О. БЫЧКОВА: Мы находимся на 12-м экономическом форуме в Санкт-Петербурге, только что выступала замминистра экономического развития Анна Попова, которая, в том числе, показывала диаграммы о том, как в разы ниже число изобретений, изобретателей, патентов в России по сравнению с другими странами. Почему получается, что американцы умные, а мы дураки?

Ж. АЛФЕРОВ: Во-первых, это совершенно не так, ведь сравнение происходит, вообще говоря, сегодня. Если говорить о периоде 20-25 лет тому назад, то нужно было бы сравнивать не патенты, а авторские свидетельства наши и патенты, авторских свидетельств в России было очень много. Сегодня после 15 или почти 20 лет промышленного развала, когда мы переходили в постиндустриальный период не тем способом, как это делали, скажем, США, путем развития информационных современных технологий, а путем разрушения собственной индустрии, то это естественно совершенно. У нас просто, вообще говоря, была подорвана отраслевая наука, в очень тяжелом периоде находилась академическая наука. Я думаю, что, на самом деле, этот процесс по мере то, что теперь называется инновационного развития, этот процесс будет развиваться. А то, что русские, российские граждане, наши граждане ничуть не уступают по талантам, это хорошо известно, я бы даже сказал, сегодня есть такая формула, что если вы посмотрите на русскоязычное население планеты, то у него окажется патентов довольно много.

О. БЫЧКОВА: Да, но почему-то внутри страны, где живет русскоязычное население, ситуация несколько иная.

Ж. АЛФЕРОВ: Внутри страны я же объяснил.

О. БЫЧКОВА: Почему получается, тем не менее, так, что этот форум, он один из многих, где тоже говорят слово «инновация» нескончаемо, вообще его повторяют уже довольно много лет, но примерно с одним и тем же результатом? Или нет?

Ж. АЛФЕРОВ: Понимаете, я скажу очень простую вещь, которую я тоже повторяю очень много раз. Сегодня, например, я беспокоюсь, прежде всего, о нашей науке и научных исследованиях и разработках, потому что они являются основой инноваций. Я, только что выступая, сказал, что мой старый, к сожалению, покойный уже товарищ, знакомый хороший, Джордж Портер, президент Лондонского королевского общества, в свое время сформулировал, что вся наука прикладная. Только в одних случаях приложение появляется через год, а в других – через 100-200 лет, поэтому результат вообще этого дела, прежде всего, наша наука будет иметь гораздо меньше проблем с финансированием, когда ее результаты, прежде всего, естественных наук, физики, химии, биологии, технических наук, будут востребованы экономикой и обществом. Я надеюсь, что сегодня наступает тот период, когда экономика России, используя сырьевые деньги, начинает развивать экономику высоких технологий. А дальше, как говорится, посмотрим, встретимся лет через 10 и поговорим на эту тему.

О. БЫЧКОВА: Но, тем не менее, главная проблема – это найти способ, чтобы эта востребованность, чтобы продукт того, что может дать наука, он как-то заинтересовал тех, у кого есть деньги. Вы считаете, здесь государство или бизнес должны?

Ж. АЛФЕРОВ: Государство вообще должно проводить определенную политику, определенную налоговую политику. В этом роль государства. А тогда, когда будет проводиться такая политика, простите, бизнес поймет вообще спустя какое-то время, что прибыль можно и должно получать за счет развития промышленности и высоких технологий, а не за счет спекуляций и торговли сырьем.

О. БЫЧКОВА: Так сейчас что мешает?

Ж. АЛФЕРОВ: Но это процесс.

О. БЫЧКОВА: Сейчас что мешает?

Ж. АЛФЕРОВ: Сейчас? Сейчас это просто только самое начало этого процесс, надеюсь, что он пойдет.

О. БЫЧКОВА: То, что происходит сейчас в академии наук, это называется реформой, это как-то будет способствовать?

Ж. АЛФЕРОВ: Слушайте…

О. БЫЧКОВА: Или это не является таковым?

Ж. АЛФЕРОВ: Понимаете, не нужно увлекаться реформой, нужно ведь думать не о том, чтобы провести реформу, а о том, чтобы повысить эффективность научных исследований. То, что происходит в академии наук сегодня, есть и положительные, есть и отрицательные моменты, самое главное, что мы такую научную структуру, как академия, сохранили, что это все-таки та структура, в которой люди занимаются научными исследованиями. Но в академии масса проблем, сегодня, когда у нас разрыв поколений, масса проблем, это отдельная тема большого разговора.

