каждый век пытался дать ответ,
Умнейшие свое сказали слово:
"Сильна как смерть!",
"В ней жизнь, но смысла нет!",
"Любовь - семьи и общества основа!".
А до меня недавно вдруг дошло.
Мне сей ответ дала моя эпоха,
Любовь - не там, где с кем-то хорошо,
Любовь - когда нам без кого-то плохо!

Если кто-либо достоин

неземной любви,

то я заню без сомненья-

это только ты.

Если ты проснешься рано,

взглянешь на зарю...

Тихо обо мне подумай,

я тебе ее дарю.

Если ты закат увидишь,

знай же, все тебе.

Если дождик вдруг прольется,

плачу по тебе.

Если ветер - я мечтаю,

если снег - смеюсь.

О тебе я, вспоминая,

Дождиком прольюсь.

А когда увидишь звезы -

вспомни обо мне.

Через них я посылаю

свой привет тебе.

А.Полетаева

Ну, вот и все... Пора, окончен бал.
Спасибо всем, кто был и танцевал,
Кто натирал паркет и плавил свечи.
Спасибо флейтам, скрипкам и альтам,
Портным – за туалеты милых дам...
И времени – за то, что бал не вечен.

Все были и прекрасны, и добры –
Учитывая правила игры
И явный недостаток стен и крыши...
Зато сиял фонарь над головой,
Изменчивый – а стало быть, живой –
Свидетельством, что есть миры и выше.

Спасибо тем, кто вместе был и врозь,
За то, что здесь сбылось и не сбылось.
Уходит ночь – и мне пора за нею...
И если не хватала с неба звезд,
Виной тому не слабость и не рост –
А просто звезды нА небе нужнее.

Алексей Апухтин

ЛЮБОВЬ

Когда без страсти и без дела
Бесцветно дни мои текли,
Она как буря налетела
И унесла меня с земли.

Она меня лишила веры
И вдохновение зажгла,
Дала мне счастие без меры
И слезы, слезы без числа...

Сухими, жесткими словами
Терзала сердце мне порой,
И хохотала над слезами,
И издевалась над тоской;

А иногда горячим словом
И взором ласковых очей
Гнала печаль - и в блеске новом
В душе моей светилася моей!

Я все забыл, дышу лишь ею,
Всю жизнь я отдал ей во власть.
Благословить ее не смею
И не могу ее проклясть.

А. Пушкин

Цветок засохший, безуханный,
Забытый в книге вижу я;
И вот уже мечтою странной
Душа наполнилась моя:

Где цвёл? когда? какой весною?
И долго ль цвёл? И сорван кем,
Чужой, знакомой ли рукою?
И положен сюда зачем?

На память нежного ль свиданья,
Или разлуки роковой,
Иль одинокого гулянья
В тиши полей, в тени лесной?

И жив ли тот, и та жива ли?
И нынче где их уголок?
Или уже они увяли,
Как сей неведомый цветок?

Как жаль, что ты так далеко...

Антон Аксенов

Мечты, мечты - прекрасные творенья,
Ведущие нас в бездну красоты,
Ведущие нас в поле упоенья,
Где черная земля дает цветы.

И где-то под моим плечом
Все ж теплится желанье быть покорным
Той, что сияет ярко, горячо,
Той, чья душа чиста и не притворна.

Прекрасна ты, душа твоя чиста.
Встречаешь каждый день с улыбкой на устах.
Я до сих пор любить не перестал,
Но верить в чудо я устал.

Как жаль, что ты так далеко...
Отнюдь не телом, но душою.
И день за днем мне не легко,
Мне трудно знать, что не с тобою.

За что печать, к чему мечты
И пустота съедает разум.
Земля черна, но не цветы -
Терновник вырос среди грязи.

