Вот ведь кажется…все очень просто! Взять и позвонить самой. И сказать: «Сергеев, ну ты же знаешь, что я дура! Взбалмошная дура! Ну, прости!» Так нет же…
Ленка сидела на старых козлах для пилки дров, нахохлившись, как воробышек. Наташа с Женькой чуть ли не силком вытащили ее на дачу, чтобы развеяться, на шашлыки. Но потом решили, шашлыков не будет! Будут сосиски на палочках, будет печеная картошка и глинтвейн!
Участок этот, на котором они частенько собирались, был преподнесен Женькиными родителями в качестве свадебного подарка Женьке и Наташке пять лет назад. Мол, делайте с ним, что хотите! А что хотели, то и делали. Дача за эти пять лет нисколько не изменилась. Все те же карликовые вишни, которые уже практически перестали рожать, яблони, слива…и все тот же недостроенный домик, который, наверное, никогда не будет доведен до ума! Ленка в шутку называла его домиком дядюшки Тыквы.
-Чего ты сыпешь, как украл?! - восклицает Ленка, выдергивая себя из невеселых мыслей.
Женька, не дыша, аккуратно высыпает в кастрюльку из бумажного пакетика смесь гвоздики и корицы.
- Цыть! Чтобы ты понимала…
Он священнодействует над глинтвейном. Он весь там - в когда-то голубой эмалированной кастрюльке, с розочкой на боку, стыдливо прикрытой копотью.
-Иди лучше Наташке помоги…
-Не надо! Я не хочу, чтобы вся еда через минуту валялась на земле, - категорично заявляет Наташа. Она неподалеку на колченогом столике готовит нехитрую снедь. Крупные, матовые куски помидора со смачным звуком падают в глубокую миску.
А день то какой?! Какой день! Он буквально обрушивался на Ленку, он кричал ей запахом дыма, шуршанием опавшей листвы, небом, прошитым ниточкой самолетного следа: «Смотри на меня! Живи сегодня по моим правилам! Завтра всего этого не будет! Все будет совершенно другое!»
«А как же Сергеев?..» - мысленно вопрошала Ленка, вглядываясь в редкие облачка, лениво проплывающие над осенним городом. Даже там она видела знакомые черты.
-Да позвони ты ему! – сказала Наташа, не отрываясь от салата. Она всегда очень чутко реагировала на душевное состояние подруги. - Позови сюда. Что, думаешь, не приедет? Ну, хочешь, я его приглашу. Или вон, лучше пусть ему Женя позвонит.
-Ни фига, – отрезает Женька, осторожно опуская в кастрюльку дольки лимона,- пускай сами разбираются!
-Ты не понимаааееешь, - стонет Ленка, закрываясь от мира каштановой копной волос, - я ему вчера таких гадостей наговорила. Он никогда меня не простит.
-Берёзкина! Хватить х… страдать! Живо неси кружки!
Ладони сжимают бока большой керамической кружки. Ленка чувствует, как ее тепло просачивается внутрь, растекаясь по телу. Она закрывает глаза и вдыхает дурманящий аромат. "В последнюю осень... ни строчки, ни вздоха...", - кто-то невидимый шепчет ей на ухо. Повинуясь порыву, Ленка выхватывает из кармана телефон.
-Сергеев! Ты дурак, понял?! Но я тебя очень люблю!!!
Она счастливо смеется чему-то в трубке. А потом… взлетает, оставляя где-то внизу улыбающегося Женьку, изумленную Наташу. Она растворяется в этом удивительном небе, выгнувшемся над ней бледно-голубой перламутровой линзой, вся без остатка.
«А все, действительно, так просто… Просто осень. И просто я люблю…»