О. БЫЧКОВА: Но то, что удалось сохранить, то, что является важными признаками академии наук, при которых она остается академией, остается в сохраненном виде, как вы сказали, это что?

Ж. АЛФЕРОВ: То, что мы сохранили институты, сохранили лаборатории, с огромными кадровыми потерями, с изменением философии. Часто, я очень коротко могу сформулировать, я это обсуждал и с моими коллегами за рубежом, этот процесс, к сожалению, происходит и там, если в свое время мы обсуждали, в основном, проблему, есть научная проблема, как решить задачу, а потом для решения задачи мы обращались, для того, чтобы помочь и в финансовом отношении, оборудованием, сегодня сплошь и рядом ученые занимаются проблемой, где и как достать деньги. Это, я бы сказал, изменения, произошедшие в этот рыночный период, для науки крайне отрицательные.

О. БЫЧКОВА: Вы говорите сейчас только про нашу науку?

Ж. АЛФЕРОВ: Не только про нашу, в том числе, и на Западе это произошло, но в гораздо меньшей степени, чем у нас.

О. БЫЧКОВА: У американцев ведь не так.

Ж. АЛФЕРОВ: И у американцев эти изменения произошли, и у американцев стало в этом отношении хуже. Это, вообще говоря, эти изменения наблюдаются и у них, у нас они гораздо сильнее.

О. БЫЧКОВА: Потому что те, кто могут дать денег, они хотят сразу иметь результаты?

Ж. АЛФЕРОВ: Это, понимаете или нет, это ведь зависит от того, какова философия тех, кто располагает средствами. В свое время мощнейшим стимулом развития, в том числе, и американской науки, и нашей, было соревнование с США. Мы часто говорили так – вы знаете, у американцев это есть, нам нужно иметь тоже. Американцы поступали…

О. БЫЧКОВА: Можно было немножко шантажировать.

Ж. АЛФЕРОВ: Американцы поступали точно таким же образом. Но я повторяю еще раз, в науке самое главное – это как решить задача с перспективами применений, приложений, но при этом чрезвычайно важно для экономического развития страны, чтобы научные результаты были востребованы экономикой и обществом. И когда они востребованы экономикой, тогда не нужно науке выпрашивать деньги, тогда понимается, что ее нужно финансировать. Я надеюсь, что этот процесс у нас начинается. Но пока еще только начинается.

О. БЫЧКОВА: Может, просто экономика не знает, где там золотое дно, она просто не видит его?

Ж. АЛФЕРОВ: Понимаете или нет, у нас сегодня сырьевая экономика, благополучие России, сырье – такая вещь, очень хорошо, что Россия – такая богатая страна в этом отношении, но это не возобновляемые ресурсы, нефть, газ, это исчерпаемые ресурсы. Дмитрий Иванович Менделеев говорил – нефть не топливо, топить можно ассигнациями. При росте цен на нефть скоро будет экономически выгоднее топить бумажными деньгами, чем нефтью. Нефть вместе с тем, углеводороды – основа всего материаловедения в мире. Поэтому нам нужно, используя блестящую экономическую ситуацию на сырьевом рынке, использовать эти средства для развития науки и высоких технологий. В конечном счете, если вы посмотрите на страны так называемого золотого миллиарда, их благополучие основано именно на этом. Талант российского народа достаточен, самый главный капитал нашей страны – это человеческий капитал, который тоже нужно разумно использовать. У нас он сейчас используется плохо. Произошла в определенном отношении деградация человеческого капитала тоже.

О. БЫЧКОВА: Вы считаете, какие направления следует развивать, чтобы это было эффективно, чтобы не тратить силы на то, что не даст?

Ж. АЛФЕРОВ: Не зря, вообще говоря, я понимаю, что очень модно сегодня говорить про нанотехнологии, скажем, стратегическая инициатива Билла Клинтона, стимулированная Нобелевским лауреатом профессором Смолли, он недавно умер, к сожалению, и Смолли, когда ее стимулировал своим докладом в конгрессе, преследовал, в том числе, и решение проблемы, как достать деньги для решения очень важных научных задач. Но при этом, что очень важно, нанотехнологическая инициатива в широком смысле этого слова – это и в электронике, и в биологии, и в медицинских лекарствах, это использование ультра-си технологий, которые появляются из научных исследований. Это возможность создания совершенно нового уровня высокотехнологичной промышленности. Нужно, чтобы у нас при разработке всего этого дела учитывали огромный опыт, накопленный в академических лабораториях в этом направлении.