Вот звук дождя как будто звук домбры, -
так тренькает, так ударяет в зданья.
Прохожему на площади Восстанья
я говорю: - О, будьте так добры.
Я объясняю мальчику: - Шали. -
К его курчавой головенке никну
и говорю: - Пусти скорее нитку,
освободи зеленые шары.
На улице, где публика галдит,
мне белая встречается собака,
и взглядом понимающим собрата
собака долго на меня глядит.
И в магазине, в первом этаже,
по бледности я отличаю скрягу.
Облюбовав одеколона склянку,
томится он под вывеской "Тэжэ".
Я говорю: - О, отвлекись скорей
от жадности своей и от подагры,
приобрети богатые подарки
и отнеси возлюбленной своей.
Да, что-то не везет мне, не везет.
Меж мальчиков и девочек пригожих
и взрослых, чем-то на меня похожих,
мороженого катится возок.
Так прохожу я на исходе дня.
Теней я замечаю удлиненье,
а также замечаю удивленье
прохожих, озирающих меня.

Б. Ахмадуллина

КОГДА ДУША БОЛИТ

Когда душа болит,
Что ей сиянье дня,
Что ей мерцанье звёзд —
Когда душа горит?
Когда полна огня,
И белый свет не мил,
Когда на сотни вёрст —
Ковыль, один ковыль.

Когда душа болит,
И стынет льдом во сне —
Приди, хотя б на миг,
Поведай о весне!
Ладонями коснись
Заснеженных висков
И тихо улыбнись,
Продлись на семь веков.

Чтоб на восходе дня,
Как в детстве голубом,
Проснуться, всех любя,
И выбежать тайком
В тот необъятный мир,
Что травами пропах,
Где в небе синь да ширь,
Да месяц в облаках.

В шальную высь глядеть
И, растворяясь в ней,
Не ведать о беде,
О том, как всё сильней
Сжимает сердце боль
И душу холодит,
О том, что и любовь
Приходит уходить...

Сафин Михаил (Шрайк)

Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ

Я люблю тебя больше, чем Море, и Небо, и Пение,
Я люблю тебя дольше, чем дней мне дано на земле.
Ты одна мне горишь, как звезда в тишине отдаления,
Ты корабль, что не тонет ни в снах, ни в волнах, ни во мгле.

Я тебя полюбил неожиданно, сразу, нечаянно,
Я тебя увидал - как слепой вдруг расширит глаза.
И, прозрев, поразится, что в мире изваянность спаяна,
Что избыточно вниз, в изумруд, излилась бирюза.

Помню. Книгу раскрыв, ты чуть-чуть шелестела страницами.
Я спросил: "Хорошо, что в душе преломляется лед?"
Ты блеснула ко мне, вмиг узревшими дали, зеницами.
И люблю - и любовь - о любви - для любимой — поет.

Константин Бальмонт.

К.Бальмонт

Я буду ждать тебя мучительно,
Я буду ждать тебя года,
Ты манишь сладко-исключительно,
Ты обещаешь навсегда.

Ты вся - безмолвие несчастия,
Случайный свет во мгле земной,
Неизъясненность сладострастия,
Еще не познанного мной.

Своей усмешкой вечно-кроткою,
Лицом, всегда склоненным ниц,
Своей неровною походкою
Крылатых, но не ходких птиц,

Ты будишь чувства тайно-спящие,
И знаю, не затмит слеза
Твои куда-то прочь глядящие,
Твои неверные глаза.

Не знаю, хочешь ли ты радости,
Уста к устам, прильнуть ко мне,
Но я не знаю высшей сладости,
Как быть с тобой наедине.

Не знаю, смерть ли ты нежданная
Иль нерожденная звезда,
Но буду ждать тебя, желанная,
Я буду ждать тебя всегда.

Гордость

Гордость пронзает сердце!
Гордость съедает душу!
Гордость вонзает меч в спину!
Гордость не хочет слушать!
Она смуту рождает и спесь
В слабых людских душонках,
Она готова весь мозг проесть,
А правый путь обойти сторонкой.
Она сядет тебе на шею,
Будет бред лепетать тебе в уши,
Будешь готов пойти ты за нею
И в лицо плевать родным душам
Возьмет верх она над тобою,
Будешь думать – ты лучший на свете
Не наградит она, вовсе, любовью
Лишь пошлет одиночества вечер
Все, что было, ценить перестанешь
Будешь думать лишь о себе,
Просто куклой бездушной станешь
У этой страсти сгорая в огне.

Митрофанова Оксана .

Если б в сердце тебя я не грел, не ласкал,
Ни за что б я тебе этих слов не сказал;
Я боялся б тебя возмутить, оскорбить
И последнюю искру в тебе погасить.

