Боевой эпизод..."Командир наш машет рукой. Упрашивать бесполезно. Не пойдут. Не пойдут, хотя там, в этих штанах сидит человек десять, не больше. Можно их загасить. Там тоже не супервоины. Автоматы и один пулемёт. У нас “мухи”, “шмель”, РПГ, можно загасить, но не вчетвером.
Вчетвером мы садимся в оборону и начинается долгий взаимный прострел серой зоны. Мы с хохлами в одном окопе. Пару дней назад они дерзко штурманули наш опорник, заняли его, и теперь вклинившись в нашу линию обороны отсекли примерно километр наших окопов, уходящих туда, в сторону чертова “очка Зеленского”.
Мы сидим на углу девяностоградусного поворота, потом десять метров серой зоны, снова поворот, и там уже они. Теперь и наша и их задача простреливать серую зону так, что бы никто не решился в нее сунуться.
Это надо делать постоянно. Потому что если не делать этого, то они могут попробовать сюда сунуться, и если допустить их до поворота, хана не только нам, но и сидящим в обнимку с автоматами мобикам. Их просто перестреляют в траншее так, что они даже ничего не смогут сделать. Да они и не будут пытаться, они гуртом, топча друг друга побегут, теряя оружие и снаряжение. Ведь именно так было два дня назад.
Хохлы тоже не хотят повторения нашего захода. Да, мы потеряли одного человека при разведке боем, но второй то ушёл и унес с собой крайне важную информацию: где они сидят, а где их нет. И оттуда где их нет, можно достать их там, где они есть. Они это все понимают, они знают, что если русские сейчас вернутся со знанием их расположения, им будет тяжко, а скорее всего им будет конец, потому что они сидят в нашем окопе, и отходить им по нему некуда, только наружу, в чистое поле и ломиться до своей лесополки.
Но они до туда не добегут. Если мы выкурим их наружу и займем позицию, подтянем пулемёт, то это все. Никто никуда не добежит.
Мы и должны были так сделать. Но всемером. При самом трагичном для нас раскладе – впятером. Но вчетвером нам уже не справиться.
Вчетвером, в принципе, мы уже можем запрашивать разрешение на отход. Но нам этого никто не даст, раз, во-вторых, нельзя этого делать.
Уйти сейчас, расшевелив это осиное гнездо и вытянув их сюда, на свой угол это значит сдать ещё километр наших окопов. Мобики не удержат.
Поэтому мы остаёмся и начинаем простреливать серую зону. Про штурм уже речи нет, как я сказал. Просто не дать им сюда зайти, большего мы не сделаем.
Наша проблема в том, что обозначив свое присутствие здесь, мы соответственно и вызываем на себя их огонь. Нас пытаются выковырять с этого угла минометом, АГСом, именно здесь я впервые знакомлюсь с FPV-дронами и переживаю их атаки. Идут долгие, томительные часы. Мы сменяем друг друга на углу, и пока один стреляет, второй заполняет магазины. Бк расходуется как на полигоне.
Я даже в этих условиях не могу преодолеть свою природную скупость. Я экономлю. Я стреляю по большей части одиночными, и изредка щелкаю предохранитель на короткие очереди. Три очереди по три патрона. Несколько раз одиночными. Мои товарищи стреляют как в Берлине 45-го, только гильзы звенят. Переодически старший группы простреливает сектор из пулемета, сразу по полленты. Иногда кидаем в их сторону гранаты.
К нам, осмелев, подтягивается группа поддержки из числа мобиков. Тусуют где-то вдали, на безопасном расстоянии, но постепенно осваиваются и откуда-то оттуда по-сомалийски, из-за бруствера окопа постреливают куда-то в сторону Киева. Ну, ладно, Бог с ним. Без вреда и то вперёд.
Жара. Очень хочется пить. С водой у нас беда. Но зато есть повод подарить мобикам ощущение значимости и причастности к великому сражению. За водой для нас они убегают охотно и даже, как мне показалось, с радостью. Носить нам воду, патроны и даже отдать свои сухпайки они готовы. Попив, я, ничтоже сумняшеся беру и сухпай. Как бы там ни было, но есть надо.
В самый разгар трапезы в бруствер над моей головой прилетает граната с АГС, меня осыпает несколькими килограммами земли, в земле и чудеснейшие тефтели из сухпая. Досадно…. Меж тем, как пишут мастера литературного жанра, смеркалось. Командование, естественно, с самого утра знает о состоянии нашей группы, о пятисотых и о двухсотом. То, что задача не выполнена и не может быть выполнена. То, что задачу минимум мы выполнили, не допустив проникновения противника на свой участок в светлое время суток (а в темное время они и не полезут). Мы, наконец-то получаем разрешение на отход.
Отход это тоже не простая задача. Некоторые блиндажи, через которые мы шли на точку днём, к вечеру уже разрушены артогнем противника. Местами мы продирается через их руины, где-то прямо по трупам своих же солдат, местами приходится вылезать на поверхность и обегать их, рискуя словить пулю от снайпера. Мобики провожают нас негодованием и упреками: “Вы что, бросаете нас? Уходите?”
Я испытываю испанский стыд, когда такое мне, щуплому очкарику, говорит дядя весом сто килограмм с рожей втроём не обсеришь, и ещё его гневный голос срывается на фальцет. В вотсапе есть хороший смайлик, тётенька рукой лицо закрывает. Вот примерно так я бы охарактеризовал свои ощущения. Выходим. Уже темно. Надо перебежать горелое поле и укрыться в спасительной лесополке. Прямо надо бежать. Если дрон-камикадзе застукает на открытом пространстве, кто-то из нас тут останется по запчастям.
Слава Богу перебежали, укрылись среди деревьев, дальше можно идти быстрым шагом, с интервалом пять-шесть метров. Уходя в лес я оглядываюсь на ленту окопов за спиной. Где-то там, вдали, затаилось зловещее “очко Зеленского”. Где-то там, на подступах к нему, сжимая в окоченевший руке автомат, лежит мой товарищ, неплохой в принципе, хотя и непутёвый по жизни, шебутной и какой-то “все у него через жопу” парень. Мы спустились в окопы впятером, а уходим вчетвером. В моей жизни это в первый раз, но, к сожалению, не последний. “Очко Зеленского” ещё соберёт свою кровавую жатву."
Автор: Данил Туленков, 44 года, предприниматель из Екатеринбурга.
Источник:
https://vizitnlo.ru/o-shturmovikah/