О. БЫЧКОВА: Например, избрание господина Шредера в академию наук – это шаг в правильном направлении?

Ж. АЛФЕРОВ: Слушайте, я же физик, избрание господина Шредера, я бы на месте Шредера, вообще говоря, отказался баллотироваться, потому что, конечно, он блестящий политик, возможно, и много у него достоинств, но он же не ученый.

О. БЫЧКОВА: А зачем такое нужно делать?

Ж. АЛФЕРОВ: Спросите у обществоведов.

О. БЫЧКОВА: Может, это как раз попытка соединить экономику и науку и политику тоже?

О. БЫЧКОВА: Я хотела спросить вас еще вот о чем. Вы сказали, что когда было соревнование двух систем, то, что называется, Советского Союза и США, то было больше возможностей как-то вырваться вперед за счет этого. А сейчас что остается стимулом? У китайцев такой стимул есть.

Ж. АЛФЕРОВ: Понимаете, вы меня извините, мы понесли огромные потери, ваш покорный слуга считает самой большой трагедией 20-го века – это развал или распад Советского Союза. Это трагедия, которая подорвала нашу экономику. Это экономическая катастрофа, когда разделили страну на 15 кусков. Уверяю вас, еще мы демонстрируем удивительную живучесть. Уверяю вас, если бы в силу каких-то причин США поделили на 15 независимых государств, далеко не дружелюбно настроенных друг к другу, это была огромная экономическая катастрофа западного полушария. Они бы выбирались ничуть не лучше нас. И в этой ситуации, так случилось, к сожалению, в этой ситуации нам нужно, на самом деле, использовать все возможности для очень дружной, в том числе, и научно-технической работы с такими новыми независимыми государствами, как, прежде всего, Украина, Белоруссия, где академии наук тоже сохранились, обязательно.

О. БЫЧКОВА: Почему именно с ними?

Ж. АЛФЕРОВ: Потому что, между прочим, экономика Украины является дополнительной к нашей, научно-технический и экономический потенциал на Украине большой, Белоруссия – это есть то, что говорилось в свое время, сборочный цех Советского Союза, это вообще прекрасно сохранившаяся промышленность, единственная, сохранившая промышленность. С ними нам нужно работать вместе. Наверное, вообще было бы хорошо и с Казахстаном, где огромные природные ресурсы, вообще говоря, возродить экономическое сотрудничество настоящее всего СНГ, бывшего Советского Союза, было бы прекрасно. Я говорю о том, что хотелось бы делать в первую очередь, ученые, между прочим, они по природе интернационалисты, наука интернациональна. У нас наше научное поле и в мире, у нас прекрасные были отношения с американскими физиками в годы холодной войны. Мы дружили и ездили друг к другу, проводили совместные семинары, симпозиумы, конференции, преодолевая сопротивление правительств с обеих сторон. Сегодня уникальная личность, Борис Евгеньевич Патон, в этом году мы будем праздновать 90 лет со дня рождения его, 90 лет украинской академии наук, где он президентом 46 лет. Он создал международную ассоциацию академий наук, где объединил академии наук группы стран бывшего Союза, а также некоторых восточноевропейских стран. И МААН демонстрирует, вообще говоря, дружбу и возможности научно-технического сотрудничества. Ученые по этой части могут показывать пример политикам.

О. БЫЧКОВА: Они могут показывать, а политики, в первую очередь, российские, делают все, чтобы Украина пошла в НАТО и как можно дальше.

Ж. АЛФЕРОВ: Слушайте, это совершенно другой вопрос, я, во-первых, физик, не буду на эту тему говорить. Я, например, бываю часто на Украине, у меня там масса друзей в научной среде, между прочим, я не чувствую, приезжая в сердце Украины, в Черкасскую область, в Корсунь-Шевченковский, где погиб мой старший брат, освобождая эти места, у меня прекрасные отношения с простыми колхозниками, крестьянами. Тут, как говорится, мы по-прежнему вместе, то, что называется простые люди.