Или воли не хватит смотреть и страдать?
Я бы мог еще долго и долго молчать,
Но, начав говорить о другом, - я солгу,
А глядеть на тебя я и лгать - не могу.

А. Фет

О, женщина, летающая трудно...

Вероника Долина

О, женщина, летающая трудно!
Лицо твое светло, жилище скудно,
На улице темно, но многолюдно,
Ты смотришься в оконное стекло.

О, женщина, глядящая тоскливо!
Мужчина нехорош, дитя сопливо...
Часы на кухне тикают сонливо -
Неужто твоё время истекло?

О, женщина, чьи крылья не жалели!
Они намокли и отяжелели...
Ты тащишь их с натугой еле-еле,
Ты сбросить хочешь их к его ногам...

Но погоди бросать еще, чудачка, -
Окончится твоя земная спячка,
О, погоди, кухарка, нянька, прачка -
Ты полетишь к сладчайшим берегам!

Ты полетишь над домом и над дымом.
Ты полетишь над Прагой и над Римом.
И тот еще окажется счастливым,
Кто издали приметит твой полёт...

Пусть в комнатке твоей сегодня душно,
Запомни - ты прекрасна, ты воздушна,
Ты только струям воздуха послушна -
Не бойся, всё с тобой произойдёт!

МАЯК
Я истинного, иссиня-седого
Не испытала моря. Не пришлось.
Мне только самый край его подола
Концами пальцев тронуть довелось.
Но с маяком холодновато-грустным
Я как прямой преемственник морей
Беседую. Да, да, я говорю с ним
От имени спасенных кораблей!
Спасибо, друг, что бурными ночами
Стоишь один, с испариной на лбу,
И, как локтями, крепкими лучами
Растаскиваешь темень, как толпу.
За то, что в час, когда приносит море
К твоим ногам случайные дары -
То рыбку в блеске мокрой мишуры,
То водоросли с длинной бахромою,
То рыжий от воды матросский нож,
То целый город раковин порожних,
Волнисто-нежных, точно крем-пирожных,
То панцирь краба,- ты их не берешь.
Напрасно кто-то, с мыслью воровскою
Петляющий по берегу в ночи,
Хотел бы твой огонь, как рот рукою,
Зажать и крикнуть: "Хватит! Замолчи!"
Ты говоришь. Огнем. Настолько внятно,
Что в мокрой тьме, в прерывистой дали,
Увидят
И услышат
И превратно
Тебя не истолкуют корабли.


Новелла Матвеева.

У поэта соперника нету
Ни на улице и ни в судьбе.
И когда он кричит всему свету,
Это он не о вас - о себе.

Руки тонкие к небу возносит,
Жизнь и силы по капле губя.
Догорает, прощения просит...
Это он не за вас - за себя.

Но когда достигает предела,
И душа отлетает во тьму
Поле пройдено, сделано дело...
Вам решать: для чего и кому.

То ли мед, то ли горькая чаша
то ли адский огонь, то ли храм...
Все, что было его - нынче ваше.
Все для вас. Посвящается вам.

Булат Окуджава .

Я учился траве, раскрывая тетрадь

Я учился траве, раскрывая тетрадь,
И трава начинала как флейта звучать.
Я ловил соответствия звука я цвета,
И когда запевала свой гимн стрекоза,
Меж зеленых ладов проходя, как комета,
Я-то знал, что любая росинка - слеза.
Знал, что в каждой фасетке огромного ока,
В каждой радуге ярко стрекочущих крыл
Обитает горящее слово пророка,
И Адамову тайну я чудом открыл.

Я любил свой мучительный труд, эту кладку
Слов, скрепленных их собственным светом, загадку
Смутных чувств и простую разгадку ума,
В слове правда мне виделась правда сама,
Был язык мой правдив, как спектральный анализ,
А слова у меня под ногами валялись.

И еще я скажу: собеседник мой прав,
В четверть шума я слышал, в полсвета я видел,
Но зато не унизил ни близких, ни трав,
Равнодушием отчей земли не обидел,
И пока на земле я работал, приняв
Дар студеной воды и пахучего хлеба,
Надо мною стояло бездонное небо,
Звезды падали мне на рукав.

