Сегодня многие наши и зарубежные авторы сравнивают Путина со Сталиным – и в разных плоскостях, и с разной мерой симпатии к двум этим диктаторам. Я же хотел бы обратиться к такой теме как боренья этих двух с их ближайшим окружением и соратниками.

Есть расхожее мнение, что «неограниченный тиран» Сталин расправлялся с его кадрами как хотел. Смел Бухарина, Тухачевского, Зиновьева и кучу им подобных; жен ближайших присных загнал в лагеря – и те не смели пикнуть против такой меры «непартийного контроля».

Но вот какие интересные подробности на этот счет приводят историки Сергей Валянский, Дмитрий Калюжный и Юрий Жуков.

При подготовке так называемой «сталинской» Конституции 1936 года Сталин пытался включить в нее статью об альтернативных выборах в Верховный Совет.

«В этом случае, – пишут С. Валянский и Д. Калюжный, – первый секретарь обкома вынужден был бы конкурировать как минимум с одним-двумя противниками. А поскольку к середине 1930-х годов секретари в своих областях наворочали уже немало дел, с большой вероятностью могли победить их конкуренты. Проигравших выборы партработников пришлось бы освобождать, как «утративших связь с массами».

Право выдвигать кандидатов предоставлялось практически всем общественным силам страны: профсоюзам, кооперативам, молодёжным и культурным организациям, религиозным общинам.

Таким образом без всякого террора, демократично и бескровно, была бы решена проблема замены элиты, мешавшей достижению цели Сталина: возведению СССР в ранг мощной индустриальной державы».

Ю. Жуков:

«До времени Сталин тщательно скрывал свою коренную идею от большинства членов ЦК. И чтобы сразу заручиться поддержкой масс, избрал необычный путь. Впервые о решающем дополнение к проекту новой Конституции он публично сообщил 1 марта 1936 года в интервью одному из руководителей американского газетного объединения «Скриппс-Говард ньюспейперс» Рою Говарду: «Избирательные списки на выборах будет выставлять не только партия, но и всевозможные общественные организации… Всеобщие, равные, прямые и тайные выборы в СССР будут хлыстом в руках населения против плохо работающих органов власти». Это было напечатано 5 марта 1936 года во всех советских газетах, начиная с «Правды». Несомненно, он поторопился и, слишком рано раскрыв карты, настроил бюрократическую массу против себя…

Сталин создал редакционную комиссию, в которую входил и Бухарин. Любопытно, что тот возражал против равных избирательных прав рабочих и крестьян. Но в конце концов Сталину надоело спорить, и он поручил работу над проектом Конституции двум заведующим отделами ЦК Стецкому и Яковлеву…

Что касается Сталина, он написал одну статью, которая касалась новой избирательной системы…»

Но партаппарат торпедировал этот проект. Чем ближе подходил срок принятия Конституции, тем больше было скрытого сопротивления со стороны партийцев, верно угадавших в сталинской идее покушение на их всевластие. Муравьи ополчились на слона – используя против его величия свою массовость. Они всячески уходили от обсуждения Основного Закона в печати и на пленумах ЦК, тем самым как бы дистанцируясь от «нового курса».

«Предполагалось, – говорит Жуков, – что одновременно с Конституцией будет принят и новый избирательный закон и сразу же начнется выдвижение кандидатов в Верховный Совет. Уже были утверждены образцы избирательных бюллетеней, выделены деньги на агитацию. Но бюрократия предприняла сильный ход: Конституцию утвердили 5 декабря 1936 года, а принятие избирательного закона отнесли на год. Таким образом выборы в Верховный Совет автоматически перенеслись тоже на год.