О. БЫЧКОВА: У китайцев сейчас тоже такой же стимул есть, хотят тоже вырваться вперед, они тоже соревнуются фактически.

Ж. АЛФЕРОВ: Наука развивается неплохо, но, конечно, там, в первую очередь, китайцы в силу многих причин делают ставку на высокие технологии. Мы с китайцами, китайская академия наук, кстати, между прочим, сделала очень важный позитивный для себя вывод, создав систему академических университетов, занимаясь активной интеграцией науки и образования. Я, в этой части у нас гений был Михаил Алексеевич Лаврентьев, создавая Академгородок в Новосибирске, я, создавая академический университет и занимаясь этой проблемой, непрерывно встречаю сопротивление Минфина, это другие проблемы, которыми нужно заниматься, здесь масса, это долгий разговор отдельный.

О. БЫЧКОВА: У нас что сейчас должно быть стимулом? Для нас что должно быть таким сегодня?

Ж. АЛФЕРОВ: Что вы у меня спрашиваете, я могу сказать, что для меня всегда стимулом было занятие моей родной наукой и ее приложениями.

О. БЫЧКОВА: Спасибо большое.

С 1970 года работал корреспондентом газет «Правда» и «Литературная газета» в Афганистане, Никарагуа, Камбодже, Анголе и в других местах. Проханов первый в 1969 году описал в своём репортаже события на острове Даманский во время советско-китайского пограничного конфликта.

В 1972 году Проханов становится членом Союза писателей СССР. С 1986 года активно публикуется в журналах «Молодая гвардия», «Наш современник» и «Литературной газете».

С 1989 по 1991 год Проханов работает главным редактором журнала «Советская литература». В декабре 1990 он создаёт свою газету «День», где также становится главным редактором. В 1991 году, во время выборов президента РСФСР Проханов был доверенным лицом кандидата генерала Альберта Макашова. Во время августовского путча Проханов поддерживает ГКЧП.

В сентябре 1993 года выступил в своей газете против действий Ельцина, называя их государственным переворотом, и поддержал Верховный Совет. После танкового расстрела парламента газета «День» был запрещена Министерством юстиции. Редакция газеты подверглась разгрому ОМОНом, ее сотрудники были избиты, имущество и архивы были уничтожены. Два номера уже запрещённой к тому моменту газеты были подпольно напечатаны в Минске как специальные выпуски коммунистической газеты «Мы и время».

В ноябре 1993 года Проханов регистрирует новую газету — «Завтра» и становится её главным редактором. На президентских выборах 1996 года Проханов поддерживает кандидатуру кандидата от КПРФ Геннадия Зюганова, в 1997 году становится соучредителем Агентства патриотической информации. Дважды — в 1997 и 1999 годах подвергался нападениям неизвестных. В 2002 году роман Проханова «Господин Гексоген», где он художественно отображает версию о вине российских спецслужб во взрывах жилых домов в России в 1999 году, получает премию «Национальный бестселлер».

Девяностые годы– это еще и невиданная ранее в России свобода научного творчества. Никаких запретов, никаких обязательных для всех ”марксизмов-ленинизмов”. Прямо по Маяковскому: ”Твори, выдумывай, пробуй”. Это конечно, прекрасно. Без свободы нет науки. Но имеется и обратная сторона всего этого.
Копившееся десятилетиями псевдонаучное, околонаучное, паранаучное перешло в наступление. Проникает в науку, заслоняет науку, пытается себя выдать за науку...
Как ты знаешь, труды Маркса и Энгельса пользуются большой популярностью на Западе .Он сам получил знания, воплотил в жизнь свои знания , имея те условия и финансы, которые ему предоставил СССР , которые он называет - не свободными и тут же противоречит себе, что СЕЙЧАС отвернулось государство , помня, что раньше всё для науки предоставлялось им. И Академия Наук- это высший орган был и любое её требование, вплоть до предоставления вертолётов, в любое время дня и ночи, сразу же выполнялось . Не говоря уж о финансировании и научных центрах, лабораториях, оборудовании, благах. Ну и результаты сравнивать , насчёт свободы, смешно, право.