Арсений Тарковский
1956

Теперь не умирают от любви —
Насмешливая трезвая эпоха.
Лишь падает гемоглобин в крови,
Лишь без причины человеку плохо.

Теперь не умирают от любви —
Лишь сердце что-то барахлит ночами.
Но "неотложку", мама, не зови,
Врачи пожмут беспомощно плечами:
"Теперь не умирают от любви..."

Друнина Юлия

Девушки, с которыми Вы спите,
Забывают кольца под кроватью.
Вы потом в руках их теребите,
Вспоминая нежные объятья.

Камни, заключенные в металлы, -
Лишь творенья ловких ювелиров.
Девушки, с которыми Вы спали,
Много ли они Вам подарили?

Тысячи секундных удовольствий
И десятки легких пробуждений?
Хорошо, когда легко и скользко,
И экстаз зависит от движений,

Хорошо, когда не слишком долго,
И вино в соседнем магазине
Дорого, но ровно не на столько,
Чтобы не осталось на резину.

Вы, конечно, скажете: ''Цинично!!!''
Искривите рот в усмешке грозной.
Хорошо, пусть будет романтично,
Вот к примеру:
В небе были звезды…

Звезды были как большие астры
На осенних пожелтевших клумбах.
Глаз ее не смешанные краски,
У зрачков - серебряные луны.

Как скользило под руками платье,
Как легко соприкасались плечи
Скрыла темнота, но под кроватью
Утром Вы нашли ее колечко.

Вы теперь довольны? Но едва ли…
Ну тогда, пожалуйста, простите.
Вы со стен мои портреты сняли -
Мне теперь не важно, с кем Вы спите!

(с)Сола Монова

К ней всюду относились с уваженьем:
И труженик и добрая жена.
А жизнь вдруг обошлась без сожаленья:
Был рядом муж - и вот она одна...

Бежали будни ровной чередою.
И те ж друзья и уваженье то ж,
Но что-то вдруг возникло и такое,
Чего порой не сразу разберешь:

Приятели, сердцами молодые,
К ней заходя по дружбе иногда,
Уже шутили так, как в дни былые
При муже не решались никогда.

И, говоря, что жизнь почти ничто,
Коль будет сердце лаской не согрето,
Порою намекали ей на то,
Порою намекали ей на это...

А то при встрече предрекут ей скуку
И даже раздражатся сгоряча,
Коль чью-то слишком ласковую руку
Она стряхнет с колена иль с плеча.

Не верили: ломается, играет,
Скажи, какую сберегает честь!
Одно из двух: иль цену набивает,
Или давно уж кто-нибудь да есть.

И было непонятно никому,
Что и одна, она верна ему!

Эдуард Асадов

Я СОВСЕМ МАЛЕНЬКАЯ ВЕТОЧКА...

Вот я стою - ни женщина, ни девочка,
и ветер меня гладит по плечам.
Я - маленькая, маленькая веточка.
Садовник, утоли мою печаль.

Садовник, заслони меня от ветра:
мои он разоряет лепестки.
Что сделаю я - маленькая ветка?
Ведь у меня ни слова, ни руки.

О, подойди, скажи: не солгала ты,
ты - маленькая веточка, прости.
А ветер - он буян и соглядатай,
и ты меня от ветра защити.

Белла Ахмадулина

ЭДУАРДАС МЕЖЕЛАЙТИС

Ты, как огонь, поднявшись из воды,
Воспламенить меня рванулась жадно, -
Но дунул ветер северный, прохладный -
И ты померкла! Как твои следы
Остались мне: заката тусклый пламень,
Медь знойных кос,
Мерцанье жгучих глаз...
День огненный в морских волнах угас.
А я - на берегу забытый камень...
Ты в глубину уходишь, в синеву...
Но я тюльпанов рдеющих нарву, -
В их красоте сквозит твой отблеск зыбкий, -
В вечерних бликах - пряди алых кос...
Ко мне на берег их прибой принёс,
Чтоб струны боли сделал я для скрипки.

