РОССИЯ ГОТОВА К ВОЙНЕ ДО ПОБЕДНОГО? Скорее нет.
Чтобы перевести всю жизнь страны на «военные рельсы» и сделать это эффективно, нужно иметь сильную экономику, сплоченный народ и ясные политические задачи. Россия с этим справиться не может.
Во время Великой Отечественной войны Советское государство не сталкивалось с санкциями — мало того, получало очень существенную помощь от союзников по ленд-лизу. То, что сражения шли на территории Советского Союза, придало войне «народный» характер. А в такой ситуации проще и переводить экономику на «военные рельсы», и объяснять гражданам, ради чего нужно сплотиться, почему нужно делать «все для фронта, все для победы».
Ныне Россия ведет несправедливую агрессивную войну и лишилась многих международных экономических связей, которые были для нее принципиально важны. Переход на «военные рельсы» гораздо сложнее и идеологически, и чисто технически.
Бюджет на 2023 год не учитывал сценарий мобилизации экономики. Но Россия уже тратит на войну сотни миллиардов рублей каждый месяц, а дефицит бюджета за январь — апрель этого года превысил план на весь 2023-й (и достиг 3,4 триллиона).
Путин уже заявлял, что в России не будет политики «пушки вместо масла». Он, конечно, имел в виду, ресурсов страны хватит на то и другое. Так это или нет — вопрос отдельный и очень сложный. Но дело еще и в том, что даже если бы он решил такую политику ввести — совершенно не факт, что у него бы это получилось. То есть масло-то пропало бы сразу, а вот пушек вряд ли стало бы намного больше.
В России просто нет организационных возможностей выстроить мобилизационную экономику. К тому же сейчас именно частный бизнес решает проблемы, которые возникли из-за санкций, — и это пока спасает российскую экономику.
Несмотря на попытки Запада усилить санкционное давление и на дефицит бюджета, Путин может воевать в Украине как минимум три года. Если нефтегазовые доходы резко сократятся и у России будут заканчиваться деньги на финансирование войны, правительство сможет компенсировать это налогами. И предложить россиянам потерпеть — тем более что, по словам Сергея Шойгу, жители страны «умеют страдать, как никто другой».
Правда, за эскалацию войны в Украине выступают 27% россиян, еще 33% все равно, будет ли попытка нового наступления на Киев или России нужно уже идти на мирные переговоры. Но и эти цифры условны.
Проект «Хроники» называет «осознанными сторонниками войны» только 22% населения. Это те люди, кто одновременно высказывает поддержку «СВО»; считает военные расходы более приоритетными, чем расходы на социальную сферу; а также не поддерживает вывод войск и начало мирных переговоров.
Для 47% жителей страны расходы на социальную сферу важнее военных. Только 37% россиян готовы отдать «все для фронта» — а все остальные не только не готовы к «народной войне», но даже не одобряют мобилизацию экономики.
Военные задачи тоже не ясны, а над «денацификацией» смеются даже сторонники войны. У вторжения в Украину просто нет цели, оно продолжается только потому, что Путин рассматривает его как экзистенциальное сражение с «коллективным Западом», который намерен его уничтожить (в этом «Сигнале» мы объясняем, почему у российского президента такой жесткий ресентимент). Но непонятно, какой итог будет у этого «сражения» и что ждет Россию после завершения конфликта, — власть просто не обсуждает образ будущего.
Внятной идеологии в России нет, а все черты, присущие путинскому режиму, есть и в других авторитарных странах. Пропаганда пытается убедить россиян, что в Украине установилась власть нацистов, а на Россию собирается напасть НАТО — поэтому надо идти воевать. Только, кажется, это работает не в полную мощь: добровольно, по убеждениям, на войну идут единицы. Все остальные делают это или из-за денег, или из-за страха.
Кроме того, перевод страны на «военные рельсы» означает то, что большое количество населения будет вовлечено в войну. А следовательно — в политику. Но режим Владимира Путина держится на аполитичности граждан — и чем больше людей станут политикой интересоваться, тем больше угроз для власти они создадут. Потому что, замечая, насколько недостойно власти управляют Россией, люди могут начать задавать вопросы и критиковать режим — как это сейчас делают турбопатриоты. Но если они пока не представляют масштабную угрозу Путину, то что будет происходить, когда свою политическую субъектность осознают миллионы людей, — вопрос сложный.
Перевод страны на «военные рельсы» приведет к тому, что власть обязательно должна будет взять на себя обязательства. Хотя бы за то, как функционирует экономика. А значит, придется держать обещания и нести ответственность. Но чиновники к этому просто не привыкли: за двадцать лет несменяемости власти они чувствуют, что им в целом ничего не угрожает. Сами элиты от войны устали, они просто не готовы к постоянно меняющимся решениям Путина — но возразить ему ничего не могут.
Но президент России понимает, что без мобилизации всех ресурсов выиграть в конфликте не получится, поэтому он идет на компромисс. Какие-то предложения о том, как переструктурировать российское общество и экономику, аккуратно вводятся.
Путин не принимает никаких важных решений, потому что ему это и не нужно. Даже в самых критических ситуациях он продолжает делать вид, что ничего не происходит. Путин, похоже, надеется, что все образуется как-то само собой, без сверхусилий со стороны России: надо только пересидеть — и у всех противников кончатся запал, терпение и ресурсы.
А кроме того, пока страна не переведена на «военные рельсы» — можно этим грозить всем окружающим. Например, так: «Мы всерьез пока еще ничего не начинали». Подразумевается: да если мы перейдем на «военные рельсы» — тут камня на камне не останется! Вот только вряд ли это теперь произведет на кого-либо большое впечатление.
Когда Путин только рассчитывал «взять Киев за три дня» и угрожал Украине и всему миру «второй армией мира», многие ему поверили и к угрозам российского президента относились всерьез. Ровно до тех пор, пока Путин угрозу не реализовал — и показал, чего она стоила на деле.
Сигнал. Медуза.
https://meduza.io/