"В своем ”классе” это крупнейшее учреждение Европы. Лишь Библиотека Конгресса США превосходит ИНИОН по масштабам деятельности. Причем с этой Библиотекой у ИНИОН’а немало общего. ФБОН, из которой впоследствии вырос институт создавалась с использованием уникального опыта вашингтонской библиотеки. Структурно, типологически мы сопоставимы с этим наиболее передовым научно-библиотечным учреждением современного мира.
В СССР наш институт являлся единственным научным образованием, которое было освобождено от цензуры. Разумеется, ИНИОН не был островком свободы в несвободной стране. Однако, границы несвободы не были непроницаемы и, если можно так выразиться, были существенно шире, чем в других советских научных центрах. Да и сама задача, поставленная перед институтом: реферировать и анализировать зарубежную и отечественную литературу практически по всем отраслям социального и гуманитарного знания, ”предполагала” людей открытых к новому и чужому. Кстати, подобный универсализм– тотальное реферирование, реферирование всего спектра дисциплины, могли себе позволить только США. Соответственно задаче и строился институт. В результате возникла мини-Академия наук. Каждому крупному направлению обществоведения ( и академическому институту) корреспондировал отдел сектор, группа ИНИОН’а. "

Враньё. Как без цензуры ? И в чём она? Я так понимаю, что без цензуры сейчас, что его радует, когда в центрах производят наркотики ? Это он имеет в виду? Так там тоже цензура и везде она . Только разница в том, что тогда работали на благо страны и государство это контролировало, сейчас контроль осуществляется теми, кто вкладывает средства для личных карманов и учёные или покидают страну , или работают на частный карман. И сейчас ещё более жёсткая цензура . А государство открестилось от науки вообще. Даже то, что было - развалили и разворовали. И он - не западник, нет, он патриот России , не забыл при этом упомянуть, что Америка- сильнее и как он там-НАИБОЛЕЕ ПЕРЕДОВОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ. А вот про СССР он пишет набором слов , штампом антисоветчика , который можно увидеть у всех диссидентов и перевёртышей. Вода и только вода , помои .
"Однако кризис современной социальной науки в России, кризис академических институтов это не только следствие общей катастрофической ситуации. Это и кризис самой науки. К сожалению, в последнее десятилетие ей не удалось или почти не удалось) сказать что-либо по существу той фундаментальной революции, которая происходит у нас. А глубина и масштабы этой революции вполне сравнимы с переворотом Петра Великого и большевистским экспериментом. Так почему же отечественная наука оказалась не готовой к адекватному анализу происходящего? Конечно, свою роль здесь сыграли десятилетия несвободы и диктата коммунистической идеологии. В этих условиях наука подверглась сильнейшим деформациям. Но имеются и иные причины не менее важные. " [u]Он уводит от реальности , поливая помоями достижения науки, свой личный расцвет , ведя антисоветскую пропаганду. Он говорит не о проблемах реальных в науке, а использует трибуну для охаивания науки предыдущих поколений. Даже Петра затронул, что является следствием его узости взглядов, которые он хочет провести в массы, искажая историю. Заслуги Петра в развитии России никто не оспаривал и не оспаривает. Именно он - реформатор и человек , работавший для блага России, принесший в неё- развитие , рванувший её из темноты- в цивилизацию. Злой? Смешно, право. А вот Николашку он добрым называет , хотя на вопрос про "кровавое воскресенье"- глотает и обуславливает временем и обстоятельствами. И лживо утверждает, что народ при Николашке жил хорошо . И что тогда, именно при Николашке- революция началась? А я знаю, что именно потому, что он завяз в разврате и пирах двора, забыв о народе , доведя его до полной нищеты - довёл страну до того, что народ уже не смог терпеть, а поднялся против. Малодушный, не грамотный политик и руководитель. Он так же про Сталина говорит, хотя при нём он не учитывает обстоятельства и время. А уж о достижениях науки , вообще говорит, что это время застоя(((( И это ты считаешь правдой? Или историю совсем не знаешь? Он считает переворотом Петровское время, а вот Беловежский - это что? Он умолчал. А жертвы ? Он не увидел злости и жестокости ? Безвинно убиенных, жертв среди мирного населения тогда и сейчас? И чем это оправдывает? А , ведь, оправдывает. Помалкивает и призывает - к терпению. И он, отрицает исторические закономерности, которые доказаны временем. Возьми ту же рев. ситуацию и её признаки. Ты , надеюсь их знаешь. Это закономерность . Это привело к революции тогда и её признаки привели к отмене крепостного права и это мы наблюдаем и сейчас. Все признаки. Но для революции ещё нужны условия . Они не сложились. Он же отрицает факты, которые никто не смог опровергнуть, а он лишь брякнул, ни чем не обосновав, как и все пустословы(((( Ещё один его лживый и безграмотный опус.
"Поэтому и необходим ответ на вопрос о релевантности попыток придать статус универсальности такому способу познания реальности, который опирается на уникальный опыт Запада. Повторю: уникальность опыта и универсальность претензий. "
Он всё про Запад(((( Трудно его читать и цитировать, вода одна, слова не по существу, но ЗАПАД так и пестрит. Это и есть то, что мы видим сейчас- слизывание с Запада всего, что уже доказало свою не пригодность в образовании, развитии . Он всё туда оглядывается. А наши традиции, успехи, которые жизнью доказаны- он чернит.