Июнь 1937 года. Наконец Пленум ЦК без поправок утвердил новый избирательный закон с альтернативными кандидатами. Но за день до закрытия Пленума Роберт Эйхе, секретарь Западно-Сибирского крайкома, пламенный латышский революционер, подал в Политбюро записку, в которой говорилось, что НКВД в крае работает плохо. И в преддверие выборов, назначенных на декабрь, надо расправится со всей антисоветской организацией, всех арестовать и осудить. Для ускорения процесса он просил, чтобы ему позволили организовать «тройку», уже опробованную им против крестьян. Он будет во главе ее, плюс прокурор и начальник НКВД края…

Эйхе получил разрешение создать «тройку». Следом аналогичными правами были наделены и другие секретари. Но Сталин определил срок: пять дней. За это время они должны дать телеграммы и обосновать свои предложения. Может, он еще надеялся, что они не успеют или одумаются? В срок никто не уложился, но в течение месяца все прислали телеграммы, где просили себе право создать «тройки» и сразу же указали, сколько людей собираются выслать и расстрелять.

И если до этого Пленума Сталин редко санкционировал аресты раскаявшихся оппозиционеров, то после него на телеграммах с подобными просьбами неизменно писал: «Согласен».

Самая большая контрреволюционная организация оказалась у Эйхе – он попросил квоту на расстрел 10 800 человек. Хрущев, бывший в то время первым секретарем обкома партии московской области, сумел в рекордный срок разыскать и приговорить к расстрелу и высылке 41 305 «бывших кулаков» и «уголовников» (к расстрелу 8,5 тысяч)…

Если раньше в СССР было 8-10 тысяч политических заключенных, то после этого Пленума число их перевалило за полмиллиона. И начала сползать лавина, которая охватывала все больше и больше людей.

Сперва предполагалось завершить репрессии до выборов, то есть в течение 4 месяцев. Но видя, что им нет конца, в декабре 1937 года Маленков пишет Сталину записку, в которой указывает, что репрессии безосновательны и угрожают стране. Нужно срочно их остановить. Он предложил это сделать с помощью закрытого письма ЦК. Сталин накладывает резолюцию: «Закрытое письмо не поможет. Нужно собирать Пленум».

В январе 1938 года собрался новый Пленум, с основным докладом выступил Маленков. Называя поименно первых секретарей, он говорил, что в областях и республиках исключены из партии тысячи человек, их тут же арестовали. «Мы проверили и выяснили, что практически все невиновны». Далее он обвинил партократов в том, что они подписывают даже не списки людей, а цифры. В ответ первый секретарь ЦК КП Азербайджана Багиров рассмеялся. Маленков обвинил секретаря Куйбышевского обкома Постышева: вы пересажали весь партийный и советский аппарат области! Постышев отвечал в том духе, что арестовывал, арестовываю и буду арестовывать, пока не уничтожу всех врагов! Но он явно перебрал, и через два часа после этой полемики его вывели из кандидатов в члены Политбюро, в конце февраля арестовали, а через год приговорили к расстрелу.

Террор на том Пленуме остановить не удалось, и это лишний раз подтверждает, что и в 37-м году еще не было всесильного диктатора Сталина. Был всесильный коллективный диктатор по имени Пленум…

Мне удалось обнаружить в архивах уникальный документ: 11 октября 1937 года в шесть часов вечера, накануне Пленума, Молотов подписал окончательное отречение от сталинской идеи состязательных выборов. Пленум утвердил принцип «один кандидат на одно место», что автоматически гарантировало партократии абсолютное большинство в Верховном Совете. То есть за два месяца до выборов она уже победила…

В первую очередь секретари обкомов хотели расправиться с теми крестьянами, которых Сталин и Вышинский вернули из лагерей, наделив их избирательными правами. Секретари понимали, что каждый из этих крестьянин, случись альтернативные выборы, проголосует против них.

Были и другие причины. За каждым секретарем числилось немало перегибов и ошибок. Списать их можно было на врагов. Значит, нужен был враг, скрытый, коварный, многочисленный. И его создали…»

В итоге первая попытка Сталина внедрить в СССР реальную демократию и подавить партийно-репрессивный аппарат, бывший настоящим источником террора – с треском провалилась. Но он не терял надежды отреформировать ту махину, что готова была служить верой и правдой тирану, сносить от него любые козни – но только не переходить на рельсы настоящей выборности и сменяемости.

