За вторую половину шестидесятых объём промпроизводства возрос в 1,5 раза, товарооборот — 1,8 раз. Средняя зарплата повысилась в 2,5 раза.
Пожалуй, впервые в истории России уровень жизни населения не отставал от бурного экономического роста. Было введено в строй около 1900 новых предприятий, начато строительство автогигантов ВАЗ и КАМАЗ. Масштаб индустриального рывка не уступал 1930-м — только без ужасов коллективизации, голода и репрессий.
Перестали считаться роскошью телевизоры, радиоприёмники, автомобили — одним словом, всё, что тогда называлось «товарами широкого потребления».
Например, только легковых машин в 1965 годубыло произведено около 200 тысяч.
В 1975-м — уже 1 млн 200 тысяч. А одно рабочее место на автозаводе обеспечивает десяток трудоустроенных на фабриках — поставщиках комплектующих, и столько же — в сфере обслуживания. Началось массовое возведение шоссейных дорог с сопутствующей сервисной инфраструктурой.
Втрое возросли темпы жилищного строительства — что закономерно, поскольку предприятия, получившие возможность самостоятельно распределять полученную прибыль, могли направить её на возведение качественных (в сравнении с бараками времён первых пятилеток) квартир для собственных рабочих.
Это всё результаты Косыгинских реформ....
Косыгинские эксперименты весьма неоднозначно воспринимались коммунистами-догматиками, видевшими в элементах рыночной экономики «возвращение мещанства» и «отход от идеалов социализма».
Сам Леонид Ильич Брежнев, ценивший профессионализм Косыгина, тем не менее, испытывал к нему личную неприязнь, постепенно отстраняя от власти.
В 1973 году, после поражения арабских стран в Войне судного дня, цена на нефть взлетела с 3 до 12 ещё тех, полновесных долларов за баррель. Надобность в хозрасчёте отпала:
руководство страны предпочло не стимулировать потребительский рынок, пускаясь в рискованные (для марксиста-догматика) рыночные эксперименты, а
покупать необходимые товары народного потребления на нефтедоллары за рубежом.Опыт косыгинских реформ тщательно изучил (и во многом воплотил) Китай, чьим большим другом Алексей Николаевич оставался в течение всей жизни.