Ну вот, что он говорит об особом пути развитии России. Набор слов и не более. И не повторишь - то и не поймёшь((([/u]
"Видимо, задача российской науки состоит в том, чтобы попытаться, разумеется, не отказываясь от достижений мировой науки, понять своеобразие нашей истории, нашего общества. Для этого необходимо разработать инструментарий, адекватный специфике именно российского социума. Найти меру, с помощью которой можно мерить эту социокультурную общность. Это не отрицание общих для всего человечества закономерностей развития. Это– стремление к уточнению рационального знания о ”мире России”. Сумеем это сделать, и будет наша наука востребованной. И выйдет из кризиса, в который (хотя и угодила она в него по объективным причинам) её все больше и больше засасывает. "- Вода, кругом вода(((
Ещё одна вода(((
"Еще один важный вопрос, который необходимо решать безотлагательно. Очень слаб приток молодежи в Академию наук. Если такая ситуация сохранится, то через 10-15 лет в Академии некому будет работать. Выход из этого опаснейшего положения наш Институт видит прежде всего в резкой активизации работы по привлечению выпускников вузов в аспирантуру. Здесь есть два взаимодополняющих средства. Первое. Сращивание высшей школы и Академии в 90-е годы привело к тому, что многие исследователи из научных институтов пошли преподавать. Пока в публицистике сетовали на ”роковой” разрыв Академии и университета (в собирательном смысле слова), в реальной жизни происходил процесс интеграции. Хотя и в несколько одностороннем направлении– ”мы” к ”ним” (а не наоборот или одновременно). В результате академические ученые успели за эти годы вырастить два-три поколения студентов. Из которых мы и формируем аспирантский корпус. Говорю это не с чужих слов, не со стороны, но– как действующий профессор МГУ и РГГУ. Второе. Должна быть модернизирована аспирантура. Мы, в ИНИОН’е делаем это. Фактически предлагаем аспирантам получить еще одно высшее образование. Для этих молодых людей организована система спецкурсов по практически всем социальным дисциплинам. Эта система максимально приближена к реальным потребностям и требованиям современной науки. Это обучение не ”схоластическое”, а прикладное. То есть в ходе лекций и семинаров мы готовим аспирантов к конкретной научной (и информационной) работе, которая предстоит им в ИНИОН’е через пару лет. "
Реклама ИНСТИТУТА, видно. А вот выход где? Не может честно сказать, что молодые учёные не нужны стране, оплата труда низкая, условий нет , они ПРОСТО НЕ ВОСТРЕБОВАНЫ на рынке труда? Это не так? Ну и для чего им образования? Уехать за границу, которую он рекламирует или работать на частных лиц? Что он умалчивает о правде? Кто платит ему, за какие льготы он это всё говорит?
"Что касается темы, вынесенной в заголовок этого интервью, то могу лишь сказать следующее: не будет в России Академии наук, то не будет и наук. Двести семьдесят пять лет существования Академии превратили ее в необходимую для жизнедеятельности национального организма институцию Отказываться от нее, от этой традиции примерно то же самое, что отказываться от русской литературы, русского искусства и т.п."
А это что? С чего начал? С того, что не было науки, не было Академии, что является явной ложью и тут же говорит, что её надо поднимать. Так что за противоречие? Значит была? Были учёные, условия, престиж и беспрекословное уважение и почёт. Заныл? Вспомнил? Есть с чем сравнить? А что же" поёт?"Да ему это и заказали, он ЧЛЕН- КОРРЕСПОНДЕНТ.
И вот твой пост, мне не понятен. Я могу его опровергнуть, как и любой человек , имеющий свой взгляд и мнение. Ты что?