И новая попытка ограничить власть партии была предпринята Сталиным в январе 1944 года, когда проходила единственная за всю войну сессию Верховного Совета. Накануне состоялось заседание Политбюро, на котором обсуждался проект решения для предсъездовского Пленума: «Об улучшении государственных органов на местах». Написан он был Молотовым и Маленковым, зачитан Сталиным. Там говорилось, что партийные органы всем руководят, но ни за что не отвечают, и этого больше допускать нельзя. В ведении партии следует оставить две функции: идеологическую работу и подбор кадров, во все остальные сферы жизни партия вмешиваться не должна. Но этот проект не прошёл даже через Политбюро!

Выше названные историки полагают, что свою идею народовластия Сталин пытался реализовать и после войны, но уже с куда меньшим напором. Видимо, понял такую сокрушительную истину: есть сила, которую даже ему, всемирно признанному победителю во Второй Мировой, всевластному над судьбами отдельных лиц – не одолеть. И имя этой силы – партноменклатурный легион. Те спаянные муравьи, что побеждают любое величайшее умение их убийственным числом.

Сегодня имя этому легиону – правящая по образцу КПСС партия «ЕР» и примкнувшие к ней олигархи. Есть ли у Путина какие-то, подобные сталинским, планы по разоружению этого легиона? Трудно сказать. Наша верховная власть, идущая еще от тех революционеров-подпольщиков, от которых она открещивается на словах, на деле им наследуя безоговорочно – закрытая донельзя «вещь в себе». До такой степени, что о той сталинской борьбе за демократию мы стали узнавать лишь 10-15 лет тому назад, когда историкам удалось пробиться в наши госархивы – и то не во все еще их отделения.

А что делает сегодня Путин в плане укрощения указанного легиона – и делает ли что-то? – авось всплывет доподлинно тоже лишь через многие лета после его смерти.

Хотя текущая внешняя картина донельзя напоминает ту, что массы видели при Сталине. Посадка одного номенклатурного вора, другого, отставка третьего… Народ кричит: «Сажай, дави четвертого и пятого, и сто пятого!» – ну в точь как кричал в 37-м: «Раздавите проклятую гадину!»

Но, как видно по урокам прошлого, не так-то просто раздавить ее! Сам Сталин с ней не справился, а Путин все же будет чуть пожиже: побед, подобных сталинским – над внешним врагом и внутренней промышленной разрухой – пока не одержал. И тот же сталинский пример доносит, что эта внутренняя гадина, этот чиновный легион – силища похлеще всех иных!

И я думаю, что причина уже состоявшегося исторически фиаско Сталина в борьбе с этой гидрой и безуспешной пока борьбы Путина с ней же вот в чем. При всей великой поддержке обоих со стороны народа оба не смогли перешагнуть тот окаянный ров, пролегший меж ними и стоящим за них горой народом.

Только дурак может сказать, что сделать это просто: всего-то шагнуть навстречу толпе своих поклонников! Куда более мелкие кумиры публики прекрасно знают, чем такой шаг чреват: фанаты разорвут тотчас на куски. Каждый ведь хочет свой кусочек от кумира: тому подай эту льготу, тому другую, третьему автостоянку под окном, четвертому ее уничтожение. Ну, и так далее, вплоть до самых серьезных и неразрешимых с кондачка противоречий.

Для разрешения их служит эта самая партийная, чиновничья прослойка – которая по ходу ее дела в высшей мере любит ускользать из рук как верховного правителя, так и низового народа.

Верховная власть, во всяком случае в лице Сталина, пыталась путем законных схем привести в чувство это прослойку. Но со стороны народа подобных устремлений еще не было. Самый великий бунт народа в 91-м был за тот же «свой кусочек», потому и кончился плачевно.

Поэтому не надо, может, все валить на Путина – и свои пени, и свои восторги. Ибо он, что называется, играет как умеет.

Как подыграть ему в нужную всем сторону – уже имея за плечами безуспешный опыт борьбы Сталина против «проклятой гадины»? Вот в чем вопрос!


Александр Росляков