Илья Эренбург

Когда в Париже осень злая
Меня по улицам несет
И злобный дождь, не умолкая,
Лицо ослепшее сечет,-
Как я грущу по русским зимам,
Каким навек недостижимым
Мне кажется и первый снег,
И санок окрыленный бег,
И над уснувшими домами
Чуть видный голубой дымок,
И в окнах робкий огонек,
Зажженный милыми руками,
Калитки скрип, собачий лай
И у огня горячий чай.

Никогда ни о чем не жалейте вдогонку,
Если то, что случилось нельзя изменить.
Как записку из прошлого, грусть свою скомкав,
С этим прошлым порвите непрочную нить.

Никогда не жалейте о том, что случилось,
Иль о том, что случиться не может уже.
Лишь бы озеро вашей души не мутилось,
Да надежды, как птицы, парили в душе.

Не жалейте своей доброты и участья,
Если даже за все вам - усмешка в ответ.
Кто-то в гении выбился, кто-то в начальство...
Не жалейте,что вам не досталось их бед.

Никогда, никогда ни о чем не жалейте,
Поздно начали или рано ушли.
Кто-то пусть гениально играет на флейте,
Но ведь песни берет он из вашей души.

Никогда, никогда ни о чем не жалейте,
Ни потерянных дней, ни сгоревшей любви.
Пусть другой гениально играет на флейте,
Но еще гениальнее слушали вы.

Андрей Дементьев

Лев Ошанин

Я люблю эту девочку в шарфике тонком,
В красных варежках, взятых у зорьки взаймы,
Что явилась сияющим гадким утенком
Ни с того ни с сего посредине зимы.

Я люблю эту женщину, ту, что проснулась
И открыла нежданно мне глаз глубину,
Ту, чья нежная и беспощадная юность
Молодит и торопит мою седину.

Мы смеемся, бежим, окликая друг друга,
Друг от друга почти ничего не тая.
По снегам и болотам Полярного круга
Разнеслась лебединая песня моя.

Время бьет каблуками в пружинистый камень,
Самолеты взвиваются, небо смоля....
...Ну и что же, любимая, если земля
Потихоньку горит у меня под ногами?

Юрий Воронов

Убивали любовь,
Убивали в четыре руки...
Били с разных сторон,
Состязаясь в сноровке и силе.
Им шептала любовь:
- Ах, какие же вы дураки!.. -
Но они ей в ответ
За ударом удар наносили.

Убивали любовь...
И однажды любовь умерла.
Ей бы их обмануть:
Притвориться убитой -
И только.
Но любовь как любовь:
Притворяться и лгать не могла.
Да и им поначалу
Не жаль ее было нисколько.

Убивали любовь...
На поминках его желваки
Заходили на скулах,
А взгляд ее слезы затмили.
И - тайком друг от друга -
Все те же четыре руки
Поливают отныне цветы
У любви на могиле.

Евгений Долматовский

Я слабости своей не выдам.
Ни жалкой ватностью шагов,
Ни голосом, ни внешним видом
Я не обрадую врагов.

Я знаю, как бы им хотелось
Разведать, где тонка броня,
Но робость, скромность, мягкотелость
При мне — и только для меня.

И точно так же невозможно
Узнать, насколько я силен.
Я в храм вступаю осторожно,
Чтоб не свернуть плечом колонн.

Так, бицепсов не выдавая,
В пальто завернутый боксер
На улице или в трамвае
В случайный не вступает спор.

Уж если драться — драться честно,
В открытую вступать в бои.
Друзья поддержат!
Им известны
И мощь и слабости мои.

Ты за этим к нему и льнула, привыкала, ждала из мглы –
Чтоб ходить сейчас тупо, снуло, и башкой собирать углы.
Ты затем с ним и говорила, и делила постель одну –
Чтобы вцепляться теперь в перила так, как будто идешь ко дну.
Ты еще одна самка; особь; так чего поднимаешь вой?
Он еще один верный способ остро чуять себя живой.

Тебя что, не предупреждали, что потом тошнота и дрожь?
Мы ж такие видали дали, что не очень-то и дойдешь.
Мы такие видали виды, что аж скручивало в груди;
Ну какие теперь обиды, когда все уже позади?
Это матч; среди кандидаток были хищницы еще те –
И слетели; а с ним всегда так – со щитом или на щите.