Цитата

Он академиком стал не вчера и не позавчера. Я не знаю, какие его лекции и где ты слушал, но он далеко не ахинею несет. Он великолепный биограф, умный историк и преподаватель. И не нам с вами давать ему оценку. Никто из здесь присутствующих не обладает такими знаниями по истории, какие есть у него.

[i]Что за идола ты нарисовала и за что? О чём и где его знания? Доказывай его правоту, я увидела лишь чушь и искажения. И поверь уж на слово,ИСТОРИЯ- ПОЛИТИЧЕСКАЯ НАУКА. Это не разрывно связано, о чём ты? Давай без воды, обоснуй .
Наташ, ты что? Это совсем безграмотно, остановись. Если не знаешь, лучше изучи хоть или спроси у кого, не обижайся, но в этом ты совсем не разбираешься((((

"Наш институт до 1990 г. назывался Институтом экономики мировой социалистической системы и занимался обобщением опыта как в области экономики, так и политики, идеологии этих стран. С 1990 г. он принял нынешнее название. Что касается страновой ориентации наших исследований, то она в общем и целом сохранилась, хотя произошли определенные изменения. Эти изменения заключаются в том, что в сферу своих интересов мы включили процессы, происходящие в постсоветском пространстве. Мы пытаемся выявить закономерности процессов трансформации, которые переживают государства ранее являвшиеся социалистическими, исследуем особенности перехода к рынку и демократии на пространстве, которое прежде представляло собой мировую социалистическую систему. Правда, есть еще Китай и Вьетнам, которые остаются приверженцами социалистического пути, хотя и у них происходят очень интересные процессы. "
"Нам кажется, что мы занимаемся актуальной тематикой, потому что исследуем опыт постсоциалистических государств: разные формы перехода к демократической организации общества (этим занимаются политологи), особенности перехода к рыночной экономике. В Институте сосредоточена очень большая, разнообразная информация о различных способах приватизации, либерализации хозяйственной жизни, формировании институтов рыночной экономики, особенностях макроэкономической политики.
Что касается фундаментальных и прикладных исследований, то иногда довольно сложно четко их разграничить. Скажем, когда отделение экономики дает свои рекомендации по совершенствованию экономической политики – какое это имеет значение – прикладное или фундаментальное? Эти рекомендации строятся на фундаментальных оценках ситуации в стране, неких закономерностях, но имеют и прикладные характеристики в том смысле, что направлены на решение текущих, практических задач. Есть и иной аспект проблемы. В связи с недостаточным финансированием нашего и других академических институтов приходится сознательно идти на то, чтобы снижать загрузку исследователей – дать им время подработать на стороне. Это отвлекает наши силы, ослабляет научный потенциал.
В институте работает в настоящее время 180 человек, из них 110 – научные сотрудники. Численность института за 90-е годы сократилась почти в два раза (с 350 чел.). Как структурные подразделения в институте существуют только центры, которым предоставлены широкие права. Существовавшие ранее сектора ликвидированы. Но в рамках центров, если это необходимо, создаются временные группы. Центры в отдельных случаях заключают самостоятельные договоры, могут что-то заработать. Когда у нас появляется возможность выплачивать сотрудникам надбавки, то мы передаем фонд надбавок в распоряжение центров и они сами решают как использовать эти суммы.
К сожалению, как и в других академических институтах, для нас характерно ухудшение демографической структуры института. Молодежь практически ушла. Число сотрудников младше 50-ти лет сейчас составляет меньше двух десятков.
Значительная часть наших сотрудников – пенсионеры. Я отношусь к ним с огромным уважением. Они действительно составляют костяк института, среди них известные, очень квалифицированные люди, которые работают так, что молодежь могла бы им позавидовать. Но молодых то как раз и нет. В этом проблема. Я против всяких жестких возрастных ограничений, в нынешних условиях это просто привело бы к закрытию института. С другой стороны, существуют некие демографические законы жизни института. Очень жаль, что наиболее опытные специалисты, которые принесли институту авторитет и славу, лишены возможности передавать молодому поколению свои знания и опыт, и играть роль наставников.
