___Судно плавно покачивается на волнах; ветер, кажется, с огромным удовольствием наполняет собой серые истрёпанные паруса; солнце задорно скачет по палубе, зайчиками отражаясь от воды, начищенной до блеска медной посуды, лезвий каких-то кривых то ли сабель, то ли мечей... Григорий-то совсем в холодном оружии не разбирается (Григорий — главный герой, знакомьтесь). И глубоко ему всё равно, с каким там удовольствием наполняет ветер чёртовы паруса, и нет, не задорно отражается ото всюду солнце; оно нагло слепит глаза, оно кровожадно ухмыляется, очерчивая светом своим контуры угрожающе острых лезвий. Только их Григорий и видел сейчас ясно, остальное было словно в тумане. Особенно вчерашнее утро.
___Смутно он сейчас вспоминал, как схватила его за рукав на улице девушка, обычная такая девушка: высокая, рыжая, улыбка у неё до ушей. Схватила, значит, и тычет ему в нос зелёным каким-то камушком, и рассказывает захлёбываясь от восторга, что наконец-то она его, Григория, нашла, что искала долго, что в какой-толяндии у них там революция и без него, Григория, никак. Потому что он потомок древних, с которыми говорит ветер, а они уже сто лет как сгинули, и его, Григория, священный долг — вернуться с ней на родину и слушать песни ветра. Так и сказала: "Сиди и слушай". И он сидит и слушает, потому что всё равно ему больше делать нечего, связанному и с кляпом во рту. Как оказался Григорий на корабле и давно ли у его похитительницы отросли крылья и мощный хвост, он не помнил. Помнил только, что перед тем, как в рот ему запихать кляп, девушка назвалась дочерью дракона и высокомерно так подметила, что хоть она и полукровка и ветра не слышит, возражать её величеству не следует. Ёшкин кот, да не хотелось Григорию возражать! Пить ему хотелось и в туалет...
___Рядом тем временем очнулся щуплый паренёк, его вчера доставили на борт двое желтоглазых громил с угольно-чёрной кожей (Григорий не в курсе, а вам расскажу: называют их ночными охотниками; за жестокость и способность, сливаясь с тенью, в миг перемещаться куда угодно их боятся безмерно простые смертные. А перехватили они в городе посыльного). Пытали паренька недолго, и вскоре отобрали письмо, адресованное некоему генералу, а вместо него написали другое, и отправили с почтовым упырём смотрителю городских ворот. Почтовый упырь в свою очередь поразил Григория до глубины и без того напуганной души.. Когда это мутно-зелёное нечто внимательно выслушало, куда доставить бумажку, цапнуло щуплого за руку (упырь — существо разумное, без крови работать отказался), а затем камнем упало за борт, нырнуло в тень и исчезло, поплохело ему окончательно. Он потряс головой, прогнав неприятное воспоминание, и вдруг обнаружил, что внимание всех существ, находившихся на корабле, приковано к нему. И ветер дует особенный... Дочь дракона освободила Григорию рот:
___— Слышишь?
___— Слышу...
"Так вот что это, песня ветра..." — думал он, слушая незнакомые слова, доносившиеся то ли до его ушей, то ли сразу до мозгов.
___— Что они поют? Говори! — было приказано, и он послушно озвучил череду звуков, нашёптанную ветром:
___— Тарыма ле пу нака тимуса ланику.. гыр дыр мыр...
___— Чё дырмыр?
___— Я не расслышал.
В глазах дочери дракона читалась такая досада, что Григорию стало стыдно. "Едят ли дети драконов людей?" — подумалось ему вдруг... но есть его рыжая не стала. Она просто треснула с досады хвостищем по полу, так треснула, что Грише в туалет совсем невмоготу стало.
___— Ладно. Главное, что драконы живы, а значит помогут. Всё делаем по плану! — хвостатая обращалась к своим подчинённым. — А ты... — она презрительно взглянула на Григория, — С нами или за борт бросить?
Григорий хотел было попроситься за борт, но ему вдруг стало интересно, что будет дальше. Он сказал: "С вами", и, развязанный и снабжённый острым кривым оружием, добрался наконец до туалета (Автор понимает, что это несущественная подробность, но так что-то стало жалко Григория... пускай, думаю, сходит! Вдруг вы тоже там переживаете).
___На закате они подошли к городу, который не возвышался даже, а рос прямо откуда-то из морских глубин. Наблюдатель в башне выпустил из клетки чайку, выполняя поручение помощника императора. Откуда ему было знать, что второе письмо получил не генерал, а смотритель, и написано там не "начать атаку по сигналу", а "открыть ворота"... Чайка сделала над морем круг и прокричала, как ей было велено, три раза. Ворота распахнулись.
___А потом весь интерес у Григория пропал: ему стало страшно. И он слинял за борт, пока вода не стала алой... И пришёл в себя уже в своём мире, без драконов, революций и почтовых упырей. Только долго ещё в ушах у него кричали чайки, которые кружили тогда над городом. "И почему это чайки считаются символом вдов и плачущих матерей", — думал Григорий, — "Они просто слетелись на обед".

- Ну, что Юночка? Опять только чаю? - бармен заглянул девушке в глаза и улыбнулся. Его руки сами по себе продолжали подкидывать бокалы, жонглируя бутылками и смешивая напитки, как казалось, в воздухе наливая коктейли, - Давненько тебя не было. Сегодня ты грустная какая-то..
- Да. Только чаю. Погода не важная. Море штормит. Пока только чаю..., - Юна отвечала тихо и даже не смотрела на собеседника. Она оглядывалась и изучала присутствующих в клубе мужчин, наблюдала за теми, кто только пришел, - Хотя... Подожди секунду! Может уже и не только..
- Девочка! Чайка ты наша! Не доведет до добра это!!!
- Молчи! Тише! Ты же не угостишь меня ужином. Вот кто мне нужен!
Молодой человек, вошедший в «Тихую гавань» пару минут назад сел рядом за стойку и приобняв Чайку, замурлыкал: «Какая девушка! Вы так прекрасны. Я мечтал провести время с таким очарованием! Вы мне позволите?»
Она позволила. Они познакомились. Он пригласил за столик. Она согласилась. Они много заказывали. Он не смотрел на цены. Она ела омара «Ньюберг» и пила белое вино. Они разговаривали ни о чем. Он положил руку на ее колено. Она не убрала ее. Они долго сидели, потом танцевали... Он пригласил ее домой. Она подождала пока он оплатит счет и...
- Прости, но мне пора...
- Останься со мной! Поедем ко мне?!? - он застонал от отчаяния. За эти пару-тройку часов он не только решил больше не выпускать свое счастье, он понял, что Чайка — это особая девушка. Он не ошибся. Увы!
Юна вспорхнула из-за стола и вылетела из клуба. К ночи шторм утих. Вот она уже на берегу моря.
Приятный, но довольно сильный бриз играет ее черными, длинными волосами. Серебряные волны разливают море по песку, стирая следы Чайки.. Уходящее за горизонт солнце рисует дорожку усталыми, прощальными лучами. Чайка парит над морем. Карта, упавшая с игрального стола. Она становится все меньше и меньше.. Белый мазок кисти художника. Ее движения завораживают. Каждый взмах крыла - само совершенство, сама природа. Ее движения — это свобода. Свобода после кормления из рук.