Тебе дали им надышаться; кислородная маска тьмы,
Слов, парфюма, простого шанса, что какое-то будет «мы»,
Блюза, осени, смеха, пиццы на садовой, вина, такси,
Дай откашляться, Бог, отпиться, иже еси на небеси, -
Тебя гладили, воскрешая, вынимая из катастроф,
В тебе жили, опустошая, дров подкидывая и строф;

Маски нет. Чем не хороша я, ну ответь же мне, Боже мой, –
Только ты ведь уже большая, не пора ли дышать самой?

Вера Полозкова

Юргис Балтрушайтис

Кто мерой мига сердце мерит
И тайный жребий смертных дней,
Тот горько слеп, тот в жизнь не верит,
Тот в ней — как тень в игре теней!..

И всех зовущий сон забвенья,
Пред строгим подвигом веков,
Объяв людей, лишь множит звенья
Их дух унизивших оков.

Кто в свете часа дом свой строил,
В величьи мира будет мал,
Зане он жизни не утроил
И бытия не оправдал...

Пусть ярок трепет искры зримой,
Но он лишь миг владеет тьмой,
Где человек — как сев озимый,
До утра майского немой!

И пусть свята молитва слова
В устах восставшего раба,
Но строят высь пути людского
Лишь тяжкий молот и борьба!

Сомкните плотнее веки
И не открывайте век,
Прислушайтесь и ответьте:
Который сегодня век?
В сошедшей с ума Вселенной,
Как в кухне среди корыт,
Нам душно от дикселендов,
Парламентов и коррид.

Мы всё не желаем верить,
Что в мире истреблена
Угодная сердцу ересь
По имени "тишина".
Нас тянет в глухие скверы -
Подальше от площадей,
Очищенных от скверны,
Машин и очередей.

Быть может, вот этот гравий,
Скамеечка и жасмин –
Последняя из гарантий
Хоть как-то улучшить мир.
Неужто же наши боги
Не властны и вольны
Потребовать от эпохи
Мгновения тишины,

Коротенького, как выстрел,
Пронзительного, как крик...
И сколько б забытых истин
Открылось бы в этот миг,
И сколько бы дам прекрасных
Не переродилось в дур,
И сколько бы пуль напрасных
Не вылетело из дул,

И сколько б "наполеонов"
Замешкалось крикнуть "Пли!",
И сколько бы опаленных
Не рухнуло в ковыли,
И сколько бы наглых пешек
Не выбилось из хвоста,
И сколько бы наших певчих
Сумело дожить до ста!

Консилиумы напрасны...
Дискуссии не нужны...
Всего и делов-то, братцы, -
Мгновение тишины...

(Леонид Филатов)

Николай Заболоцкий

Был поздний вечер. На террасах
Горы, сползающей на дно,
Дремал поселок, опоясав
Лазурной бухточки пятно.

Туманным кругом акварели
Лежала в облаке луна,
И звезды еле-еле тлели,
И еле двигалась волна.

Под равномерный шум прибоя
Качались в бухте корабли.
И вдруг, утробным воем воя,
Все море вспыхнуло вдали.

И в ослепительном сплетенье
Огней, пронзивших небосвод,
Гигантский лебедь, белый гений,
На рейде встал электроход.

Он встал над бездной вертикальной
В тройном созвучии октав,
Обрывки бури музыкальной
Из окон щедро раскидав.

Он весь дрожал от этой бури,
Он с морем был в одном ключе,
Но тяготел к архитектуре,
Подняв антенну на плече.

Он в море был явленьем смысла,
Где электричество и звук,
Как равнозначащие числа,
Передо мной предстали вдруг.

Есть поцелуи — как сны свободные,
Блаженно-яркие, до исступления.
Есть поцелуи — как снег холодные.
Есть поцелуи — как оскорбление.

О, поцелуи — насильно данные,
О, поцелуи — во имя мщения!
Какие жгучие, какие странные,
С их вспышкой счастия и отвращения!

Беги же с трепетом от исступленности,
Нет меры снам моим, и нет названия.
Я силен — волею моей влюбленности,
Я силен дерзостью — негодования!

Константин Бальмонт