Из-за очень ограниченного финансирования у нас нет возможности конкурировать с коммерческими структурами, которые привлекают молодых людей, имеющих то образование, которое необходимо для нас, достаточно высокой заработной платой. Тем не менее мы пытаемся кое-что сделать. Пока успехи довольно скромные: два-три сотрудника из молодых ребят нам удалось привлечь за последний год. Это определенный сдвиг, по сравнению с предшествующим периодом.
Мы довольно большие усилия предпринимаем, чтобы вести работу на современном уровне. За эти годы достаточно прилично оснастили институт компьютерной техникой. В Интернете можно найти страницу об институте, создана внутренняя локальная сеть, имеющая выход в Интернет – практически в каждом Центре компьютер, включенный в эту сеть. Очень активно используем электронную почту, прежде всего для развития нашего международного сотрудничества, которое переживает не самые лучшие времена. Это связано с отсутствием финансирования, как у нас, так и у наших традиционных партнеров в бывших социалистических странах. Поэтому произошел некоторый сдвиг – у нас усилилось сотрудничество с Соединенными Штатами, европейскими странами. Они зачастую финансируют участие наших сотрудников в конференциях. Ряд сотрудников нашего института играют активную роль в российско-американской Группе экономических преобразований, в которую с американской стороны входят четыре нобелевских лауреата и ряд очень известных ученых-экономистов.
Что касается разных научных образований, которые находятся вне Академии Наук, то отношение к ним у меня неоднозначное. С одной стороны, это вполне нормально, когда существуют научные организации, финансируемые из разных источников, что создает известную конкуренцию.
С другой стороны, к сожалению, мы в этой конкуренции оказались в очень неблагоприятном положении – конкурировать по уровню оплаты труда мы не можем. И в этом случае, Академия Наук стала резервуаром кадров для государственных и негосударственных организаций, которые имеют лучшие возможности для оплаты их труда. В этом не было бы ничего плохого, если бы при этом не разрушались научные школы, направления, традиции. По моим наблюдениям, во многих случаях разные фонды, институты квазичастного характера оказываются слишком ангажированными и специалисты, которые там работают, вынуждены приспосабливаться к той или иной установке хозяев соответствующих институтов, к их идеологии. Чем меня всегда привлекал наш институт – это то, что здесь и в старые времена культивировался плюрализм мнений. Такое положение и в большинстве других академических институтов. У нас, в нашем институте, всегда работали люди с очень разными взглядами, и, несмотря на это, они сохраняли хорошие личные отношения. В Академии Наук существуют определенные традиции в области научной этики. " Так кто же ближе к правде? Кто понятнее?
"К сожалению, реформирование научной сферы проводилось неквалифицированно. Был избран один из худших вариантов. По сути дела мы нанесли удар по будущему науки, фактически лишив ее молодых кадров. Сама политика оплачивать труд научных работников ниже среднего уровня заработной платы по стране естественно привела к тому, что молодые и более или менее предприимчивые люди покинули сферу науки. Стране нанесен большой урон.
Реальная реформа науки должна была бы заключаться в том, чтобы, обеспечивая высокий уровень оплаты труда, создать конкурентные условия для занятия научных вакансий. Как я представляю, нужно установить оплату труда научных работников необходимого уровня и жестко определить величину государственного финансирования. И уже тогда сделать необходимые расчеты и принять решения, может быть даже и о закрытии каких-то институтов, сокращении определенного числа сотрудников... Сложность заключается в том, что одновременно должны быть приняты меры социальной защиты тех людей, которые не останутся работать в науке. Ясно одно – если и дальше научные работники будут трудиться почти бесплатно, то очень скоро у нас вообще никакой науки не будет.

Детство и юность как раз и есть такое время когда живется легче легкого и ответственности минимум ..... тут не про политическую ситуацию скорее

А олигофренов я не люблю , я люблю нормальных людей , извини. У каждого свои слабости.

Ты только по физио судишь? И так уж и определяешь, кто сколько и когда? А взрослые люди ещё и другое видят. Принадлежность к партии, программа, идеология ... А ты , когда ярлыки вешаешь, к какой компетенции прибегаешь? Научишь?